Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг)) (СИ) - Тарханов Влад - Страница 49

Надо сказать, что перекур пошёл нам на пользу. Александр, немного напоминающий набурбосившегося мопса как-то сразу раздобрел и его черты лица стали более человеческими, что ли. Впрочем, занесло меня куда-то не туда с этими всеми ассоциациями.

— Я благодарен вам, брат мой Людвиг, за столь высокий и хорошо организованный прием. Тем более, что я приехал в вашу страну в сложное время: война! Хочу сказать сразу — эти действия режут меня по сердцу! Мне дорога Франция, мне стала дорога Германия. И я хотел бы, чтобы эта бессмысленная бойня как можно скорее прекратилась!

Ну что же, вот Александр и примерил тогу миротворца. Пора возвращаться на грешную землю. Делаю максимально постную физиономию.

— Увы, брат мой, Александр! Не мы начали эту войну. Причина ее — непомерные захватнические амбиции Тьера, нового диктатора дорогой Бель Франс. Не мы ее начали, но нам, скорее всего, выпала участь ее прекратить. В Париже. Иного варианта развития событий я просто себе не представляю! Всё, что мы делали — это защищались! Но теперь необходимо искоренить причину конфликта — дать по рукам зарвавшимся французским финансистам, особенно семейке Ротшильдов, которые науськивают на нас Тьера и его карманное правительство.

— Увы, любое республиканское правление имеет в себе серьезную уязвимость: слишком сильное влияние купцов и банкиров. — поддержал мою мысль Александр. — И в таком случае аристократия перестает играть свою роль столпа государственности. А это чревато постоянными революциями, переворотами, отсутствием стабильности. К сожалению, парижане были не слишком-то в восторге от своих коронованных монархов и свергали их с завидным постоянством.

— Это верно, хотя монархические настроения в обществе Франции достаточно сильны. Очень может быть, что мы попытаемся восстановить справедливость, путем реставрации Орлеанского дома. — Подал голос Бисмарк.

Удивительное дело, но судьбы Франции мы обсуждали на французском, который в ЭТОМ времени был языком международного общения. Это не удивительно — пока что это государство было чуть ли не доминирующим на континенте.

— Именно поэтому принц Франсуа Орлеанский сейчас пребывает в Берлине? — показал свою осведомленность о наших внутренних делах русский император.

— Не только. Главное — это будущая свадьба императора Людвига и Франсуазы Орлеанской. Но и к принцу мы присматриваемся. Нам кажется, что он весьма неплохая кандидатура для восстановления монархии в мятежной Франции. — тут и я решил вмешаться в беседу.

— Я почти уверен, что как только наши войска подойдут к Парижу, скажу честно, штурмовать город я не собираюсь, но как получится у военных, посмотрим. Так вот, как только мы подойдем к Парижу, там неизбежно возникнет восстание против власти, эти мелкие буржуа не простят правительству такой угрозы своему существованию. Франция окунется в период смуты, и именно тогда реставрация станет возможна.

— Понимаю, вы хотите получить лояльного вам правителя… Неплохой вариант. Вот только… долго ли он усидит на ваших штыках?

— Я думаю, он придет освободителем. И народ примет его как спасителя от смут и полного разгрома. А дальше всё будет зависеть от его способностей. — я позвонил в колокольчик и попросил принести кофе. Спросил коллегу-императора или он предпочитает чай, но, на удивление, Александр сделал выбор в пользу более горького и крепкого напитка.

— Вы меня заинтересовали, брат мой. Я даже буду не против, чтобы дать ему небольшую приватную аудиенцию. С вашего разрешения. — уточнил гость.

— Ну что вы, брат мой, никто не будет возражать и препятствовать любым вашим пожеланиям.

— Но раз мы начали с международных дел, то… как вы, брат мой, Людвиг, смотрите на положение дел в Австрийской империи?

— К сожалению, мирным путем разрешить конфликт двух баварских принцесс не получилось. Хорошо то, что венгерский мятеж, как его называют в Вене, пока не принял характер ожесточенной гражданской войны, пока что там только бряцают оружием и идут небольшие стычки на границах Венгерского королевства. Мы предлагали вариант создания двуединой монархии, но его отклонили обе стороны конфликта. — выдал развернутую справку Бисмарк.

— Но тут появились варианты, брат мой. Саксонцы, которым Вена оказывала постоянно покровительство и помощь совершила весьма опрометчивый поступок. Французское золото и щедрые обещание республиканцев подвинули нашего брата, короля Саксонии взяться за оружие. И мы обязаны наказать его и вразумить. И тут есть интересные варианты: мы помогаем уладить конфликт с Будапештом, подобно тому, как когда-то император Николай помог неблагодарному императору Францу. Ну а Вена не мешает нам поступить с Саксонией по нашему разумению. Мой дорогой дедуля сейчас в Вене обсуждает это с вдовствующей императрицей Софией.

— Прекрасно. Австрийский посол уже надоел мне с постоянными просьбами помочь. И каждый раз уходит обиженный, как лакей, которому не дали спереть серебряную ложечку с барского стола.

— А Вена что-то предлагает за такую помощь? — уточнил я.

— Свою безмерную любовь и благодарность. — иронично заметил император России.

— О! Это очень много… — и мы с Александром рассмеялись. Воистину чисто австрийский подход: вы нам помогите, а мы продолжим вам гадить. Ибо мы — Еуропа!

— Брат мой, мы тоже не будем возражать, дабы вы поступили с Дрезденом по своему усмотрению. Для нас это не столь принципиальный вопрос. Более важно то, что сейчас сложилась прекрасная возможность забыть об условиях Парижского трактата. И мы собираемся об этом заявить.

Вот и первый, действительно чувствительный вопрос для Российской империи! И тут, несомненно, следует пойти Александру навстречу. Я чуть заметно киваю Бисмарку, предоставив ему слово.

— Действительно, сейчас сложилась удачная внешнеполитическая ситуация: ваши главные враги — Франция воюет с нами, Италия отвоевалась, Британия без французских штыков ничего не будет предпринимать, а австрийцы заняты своими внутренними конфликтами. В таком случае Россия просто обязана стать крепкой вооруженной силой на Черном море. Мы поддержим заявление нашего союзника.

И я увидел, как император сразу же вернул себе весьма оптимистическое настроение. Всё-таки для него решение этого вопроса — весьма сложный выбор, который приходится делать несмотря на сопротивление части элиты. Об этом император и заговорил:

— К сожалению, это заявление не нравится многим в Петербурге. Даже Горчаков критикует его как несвоевременный проект, который обострит наши отношения с Лондоном и Парижем, я не говорю о Константинополе. Английская партия при дворе тоже всемерно вставляет палки в колеса этого решения, более того, они противятся нашему сближению с вами просто потому, что в таком случае, влияние Британии резко снизится. Более всего нападкам подвергается тот основной проект нашего сотрудничества, из-за которого и я приехал в Мюнхен. Это подорвет монополию во внешней торговле Лондона.

Ну вот мы подошли и к главному вопросу. Решающе главному, как мне кажется. Будучи с визитом в Санкт-Петербурге Людвиг I Баварский (мой дед, если что) привез императору Александру мой проработанный проект. Проработанный — это с расчетами по финансовым затратам, необходимым материалам и следующей из этого выгоды в будущем. Всего-навсего, согласно этому проекту, предполагалось перешить все российские железные дороги на европейский стандарт. Ибо терять время на переустановку колесных пар или перегрузку грузов на границах империи — это терять деньги! А для нас — возможность получения ресурсов России — вопрос первостатейный. Это сейчас, за счет своего угля и железа Германия на коне, но так не будет продолжаться вечно!

— Ваш проект нашел поддержку у начальника Главного управления путей сообщения и публичных зданий Российской империи Павла Петровича Мельникова. Я привез его сюда для обсуждения технических и финансовых деталей этого проекта. Кстати, сейчас рассматривается проект преобразования этого управления в министерство путей сообщения, и никого кроме Павла Петровича в роли министра я не вижу.