Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг)) (СИ) - Тарханов Влад - Страница 30

— Интересные тезисы у оппозиции. Что-то еще?

— Это основное, государь, как вы и приказали, мы стали искать, откуда у студентов деньги на столь бурную деятельность. Удалось выявить целых три канала финансирования: посольство Британской империи: туда регулярно ходят вот эти три господина.

На стол легли фотокарточки не самого лучшего качества (искусство оперативной фотосъемки пока еще не на самом высоком уровне).

— И только один из них — студент последнего курса философского факультета Мюнхенского университета. Двое других — преподаватели этого же учреждения. Именно через них распределяются основные суммы студенческим обществам. Второй источник — контрабандисты. Мы взяли этот источник под контроль. Они передают деньги вот этому господину: он официально торговый агент, но подозревается в работе на британскую разведку.

Еще один фотоснимок.

— И установлен третий источник, пока что через него проходили небольшие суммы, но постоянные — через фонды помощи бедным студентам.

— И кто это у нас так увлекся антигосударственной благотворительностью?

— Франкфуртский филиал банка Ротшильдов, государь.

— Скоты, никак не могут остановиться и перестать мне гадить! — я, конечно же, взорвался, но все-таки сумел эмоции удержать под контролем. Так что не взрыв получился, а так — махонькая вспышка! Тут на стол начальник тайной полиции выложил еще два фотоснимка.

— Государь, это руководители двух фондов, через которые идет финансирование будущих революционеров. Оба сотрудники банка.

— Ладно, надо хорошо подумать, что с этим всем делать, но оставлять ситуацию в подвешенном состоянии я просто не имею права.

— Государь, есть признаки того, что в ближайшее время стоит ожидать обострения, начала студенческих бунтов.

— Что именно?

— Во-первых, с последней партией контрабанды пришло небольшое количество револьверов. Во-вторых, в ближайшее время через этот же канал ожидается поставка более сотни револьверов и двух сотен карабинов.

— Как я понимаю, это не для того, чтобы студенты вышли ворон пострелять на досуге?

Хмурюсь.

— Вы абсолютно правы, государь. В большинстве кружков заговорили о стрелковой подготовке. В ближайшее время различные группы молодых людей начнут изучать оружие — как теорию, так и проведут практические занятия. Оценка — до четырехсот активных вооруженных единиц выйдут одновременно на улицы Мюнхена. Планы по смене власти пока что выяснить не удалось, но, уверен, они стандартные: захват государственных учреждений, штурм королевского дворца, рейхстага, полицейских участков… Хотя все начнется с мирной демонстрации. Думаю, нам удалось вычислить дату начала волнений!

— Вот как? И когда?

— Двадцать пятое марта.

— Аргументируй, Вилли, почему? — вот это да! до начала студенческих волнений меньше трех недель, а я тут ни слухом, ни духом! И куда это годится?

— Двадцать пятого состоится премьера оперы Вагнера по либретто молодого талантливого драматурга Карла Кёстринга. Опера называется «Эсфирь и Панакс». Весьма интересен сюжет. Эсфирь и Панакс — сестра и брат, происходят из бедной, но старинной и гордой дворянской итальянской семьи. Живут трудно, но достойно. Эсфирь считается эталоном красоты, Панакс —благородства. Местный герцог с интересным именем Лудовико, встречает это семейство во время прогулки по берегу Тибра. И у него возникает интерес… но не к Эсфири, а ее брату, Панаксу. Герцог играет благородную особу и приближает к себе сестру с братом. Короче, благодетель. При этом намекают, что у герцога никак не ладится с женщинами — то они его бросают, то умирают сразу после свадьбы.

Не обращая внимания на то, что я уже начинаю скрипеть зубами от явного восторга, Штиглиц продолжает.

— Затем герцог открывается Панаксу и заставляет того согласиться на некий ритуал, под угрозой того, что его сестру обвинят в государственной измене и казнят. Намек грубый, но точный. Панакс опозорен. Сестра бросается на герцога и пытается его зарезать, ее хватают и казнят. Брат тут же кончает жизнь самоубийством.

— И что мы имеем…

— Опера закончена, идут репетиции. Премьера назначена на двадцать пятое. Что случится дальше, предсказать несложно. Особенно если провести соответствующую подготовку.

Я закурил, хотя в кабинете себе этого не позволяю, но подтолкнул к Штиберу ящичек с сигарами — мне надо было взять паузу и чуток успокоить нервы. Интересно, кто это все-таки такой хитрожопый против меня играет? Неужели клан Ротшильдов? А если кто-то другой? Тут ведь ошибиться никак нельзя. Надо нанести несколько точных уколов, но главное — это скорость их нанесения и точность. Других вариантов я пока что не вижу.

— Скажи, Вилли, а долги Вагнера? Что там с ними?

— Примерно две недели назад все долги композитора были погашены.

— Кем же? — аж-но сверкнул глазами, но на Вилли это никакого впечатления не произвело, он — человек с железными нервами.

— Франкфуртский банк Ротшильдов.

— А кто пропустил из цензоров эту пьеску к постановке? И это произошло по глупости или за мзду?

— Рихард Любичек, и да, государь, второй вариант.

— Тогда наш план таков: энтузиазм без подпитки деньгами быстро гаснет. Поэтому главное — всю эту братию лишить финансовой подпитки.

Я вспомнил как аккуратно удалось потушить митинги на Болотной –ювелирная хирургическая операция, проведенная органами. И без финансовых вливаний майдан на Болотной так и не состоялся. Продолжил.

— По франкфуртскому отделению банка Ротшильдов у нас материала достаточно. Значит, его следует закрыть — пусть даже на время, но под любым предлогом. И перетрусить их документацию. Уверен, мы найдем за что взять и закрыть эту гнилую конторку навсегда. С конфискацией всего имущества. Это — высший приоритет по секретности. Тут постановление выпишу на имперском бланке с личной подписью, чтобы даже прокурорские ничего не пронюхали. Готовь бригаду самых надежных парней. Контрабанду надо конфисковать, своих людей выпустим, остальные сядут и надолго. Вот эти трое… должны исчезнуть. Этих — арестовать по любому предлогу. Потом выпустим, если ничего на них не найдем и даже извинимся. Фотографии на столе разделились на две условные кучки. Следующее: надо числа так девятнадцатого чтобы кто-то бросил бомбу у британского посольства, но… чтобы там никто не пострадал, по возможности. Полиция получит приказ блокировать здание дипломатической службы Англии с целью защиты от террористов. И никого оттуда не выпускать!

Штиглиц согласно кивнул головой.

— Главные фигуранты будущих волнений установлены? — интересуюсь.

— Да! В этом списке вероятные руководители боевиков. В этом — агитаторы, в этом — руководители ячеек.

— Значит так — по финансам проходимся двадцать третьего, деньги изымать жестко, разрешаю пытки. В ночь на двадцать пятое первый и третий списки — должны быть арестованы. Все до одного. Прокуратуру и суды не привлекаем. Имперскими листами я твою службу обеспечу. Теперь по поводу оперы. Запретить! Цензора посадить. Вагнеру объяснить, насколько он не прав. И напомните, что неблагодарность — величайший из грехов. Драматург… присмотреться к нему. Наказать — обязательно, но он выполнял заказ, выяснить точно, кто за этим всем стоит. План ясен?

— Несомненно, государь.

— Но меня не покидает мысль, что полыхнуть может и раньше… Дело в том, что я собираюсь премьер-министром имперского правительства назначить Бисмарка. И как мне кажется, для выступления баварских юных националистов это будет более чем удачный повод.

— Несомненно, государь…

— Сколько тебе нужно времени, чтобы скрытно подготовить все перечисленные мероприятия?

Глава девяносто шестая

Оранжевое настроение

Глава девяносто шестая

Оранжевое настроение

Мюнхен. Королевский дворец

23 марта 1865 года

И куда бедному императору податься? Чернь бунтует, знать — саботирует, армия — бездействует. И только один-одинешенек император, аки перст в пустыне торчит в своем кабинете и пытается разрулить ситуацию. Чё, поверили? Я чё, таким вот придурком выгляжу? Нет, ребята и зверята, всё не так просто, как кому-то хотелось бы.