Степные ястребы (СИ) - "Джек из тени" - Страница 47

Мы остановились у одной из самых больших воронок, оставленной, видимо, прямым попаданием артиллерийского снаряда. На дне её, в кровавой жиже, валялось не меньше десятка тел.

— Потери, — сказал я, поворачиваясь к своим командирам. — Какие у нас потери?

Урсула мрачно уставилась в землю.

— Тяжёлые, — выдавила она. — Орки… мы потеряли почти треть. В основном, в первой атаке, когда они столкнулись с этими тварями, — она с ненавистью пнула ногой лежащий рядом обломок хитинового панциря. — И в траншеях, мои парни не привыкли к такой войне.

— Теперь придётся привыкать, — жёстко ответил ей. — Потому что другой войны уже не будет. Эпоха, когда два отряда сшибались в чистом поле, закончилась. Закончилась вот здесь, в этой грязи. Теперь побеждает тот, у кого глубже окопы, точнее артиллерия и крепче нервы.

— Гномы… — начал было Гром, но запнулся. — Брунгильда потеряла три артиллерийских расчёта, прямое попадание дальнобойных плетений. И ещё под сотню на стенах, когда «Тараны» прорвались, в основном расчёты пулемётов и носильщиков.

— «Ястребы» и легионеры около шести сотен, — доложил я сам.

Итого, почти три тысячи разумных за одну битву. Цена победы оказалась чудовищной.

— Но мы их остановили, — сказал Гром, как будто пытаясь убедить самого себя. — Мы победили.

— Всё так, — кивнул ему. — Мы победили, заставили их умыться кровью, показали, что мы не лёгкая добыча, выиграли время, чтобы укрепить оборону, наладить производство, обучить новобранцев. Но это только первый раунд. И мы его выиграли с огромным трудом, на пределе сил, с чудовищными для нас потерями.

Я спешился и подошёл к телу эльфийского мага. Его дорогие одежды изорваны, лицо искажено предсмертной гримасой. На груди у него висел странный амулет, чёрный, гранёный кристалл, который, казалось, поглощал свет. Я нагнулся и сорвал его

— Что это? — спросила Урсула.

— Не знаю, — ответил я, разглядывая артефакт. — Но я уже видел такие у тёмных. Что-то мне подсказывает, это ключ к их магии управления чудовищами. Если мы поймём, как это работает, мы сможем найти их слабое место.

Я спрятал кристалл в подсумок.

— Собирайте такие штуки, — приказал я. — И всё необычное. Книги, свитки, амулеты. Всё, что может дать нам нужные сведенья.

Мы провели на поле боя ещё несколько часов. Я делал пометки на карте, отмечая сектора, где наша оборона была наиболее эффективной, и те, где мы понесли самые большие потери. Анализировал тактику врага, его сильные и слабые стороны.

Когда мы возвращались, солнце уже стояло высоко. Туман рассеялся, и поле боя предстало во всей своей омерзительной красе. Но я уже не чувствовал ни тошноты, ни ужаса. Только холодную, злую решимость. Они вернутся, я это знал. Но и мы будем ждать, в следующий раз цена их атаки будет ещё выше, я это гарантирую…

Глава 18

Очередным утром молча подошёл к карте, расстеленной на большом столе. Она была вся в пометках, красных и синих стрелах, кружках, обозначавших зоны поражения. Красивая картинка, которая не передавала и сотой доли того ужаса, что творился там, снаружи.

— Что с врагом? — спросил я, не оборачиваясь.

— В лагерь вернулись разведчицы Лиры — ответил Эссен. — Основные силы отходят на север, к старому тракту. В полном беспорядке, арьергарда практически нет. Они бросили всё, осадные машины, обозы, потихоньку оставляют раненых.

— Урсула где?

— В лазарете, помогает раненым. Хотя ей самой не помешает помощь.

Я кивнул, это хорошая новость. Непокорная и яростная, но за своих парней она стояла горой. Вот и сейчас демонстрирует полное единение с Ордой, добровольно переведя себя в санитары.

— Гром?

— Пытается утихомирить своих. — Эссен замялся, — Они рвутся в погоню, хотят добить остроухих.

— Передай Грому, — отчеканил я, — никакой самодеятельности. Никакой погони! Мы слишком обескровлены, один контрудар, и от нас ничего не останется. Преследование, это задача для Лиры и её девочек. Пусть висят у них на хвосте, режут отставших, наводят панику. Наша задача удержать то, что мы отвоевали.

Я обвёл взглядом свой штаб.

— Отныне вводится новый порядок. Во-первых, — я загнул палец, — немедленно закончить сбор и сожжение всех трупов. И наших, и чужих. Я не хочу, чтобы через пару дней у нас здесь началась чума или какая-нибудь некромантская дрянь. Всех раненых в лазарет. Тех, кого можно спасти, спасать. Безнадёжных… — я сделал паузу, — облегчить страдания перед концом, никто не должен мучиться и тем более оставаться в одиночестве!

— Во-вторых, — я загнул второй палец, — трофейные команды. Собирать всё: оружие, доспехи, провизию. Особое внимание всем магическим артефактам, вот таким, — я вытащил из подсумка и бросил на стол чёрный кристалл. — Каждый такой камень, каждый свиток, каждая непонятная побрякушка, ко мне на стол. Мы должны понять, как они управляют своими тварями.

— В-третьих, — мой голос стал жёстче, — утроить караулы, выслать дозоры на всех подступах, если до сих ни у кого мозгов не хватило! Никто не расслабляется, тёмные отступили, но могут вернуться, или оставить подарочки.

— В-четвёртых. С этого момента все ресурсы, все рабочие руки на восстановление укреплений. Заделать проломы, вырыть новые рвы, установить дополнительные габионы. Работать в три смены, без сна и отдыха. Сдохнем, но к концу недели оборона должна быть такой же крепкой, как и до штурма.

Я закончил, и в наступившей тишине было слышно, как гудит в ушах. Мои приказы были холодными, прагматичными, почти бесчеловечными. Но только так можно было выжить. Война, это не только сражения, в первую очередь, логистика, организация и дисциплина.

В палатку, тяжело ступая, вошла Урсула. Она была вся в чужой крови, а на лице застыла маска мрачной ярости.

— Мы потеряли Борга, — сказала она глухо, без предисловий. Борг был её заместителем, огромным, как медведь, орком, которого я знал лично.

Она подошла к столу и с силой ударила по нему кулаком, карта подпрыгнула.

— Я хочу их крови, Михаил! Я хочу пойти за ними и вырезать их всех, до последнего щенка!

— Сядь, — сказал я тихо, но так, что она подчинилась, тяжело рухнув на скамью. — Погони не будет.

— Но…

— Никаких «но», Урсула! Посмотри на своих воинов, они измотаны. Посмотри на наши стены, всё разрушено. Если мы сейчас погонимся за ними, мы однозначно попадём в ловушку. Да и не нужны эти ловушки, просто выдохнемся на марше и дружно сдохнем где-то в степи.

— Так что же нам делать? Сидеть здесь и ждать, пока они вернутся⁈ Я не могу!..

— Довольно! — рявкнул на неё — хватит самобичеваний, хватит сказок про честь!

Я подошёл к орчанке вплотную, она смотрела на меня, но уже без вызова. Затем аккуратно провел ладонью по щеке, стирая кровь. Урсула вздрогнула и вся напряглась, продолжая смотреть мне в глаза, а затем расслабилась.

— Мой приказ, моя ответственность — твёрдо произнёс, не разрывая взгляд — ты мой меч, забыла? А клинок разит только по приказу.

— И каков приказ Железного Вождя для верного клинка? — тихо спросила Урсула.

— Спать — уже спокойнее ответил орчанке, продолжая гладить девушку — столько, сколько влезет в твой организм.

— Я не усну — слабо улыбнувшись, сказала Урсула. — боюсь кошмаров…

— Значит, прикажу принести кровать побольше. Или ты против?

— Не против — пробурчала Урсула, сильно прижавшись ко мне. — Но что мне делать сейчас? До вечера много времени.

— Твоя месть, Урсула, это блюдо, которое нужно подавать очень холодным. А сейчас твоя задача собрать своих воинов, позаботиться о раненых и заставить их снова стать армией. Самой злой и самой дисциплинированной армией в этом мире. Для этого тебе не нужно бежать с перекошенным лицом на передовой. Вернись в лазарет, там твои руки нужнее. Пара слов умирающим, бодрый кивок, тем кто ещё способен восстановиться. Посети кланы, поблагодари всех, кто таскал раненых в тыл и боеприпасы на передовую. Справишься?