Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг)) (СИ) - Тарханов Влад - Страница 21

Еще бы, чтобы посол признал этот факт? Такой брак закрывает путь к трону Ганновера герцогу Кембриджскому наглухо!

— Неужели? А у меня несколько иные сведения.

И я достаю папочку, из которой извлекаю нотариально заверенную копию свидетельства о браке Георга Уильяма Фредерика Чарльза, принца Ганноверского и герцога Кембриджского, графа Типперари (еще не барона Куллодена) с некой Сарой Фебразер.

Потрясенный дипломат спешным порядком покинул королевскую резиденцию. Думаю, ему необходимо снестись по телеграфу с Лондоном и решить, какие шаги предпринять в дальнейшем. Нынешний главнокомандующий сухопутными силами Британии (официальная должность герцога Кембриджского) пока мне не конкурент.

Впрочем, как ганноверский кризис отразится на европейской Большой политике пока что предугадать невозможно. Остается ждать развития событий.

[1] Тут главный герой чуток дал маху — будущий гросс-адмирал Тирпиц еще и не родился (18 марта 1869 года еще не наступило).

[2] Эта фраза и означает на латыни «Кому это выгодно». Один из основополагающих принципов юриспруденции и криминалистики.

Глава восемьдесят девятая. Цейтнот или цуцванг?

Глава восемьдесят девятая

Цейтнот или цуцванг?

Лондон. Офис премьер-министра. Даунинг стрит, 10.

26 января 1864 года

Еще никогда Первый лорд Адмиралтейства, двенадцатый герцог Сомерсет, двенадцатый барон Сеймур, десятый баронет Сеймур, первый граф Сент-Мор, кавалер Ордена Подвязки, член Тайного совета, лорд-лейтенант графства Девоншир Эдуард Адольф Сент-Мор и протчая, протчая, протчая не чувствовал себя настолько униженным. Назвать это обычной (дежурной) выволочкой (у премьер-министра, язык не поворачивался. Ибо это была целая буря негодования, за которой могло последовать только одно — позорная отставка и конец политической карьеры. Первый лорд имел внешность далеко не выдающуюся: невысокий человечек, щуплый, с большими ушами и острым крупным носом, напоминая чем-то ирландских лепреконов. Одевался он дорого-богато, но при этом как-то безвкусно, во всяком случае, образцом элегантности граф Сент-Мор никогда не считался. По характеру типичный медлительный меланхолик, неторопливая манера разговора и какой-то отстраненный взгляд весьма отличали его от премьер-министра Палместрона, который в своем весьма почтенном возрасте выглядел еще тем живчиком, и мог похвастаться заслуженной славой ходока![1] Но сейчас герцог, граф, барон и баронет одновременно как-то вжался в кресло, стараясь пережить гнев хозяина резиденции.

Надо сказать, что этот кабинет на Даунинг стрит 10 Палместрон не любил. Он владел собственным особняком в Лондоне и дела он предпочитал делать там. Здесь же всего лишь резиденция лорда казначея, а свой собственный кабинет Генри Джон Темпл использовал крайне редко только для официальных встреч. Его раздражали и запутанная планировка здания, и местами требовавшие срочного ремонта интерьеры, да и общая неухоженность резиденции стала для него камнем преткновения. Сейчас кроме первого лорда Адмиралтейства в аудиенции принимал участие и министр иностранных дел, Джон Рассел (он же первый граф Рассел и виконт Амберли), один из лидеров вигов. Джон спокойно держал в руке стакан со скотчем и делал вид, что разнос первого лорда его совершенно не касается.

Когда Палместрон чуть спустил пар, то произнёс:

— Как так случилось, лорд Эдуард, что тщательно спланированная операция оказалась нашим провалом?

— Это сложились обстоятельства, сэр Генри. Как вы знаете, экипаж пароходофрегата «Шарп» с капитаном Пэлли получил приказ находится в плаванье и после тринадцатого января потопить яхту «Ганновер». Кроме того ему же предписывалось избегать контактов с любыми кораблями, в том числе и нашего флота. Но тут случилось непредвиденное: Георг Ганноверский отправился не в Лондон, а в Мюнхен, где произошла так называемая свадьба так называемого императора Людвига и принцессы Марии. И только после этого ганноверское семейство отправилось в Лондон на предстоящую помолвку с принцем…

Увидев недовольную морду Палместрона, Сент-Мор понял, что рассказывать то, что премьер-министр, итак, знает с его стороны опрометчиво. Поэтому предпочел прерваться и перейти к сути вопроса.

— Мы приняли решение не отменять операцию, а перенести ее на более поздний срок, о чем отправили посыльное судно на встречу с «Шарпом». В любом случае, мы считали, что устранение семьи Георга после свадьбы будет в интересах Британии.

В данном контексте «мы» — это члены Тайного совета, в том числе и тройка присутствовавших тут джентльменов, которые принимали решение по операции против Ганноверского дома.

— И тут в дело вмешался шторм, один из самых сильных за последние пять лет. Во время него пропал пароходофрегат «Королева Индии», по нашим данным, посыльное судно тоже потерпело кораблекрушение. В любом случае Пэлли ничего не знал о новом приказе. Во время шторма он натолкнулся на яхту «Ганновер» и выполнил возложенную на него миссию. К сожалению, шторм помешал убедиться, что все на яхте погибли. То, что спаслась принцесса Фредерика — опять-таки глупая случайность и не более того. Шторм — та стихия, которую учесть в расчетах невозможно, сэр Генри…

— Принцесса Фредерика скончалась, не приходя в сознание. Нам не известно, или она смогла хоть что-то поведать своим спасителям. Тем не менее, то, что ее брак с нашим принцем так и не заключен — это сильный удар по нашим планам. — вступил в разговор Джон Рассел.

— Что вы предлагаете, сэр Джон?

— Демонстрацию силы, сэр Генри! Герцогу Кембриджскому следует высадиться на ганноверском берегу, объявив о своих претензиях на трон. Думаю, батальона морской пехоты в качестве почетного эскорта будет достаточно. А вот наш флот обязан решительно блокировать побережье Ганновера, арестовывая все корабли, идущие туда и оттуда. А нам тут приготовить полноценный экспедиционный корпус. И отправить его, если парламент королевства будет слишком долго думать над нашими предложениями…

— Сэр Джон… Ты считаешь, что Германия проглотит эту пилюлю и ничего не предпримет в ответ?

— В таком случае у наших гордых галлов появится возможность вернуть себе земли вдоль Рейна. И они этим воспользуются. Переговоры с Парижем я возьму на себя. А Мюнхен… он отступит, и мы с нашим коллегой Тьером получим своё.

— Хорошо подумайте, сэр Джон, не слишком ли приобретение Рейнской области усилит галлов? Нам такой союзник может оказаться опаснее противника-немца. — выдал на гора Палместрон, пожевал губами, как будто что-то задумал, после чего произнёс:

— Сэр Эдуард, что скажете, когда флот будет готов к подобной операции?

— Мне нужен месяц, чтобы подготовить экспедицию по блокаде побережья. Высадить сэра Георга Ганноверского, герцога Кембриджского я смогу и через две недели. А вот подготовить флот для десанта — в который включить хотя бы четыре полка пехоты… пять-шесть недель.

— Вы слишком неторопливы, сэр Эдуард. У вас ровно три недели на всё… хорошо, на подготовку десанта месяц. И ни дня более! Если не уложитесь, то я попрошу вас покинуть занимаемое кресло. Не смею задерживать.

Как только лорд-лепрекон удалился, премьер-министр тяжело вздохнул.

— К сожалению, я вынужден терпеть этого скрягу на месте первого лорда. Он сумел очаровать Ее Величество своими рассуждениями о максимальной эффективности флота при минимальных затратах на него. Увы, кадровый состав Гранд Флита сейчас стал не тот… удивляться тому, что эту операцию Роял Нави провалили не приходится.

— Так почему бы не отправить лорда Сент-Мора в почетную отставку? Сейчас он не столь влиятелен, ах да… Ее Величество… Впрочем, если вы представите перед королевой все произошедшее в нужном свете, то почему бы сэру Эдди не оказаться крайним?

— Именно поэтому я его и не отправил к чертям собачьим! У Ее Величества это получается намного лучше. А такой небрежности она первому лорду не подарит.