Степные ястребы (СИ) - "Джек из тени" - Страница 19

— Признаёшь поражение? — спросила она тихо, тяжело дыша.

Он захрипел и кивнул, Урсула убрала топор. Бой был окончен, толпа, до этого молчавшая, взорвалась одобрительными ударами ногами в землю.

Но ей не дали даже перевести дух. Как только Борр, пошатываясь, поплёлся прочь, на его место вышел второй чемпион. Его выставил Скальный Клык. Это был молодой, поджарый орк с двумя короткими копьями в руках. Он был полной противоположностью Борра. Быстрый, ловкий, он не собирался лезть напролом.

Бой начался, копьеносец кружил вокруг Урсулы, держа её на расстоянии, постоянно делая резкие, короткие выпады, целясь в щели её доспеха. Урсула была вынуждена перейти к обороне. Она отбивала его уколы своими топорами, но было видно, что это её выматывает. Она не могла подобраться к нему вплотную. Каждый раз, когда она пыталась сократить дистанцию, он отскакивал и снова наносил удар.

Я видел, как на её лице блестит пот, как всё тяжелее становится её дыхание. Она начала пропускать удары. Один из уколов копья проскользнул под её наплечником, оставив на плече глубокую кровоточащую рану. Она поморщилась, но даже не вскрикнула. Но я видел, что её левая рука стала двигаться медленнее.

Урсуле нужно было что-то менять. И она изменила, во время очередной атаки, вместо того, чтобы отбить копьё, сделала шаг навстречу, подставив под удар своё предплечье, защищённое толстым наручем. Копьё со скрежетом проскользило по металлу. А Урсула, проигнорировав боль от удара, свободной правой рукой схватила древко. Копьеносец попытался вырвать оружие, но было поздно. Урсула с силой дёрнула копьё на себя, одновременно нанося удар ногой ему в колено. Раздался сухой хруст, орк взвыл и рухнул на одно колено. Второе копьё выпало из его рук. Урсула приставила его же копье остриём к горлу, второй бой был окончен.

Урсула стояла, покачиваясь. Кровь из раны на плече уже пропитала рубаху и стекала по руке, капая на грязную землю. Она была бледна, её дыхание было рваным, но в глазах горел всё тот же неукротимый огонь.

И вышел третий, его выставил какой-то старый, хитрый вождь из клана Песчаных Дьяволов. Это был немолодой, жилистый орк, весь покрытый шрамами. В его руках был зазубренный меч и небольшой, окованный железом круглый щит. Он не был ни таким сильным, как Борр, ни таким быстрым, как копьеносец. Он был опытным и свежим, а Урсула была на пределе.

Этот бой был самым тяжёлым. Ветеран не атаковал, просто стоял, прикрывшись щитом, и ждал. Он выматывал её, заставляя её атаковать, тратить последние силы. Урсула кружила вокруг него, нанося удары, но они все приходились в щит или отбивались мечом. Она тяжело дышала, её движения потеряли былую резкость. Я видел, как дрожат её руки.

Она понимала, что проигрывает, в затяжном бою у неё не было шансов. И тогда орчанка пошла на отчаянный шаг. Она издала яростный рёв и бросилась на него, обрушивая град ударов, вкладывая в них всю оставшуюся ярость. Ветеран спокойно принял этот шквал на свой щит. Он ждал, когда она выдохнется. После очередной серии ударов Урсула остановилась, тяжело дыша, на мгновение опустив свои топоры.

И в это мгновение он нанёс удар. Быстрый, точный выпад мечом ей в грудь. Моё сердце пропустило удар, но Урсула, казалось, ждала этого. Она не стала отбивать удар, вместо этого сделала то, чего никто не ожидал, бросила свои топоры на землю и шагнула навстречу клинку, одновременно хватая его лезвие обеими руками.

Урсула зажала меч рукой, прижав его к телу, но острые зазубрины всё равно вошли в бок. Кровь хлынула, заливая всё вокруг. Ветеран попытался выдернуть меч, но Урсула держала его мёртвой хваткой, не обращая внимания на то, что острое лезвие режет ей ладони до костей. Она держала его, и на её окровавленных губах появилась страшная, победная улыбка.

Урсула была вплотную к нему и была безоружна. Но ей и не нужно было оружие, просто ударила его головой. Короткий, страшный удар лбом в переносицу. Раздался тошнотворный хруст, ветеран захрипел, его глаза закатились. Он обмяк, и Урсула, выдернув меч из тела, рухнула рядом с ним на колени.

Она победила всех троих. И сейчас лежала в грязи, истекая кровью, измотанная до предела, но непобеждённая. В наступившей тишине я понял, что только что стал свидетелем рождения новой легенды.

Тишина, повисшая над Каменным Кругом, была абсолютной. Было слышно только, как Урсула тяжело, с хрипом, дышит, стоя на коленях в грязи. Она не пыталась подняться, так и стояла на коленях, опершись на вырванный из собственной тела меч, и её плечи содрогались от каждого вдоха. Она победила, но эта победа едва не стоила ей жизни.

Сотни орков, вся знать, все вожди, молча смотрели на эту картину. На их грубых, обветренных лицах была смесь шока, изумления и чего-то ещё… чего-то похожего на стыд. Они, которые ещё час назад кричали о её недостойности, которые послали против неё троих лучших бойцов, чтобы сломать её, унизить, теперь видели перед собой не просто воительницу. Урсула стала живым воплощением духа народа. Несокрушимую волю, ярость и готовность умереть за своё право.

И эта тишина была страшнее любого крика. Она длилась, казалось, вечность. А потом один из молодых воинов, стоявший в первых рядах, орк из клана Урсулы, ударил себя кулаком в грудь, выкрикивая её имя. Этот крик, полный восхищения и преданности, подхватил второй, третий, а потом вся площадь взорвалась оглушительным, первобытным рёвом. Это не были аплодисменты, скорее салют воину, салют победительнице, салют их новой королеве. Они кричали, стуча оружием по щитам, топая ногами, и эта вибрация, казалось, сотрясала сами древние мегалиты.

Гром и его приспешники стояли, как истуканы, лица были пепельно-серыми. Они проиграли битву за умы и сердца своего народа. Вся их политическая игра, все их интриги рассыпались в прах в тот момент, когда Урсула, истекая кровью, осталась стоять на ногах. Они были посрамлены, унижены, и они это понимали. Любое их слово сейчас было бы воспринято как скулёж побитой собаки.

Я медленно поднялся со своего места. Все взгляды тут же обратились ко мне. Рёв стих так же внезапно, как и начался. Все ждали моего слова. Я прошёл через площадь, мимо поверженных чемпионов, которых уже уносили их соклановцы, и подошёл к Урсуле.

Она подняла на меня глаза, в них не было триумфа. Только бесконечная усталость и немой вопрос. Я опустился перед ней на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне. Мои лекари уже спешили к ней, но я остановил их жестом. Этот момент принадлежал только нам двоим.

— Ты знала, что он нанесёт этот удар, — сказал я тихо, глядя на очередную почти смертельную рану.

Она криво усмехнулась, и по её губам потекла струйка крови.

— Он был слишком опытен, чтобы лезть на рожон, и слишком труслив, чтобы рисковать, — прохрипела она. — Я знала, что он будет ждать, пока я выдохнусь, и нанесёт один, решающий удар. Я просто… дала ему эту возможность. И подставилась так, чтобы он не задел сердце.

Я покачал головой. Это был безумный, самоубийственный расчёт. Она готова была пожертвовать собой, лишь бы победить.

Протянул руку и осторожно коснулся её щеки, стирая грязь и кровь. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Упрямая женщина, — прошептал я. — Разве оно того стоило?

— Конечно — слабо улыбнулась Урсула — с тех самых пор, как мы живыми ушли из Каменного щита.

Я поднялся, повернувшись к замершим вождям. И мой голос, усиленный утренней тишиной, прозвучал твёрдо и непреклонно.

— Вы хотели традиций? — спросил я, обводя их тяжёлым взглядом. — Вы получили их. Вы хотели поединка чести? Вы получили его. Воительница Урсула доказала своё право. Не словами, а кровью и сталью. Она доказала, что её ярость сильнее вашей хитрости. Что её честь чище ваших интриг. Что её преданность народу стоит больше, чем все ваши клановые дрязги.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— С этого дня, — я повысил голос, чтобы слышал каждый орк на этой площади, — любой, кто усомнится в её праве, усомнится в моём слове. Любой, кто оскорбит её, оскорбит меня. Любой, кто поднимет на неё руку, будет иметь дело со мной.