Степные ястребы (СИ) - "Джек из тени" - Страница 22

Я сел, воздуха не хватало. Это был идеально рассчитанный, сокрушительный удар, который отрезал меня от всего. От ресурсов, от снабжения, от политической поддержки. Я из героя, спасителя Каменного Щита, в одночасье превратился во врага государства, мятежника, стоящего в одном ряду с тёмными эльфами. Эти ублюдки не просто предали, они перевернули доску, объявив чёрное белым.

— Но и это ещё не всё, — Лира подошла ближе и положила на стол небольшой, туго свёрнутый свиток. — Это от моих «девочек» с восточной границы. Две недели назад тёмные эльфы начали новое наступление. Не здесь, в степях, а на северо-востоке, в предгорьях Серых Пиков, это не просто рейд.

Я развернул свиток, это была карта, испещрённая пометками.

— Они действуют иначе, — пояснила Лира, указывая тонким пальцем на красные стрелки. — Не лезут напролом. Они обходят крепости, разрушают мосты, уничтожают склады с продовольствием, глобально парализуют логистику. Работают малыми, мобильными группами, быстро, точно, эффективно. Мои разведчики говорят, что их ведут новые командиры. И эти командиры… они мыслят, как ты.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Они учатся, Михаил, копируют твои методы, анализируют твои победы и делают выводы. Они перестали быть просто армией фанатиков, которые воюют по заветам предков. Они становятся умным, расчётливым врагом, наносят удар там, где мы меньше всего этого ожидали.

Я смотрел на карту, на эти красные стрелки, которые, как раковая опухоль, расползались по землям герцогства. Переворот и предательство. Новый, умный враг. Я оказался в ловушке, зажат между молотом и наковальней. С одной стороны, новая власть в герцогстве, которая жаждет моей крови. С другой, тёмные эльфы, которые стали умнее и опаснее. А у меня за спиной многотысячная, плохо организованная орда, которую нужно кормить, одевать и вести в бой.

Я понял, что короткая передышка, которую мы вырвали кровью в Каменном Круге, закончилась. Закончилась, так и не успев начаться. Начинался новый, самый страшный этап этой войны. Война на два фронта и шансов выжить в ней у нас было катастрофически мало.

Новость о перевороте и новом наступлении эльфов легла на плечи тяжёлым, свинцовым грузом. Но времени на рефлексию не было. Нужно было действовать, принимать решения, перестраивать все планы. Я собрал экстренный совет — Урсула, Эссен, вожди самых крупных кланов. Лира коротко, но ёмко изложила им ситуацию.

Орки слушали молча. Для них новости из герцогства были чем-то далёким, абстрактным. Их мир ограничивался степью. Но слова Лиры о новом, умном враге, который бьёт по тылам, они поняли. Это была угроза, прямая и осязаемая.

Атмосфера в лагере стала напряжённой. Чувство эйфории от победы сменилось тревогой. И эта тревога, как кислота, начала разъедать и без того хрупкое единство. Особенно остро это проявилось в моём «гареме».

Пять юных орчанок, которых мне навязали вожди, до этого дня вели себя тихо, как мыши. Они боялись меня, боялись Урсулу, боялись даже друг друга. Но теперь, когда я официально признал Урсулу своей «боевой подругой», а их оставил в подвешенном статусе наложниц, в их поведении что-то изменилось. Страх сменился плохо скрываемой обидой и ревностью. Они сбились в маленькую стайку, возглавляемую дочерью Грома, и начали свою тихую, бабскую войну.

Я заметил это не сразу. То моя еда оказывалась пересоленной, то в шатре «случайно» пропадала важная карта, которая потом находилась в самом неподходящем месте. То две из них устраивали показательную ссору прямо у входа в мой штаб, мешая мне работать. Это были мелкие, глупые уколы, но они действовали на нервы. Урсула на это не обращала никакого внимания, для неё они были просто мошкарой. Но меня это бесило.

А потом вернулась Лира… После нашего военного совета она немного оттаяла. Видимо, сказалось напряжение долгой дороги и плохих новостей. Она снова стала той самой Лирой, которую я знал: насмешливой, игривой, с хитринкой в глазах. И в отличие от меня, лисица не собиралась игнорировать этот женский балаган. Она решила в нём поучаствовать и стать главной героиней.

Это случилось в общей столовой. Я сидел за отдельным столом с Урсулой и Эссеном, обсуждая план по укреплению обороны. Мои «наложницы» крутились неподалёку, изображая бурную деятельность: подливали нам пиво, подкладывали лучшие куски мяса, всячески демонстрируя свою заботу.

И тут появилась Лира. Она не вошла, она вплыла, на ней было лёгкое шёлковое платье, которое она, видимо, привезла с собой, вызывающе дорогое и совершенно неуместное в нашем пропахшем потом и дымом лагере. Она подошла к нашему столу, и все разговоры вокруг стихли.

— Ах, какая идиллия, — промурлыкала она, обводя взглядом стол и задержав его на орчанках. — Наш великий вождь в окружении заботливых… помощниц. Я смотрю, ты не терял времени даром, Михаил.

Дочь Грома, звали её, кажется, Артемисия, дерзко вскинула голову.

— Мы заботимся о нашем вожде, это честь для любой орчанки!

— Забота, — протянула Лира, изящно присаживаясь на скамью рядом со мной, так близко, что я почувствовал аромат её духов. — Это очень трогательно. Скажи, милочка, а кроме как подносить пиво, ты ещё что-нибудь умеешь? Ну, например, бесшумно перерезать часовому глотку? Или извлечь нужные сведения из пленного, используя всего лишь одну иголку и знание анатомии?

Артемисия побагровела.

— Мы не убийцы! Мы…

— Ах, да, — перебила её Лира, скучающим тоном осматривая свои идеальные ногти. — Вы же «хранительницы очага». Очень полезная функция на войне. Особенно когда враг уже стоит у твоего очага с занесённым мечом.

Её слова были как тонкие, отравленные иглы. Она не оскорбляла их напрямую, просто демонстрировала их полную бесполезность в той реальности, в которой мы жили. Орчанки, привыкшие к прямой, как палка, ругани, не понимали этой игры. Они видели только насмешку, унижение.

— Ты… лисья шлюха! — не выдержала одна из девушек, самая молодая и глупая. — Ты просто завидуешь!

Лира медленно повернула к ней голову. Её улыбка стала хищной.

— Завидую? Чему, деточка? Твоей способности различать сорта пива? Или твоему умению так грациозно ронять поднос? О, это, несомненно, великий талант.

Это стало последней каплей. Артемисия, подзуживаемая своими подругами, с криком: «Ах ты!..» бросилась на Лиру. Она, видимо, рассчитывала вцепиться ей в волосы, расцарапать лицо, как это было принято в стойбищах.

То, что произошло дальше, заняло не больше трёх секунд. Лира даже не встала, просто чуть отклонилась в сторону, пропуская несущуюся на неё тело Артемисии. Одновременно её рука метнулась вперёд. Я даже не разглядел движения, просто услышал короткий, сухой щелчок. Пальцы Лиры ткнули во что-то у основания шеи. Орчанка замерла на полушаге, её глаза остекленели, и она мешком рухнула на пол, без сознания.

Две её подруги, видевшие, что произошло, с воплями бросились на помощь. Лира встретила их так же лениво, одной она просто подставила ногу, и та, споткнувшись, полетела носом в пол. Второй, которая попыталась ударить её кулаком, она лёгким движением перехватила руку, провернула, и девчонка с визгом боли упала на колени, держась за вывернутый сустав.

В столовой повисла мёртвая тишина. Все орки, наблюдавшие за этой сценой, замерли с открытыми ртами. Они увидели не женскую драку. Они увидели молниеносную, безжалостную работу профессионала. Лира не дралась, она… выключала. Одним точным, выверенным движением. Без лишней суеты, без злобы, с лёгкой брезгливостью, как будто убирала с дороги надоедливых насекомых.

Лира обвела взглядом оставшихся двух наложниц, которые в ужасе прижались к стене.

— Ещё желающие продемонстрировать свои боевые навыки? — спросила она сладким голосом.

Они испуганно замотали головами. Лисица повернулась ко мне, её улыбка снова стала беззаботной.

— Прости, дорогой, кажется, я немного намусорила. Надеюсь, я не испортила тебе аппетит?

Я молча смотрел на эту картину: три поверженные орчанки, перепуганные до смерти две другие, и Лира, сидящая рядом со мной, как будто ничего не произошло. Урсула, наблюдавшая за всем этим с непроницаемым лицом, хмыкнула в свой рог с пивом. Кажется, эта сцена доставила ей определённое удовольствие.