Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг)) (СИ) - Тарханов Влад - Страница 32

Пришло сообщение, что в городе Балтимор некий доктор, который работал когда-то личным лекарем самого императора, стал жертвой банды грабителей. Причем. Скорее всего негров, ибо его серьезно так порезали. Раз шестьдесят с лишком он натыкался на ножи бандитов! Какая нелепая и глупая смерть! А в пригороде Парижа какие-то клошары напали и ограбили известного композитора Вагнера. Слава Богу, тот остался жив, хотя на теле его живого места не оказалось: били его долго, аккуратно, но все-таки ногами. Да… память у меня какая-то злая, это правда, но и склерозом я не страдаю, как и излишним человеколюбием. Это правда. Гуманизм — это не для этой эпохи! Не верите мне? Так какие войны на пороге? Вот так-то!

[1] Тут герой имел ввиду, конечно же. не старинную русскую меру, в которой бочка — это примерно 492 литра или сорок ведер, а французский винный баррик, получается, что полубочонок рома — это 114 литров янтарного дешевого пойла. И не путайте благородный французский баррик с английским грязным нефтяным баррелем!

Глава девяносто седьмая

По странам и континентам

Глава девяносто седьмая

По странам и континентам

Лондон. Мэрилебон. Бейкер стрит, 1.

1 апреля 1865 года

Начало апреля шестьдесят пятого года в Лондоне удалось каким-то особенно промозглым и туманным. Ветер почти не разгонял сырость, которая, скапливаясь в плотные завесы покрывала район города за районом. Даже привыкшие ко всему кэбмены и те кутались в плотные пальто, проклиная погоду и необходимость выходить на заработки вместо того, чтобы сидеть у камина и пить горячий грог. И чтобы любимая собака положила голову на твои колени и смотрела в упор преданными глазами. А еще протянуть руку — и достать любимую сигару, медленным отточенным движением обрезать ее и тут же закурить, пуская клубы ароматного дыма в потолок и ни о чем не думая. А когда совсем-совсем согрелся, налить в стакан немного янтарного односолодового виски, посмотреть на перелив оттенков желтого под отблесками каминного огня, втянуть в себя аромат этой живительной влаги и сделать несколько аккуратных глоточков. И жизнь удалась!

Мэрилебон сичтался элитным городским районом. Тут проживали аристократы местного разлива: кто мог себе позволить — снимал особняк, у кого к титулу не прилагался тугой кошелек — квартиру. В самом начале улицы, между Портман сквер и Манчестер сквер расположился доходный дом № 1. Ничем не примечательное здание, в котором с максимально возможным комфортом ютилось несколько аристократических семей.

(современный вид Бейкер стрит)

И как вы прекрасно понимаете, пока что никаким Шерлоком Холмсом и доктором Уотсоном тут и не пахло, поскольку Артур Конан Дойл пока еще бегает под стол пешком[1]. Главным достоинством дома под номером один оказалась возможность попасть в него незамеченным: он имел два парадных входа (на фасаде и торце здания). Был и черный вход со стороны Манчестерского сквера. И именно им воспользовался джентльмен семитской наружности, одетый в довольно потёртый коричневый плащ и широкополую шляпу, которая не слишком хорошо скрывала черты лица. Поскольку у сей особы в руках не было зонтика, то проницательный детектив, вооруженный дедуктивным методом, несомненно, сделал бы вывод, что он приехал в экипаже: своем или наемном. Так и есть, карета без гербов и прочих атрибутов принадлежности ждал его у самого начала Манчестер стрит, улицы, которая шла параллельно Бейкер стрит, но по протяженности ее несколько превосходила. Узкий коридор. Дверь без номера. Незнакомец в пальто стучит. Стук условный, напоминает какой-то военный сигнал. Дверь открывает похожий на гориллу слуга, окатывает посетителя суровым взглядом и молча сторонится. Тот еле протискивается в образовавшуюся щель.

В кабинете, куда его проводят, человека уже ожидают. Немолодой плотно сбитый джентльмен с бородкой клинышком и умными глазами, молча наблюдает за тем, как вошедший падает в кресло. Ему тут явно некомфортно. Но он сам напросился на этот визит, потому пусть не привередничает. Хозяин помещения — Виктор Роллинсон, вот так — без титулов и каких-либо приставок, он даже не эсквайр (землевладелец) и не имеет военного чина. Скромный чиновник в аппарате премьер-министра. Но Виктор относится к числу того небольшого числа лиц, которые имеют возможность донести до лорда Палместрона информацию, кроме того, именно к нему, Роллинсону, премьер прислушивается. Посетитель же относится к семье Ротшильдов. И да, бароны предпочитают в политику так явно не влезать, действовать исподтишка. Поэтому встреча происходит на конспиративной квартире.

— Виктор! Я признателен, что ты согласился на эту встречу. Тем более нам надо бы обсудить довольно деликатный момент…

— Деликатный для твоего семейства, Роберт?

Положение Роберта в семье Ротшильдов было весьма шатким. Его статус — всего лишь жених одной из дочерей этого плодовитого семейства. Но при этом Роберт Дельвью занимался весьма чувствительными вопросами семьи банкиров, чему способствовали блестящее юридическое образование и наличие полезных связей в мире юриспруденции.

— Для семьи моего будущего тестя… Как я смею надеяться — уточнил Роберт после непродолжительной паузы. Виктор, услышав этакую самонадеянную фразу чуть ухмыльнулся. Как-то он сомневался в брачных перспективах своего собеседника. Впрочем, раз бароны выбрали именно его в качестве переговорщика о каком-то уровне доверия всё-таки говорило.

— Выпьешь? — поинтересовался хозяин помещения, при этом ожидать решения гостя не стал, себе налил немного шартреза. В это время суток он предпочитал золотистый ликер с нотками шафрана, тем более, этот напиток, производимый в единственном монастыре во французском Вуароне, сейчас набирал популярности. В стакан упало несколько кубиков льда. А вот его гость сначала бросил лёд, и только потом налил себе порцию скотча. Для затравки беседы небольшая доза аперитива подходила лучше всего. Когда алкоголь покинул ёмкости и мягко переселился в утробы людские, пришло время отбросить дипломатические экивоки.

— Итак, Роберт… — хозяин намекнул гостю, что таскать кота за хвост более неприлично.

— Виктор! Последние события в Европе — это серьезный удар по семье барона. Да, это больше касается парижской ветви, но потерять сразу такой актив, как банк в Франкфурте, это все-таки слишком. Мы отправили туда лучших юристов, но увы… перспективы решения судебной тяжбы в нашу пользу весьма туманны. Пока что стратегия семьи — затянуть процесс как можно дольше, чтобы не допустить конфискации активов.

— Понимаю озабоченность твоих клиентов, Роберт, но что ты хочешь от нас?

— Наш франкфуртский филиал пострадал, потому что принимал посильное участие в некой акции… — увидев удивленно поднятые брови, Роберт торопливо зачастил: — Нет-нет, ты не думай, никаких претензий к правительству — мы осознавали риски, когда согласились на эту сделку. Но, дело не в этом… Проблема в том, что у нас с молодым императором возник ряд противоречий, которые привели к финансовым потерям в нашей семье.

— Меня удивляет твой посыл, дружище. Неужели барон не может нанять людей, которые решат эту проблему раз и навсегда? — поинтересовался помощник Палместрона.

— Три попытки провалились, Виктор! Целых три попытки! Мы потеряли профессионалов, и я не уверен, что нет ни одной зацепки, которая не приведет императора к нашей семье. И это недопустимо!

— И что ты хочешь от нас?

— Виктор, я хочу именно от тебя. Совет! Мне нужен профессионал, которого никак не свяжут с нашей семьей. И мы готовы платить. С твоими комиссионными, конечно же. И мне нужно понять, что нам следует предпринять в первую очередь. Вопрос противостояния с Германией — он на повестке дня или отложен на перспективу? Нам бы не хотелось, чтобы месть семьи…