Игра Ради Любви (ЛП) - Пуччи Трилина - Страница 10

Оливер разворачивается, демонстрируя свои навыки катания спиной вперед.

— Выпендрежник, — бросаю я, заставляя его рассмеяться.

А может, он смеется надо мной, вцепившейся в бортик вместе с пятилетками, которые тут впервые. Он медленно подъезжает ко мне и протягивает руку.

— Давай же. Ты не можешь держаться за бортик всё время.

— Эм-м, еще как могу.

Начинает играть «Save the Last Dance for Me» Майкла Бубле, и Оливер вскидывает брови.

— Что случилось с той сорвиголовой, которая пыталась заглянуть за самый край Эмпайр-стейт-билдинг?

Я смеюсь, но качаю головой.

— Сначала назови свою квалификацию.

Он определенно красуется, скользя рядом со мной и делая медленный пируэт на ходу.

— Ну, смотри, в старшей школе я был безумно влюблен в девчонку по имени Софи...

— Все лучшие истории начинаются именно так, — вставляю я.

— С Софи? Я и не знал, что она такая популярная...

— Заткнись. — Я хихикаю. — Продолжай, пожалуйста.

Он ухмыляется.

— Софи мечтала стать олимпийской фигуристкой, когда вырастет. Поэтому я потратил пять выходных подряд и все деньги, заработанные летом, на то, чтобы научиться кататься на коньках. Просто чтобы впечатлить её тем, что она любила.

— О боже. — я таю. — Это так мило. Спорю, она была супер-впечатлена. Как она умудрилась тебя упустить?

Он пожимает плечами и подмигивает.

— Она влюбилась в скейтбордиста с дырками на «Вэнсах» и наклейками Боба Марли по всей тетради. Насколько я слышал, после выпуска они переехали на Гавайи, нарожали кучу детей и держат серф-шоп.

Я морщусь.

— Ох, блин. Жестко.

Оливер тянется к моим рукам, слегка кивнув подбородком.

— А теперь доверься мне... Я буду ехать медленно.

Я качаю головой, но всё равно протягиваю ему руки.

— Не дай мне упасть.

— Не дам. Но смотри на меня, а не на лед.

Меня трясет, и я нервничаю. Я кусаю губу, когда наши глаза встречаются. Но всё равно ощущение такое, будто колени слишком согнуты или типа того. Знаю, что выгляжу глупо.

— Вот так хорошо. Просто найди равновесие, я сейчас сделаю всю работу.

Я ерзаю и повизгиваю, но Оливер держит меня крепко, как и обещал.

— О боже. Последнее, чего я хочу — это отбить задницу, а потом сидеть в самолете пять с половиной часов.

Он смеется. Мимо проносятся дети, привлекая мое внимание и еще немного проворачивая нож под названием «я-так-плоха-в-этом». Думаю, он замечает выражение моего лица, потому что говорит: — Давай попробуем чуть быстрее.

Когда я морщусь, он добавляет:

— Обещаю защищать твою задницу. Я не дам тебе упасть. Честное скаутское. Толкайся ногами вот так. Можешь смотреть вниз.

Я пробую, пытаясь копировать его движения, но мои лодыжки ощущаются как у олененка, который делает первые шаги. Поэтому я начинаю болтать, чтобы отвлечься.

— Знаешь, мне даже не нужно спрашивать, был ли ты на самом деле скаутом, чтобы знать, что это правда.

— Что это значит?

Кто-то падает в десяти футах от нас, заставляя нас обоих оглянуться, а затем улыбнуться друг другу.

— Это значит, — выдыхаю я, пытаясь ехать быстрее, — что я знаю тебя всего, типа, пару часов, но ты просто излучаешь искренность. Сплошной «зеленый флаг»... реально хороший парень.

Он кряхтит, будто я ударила его прямо в живот.

— Только не ужасное обвинение в «хорошем парне».

Я фыркаю.

— Почему хорошие парни не хотят, чтобы их называли хорошими? Что в этом плохого? Разве это не цель?

Оливер отъезжает от меня чуть дальше, заставляя мои руки вытянуться, и накатывает паника.

— Ты справляешься. Всё нормально. И, отвечая на твой вопрос: хорошие парни никогда не получают девушек вроде тебя. Наверное, поэтому у меня нет свидания на завтра.

Я в замешательстве. И знаю, что это написано у меня на лице. Он горячее некуда. Он мог бы буквально получить любую девушку, которую захочет. Неужели он этого не знает? Он как единорог в дикой природе. Идеальная десятка, которая об этом не подозревает. Кажется неправильным держать его в неведении... как в том фильме «Таинственный лес», где люди думали, что живут в 18 веке, а это всё было уловкой, чтобы уберечь их от мира, который мог бы их испортить.

— Оливер. — Я посмеиваюсь. — Ты как Микеланджело. Ты великолепен... Перестань притворяться, что женщины не вешаются на тебя.

Он ухмыляется.

— Иногда... но, Рори, я театральный ребенок. Я цитирую Гамлета и знаю наизусть слишком много мюзиклов. Большинство женщин, узнав меня поближе, думают, что я гей или скучный.

Я ржу в голос. Ничего не могу с собой поделать. И то, как он смотрит на меня — полусмущенно, полувесело — заставляет меня смеяться еще сильнее.

— Рад, что унижение моей личности тебя забавляет, — замечает он, и я почти сгибаюсь пополам.

Что является ужасной ошибкой, потому что это напрочь сбивает мою координацию и равновесие. И внезапно я отпускаю руки Оливера, чтобы взмахнуть ими в воздухе, как один из тех надувных человечков у автосалона.

Я вскрикиваю, выкрикивая имя Оливера, и тут его сильная рука обхватывает меня за талию. Волосы хлещут меня по лицу, пока мы кружимся, и мои коньки отрываются от льда. Он держит меня, так что я обхватываю его шею руками, зажмуриваюсь и готовлюсь к удару. Но слышу только глухой стук — спина Оливера врезается в невысокое ограждение.

— Воу. Я держу тебя. Всё нормально, — выдыхает он мне в кожу, потому что наши тела прижаты друг к другу.

Я моргаю слишком часто, гиперчувствительная ко всему происходящему. Я откидываю голову назад, когда его пальцы сжимают мой свитер. Мои ладони скользят по его груди, пока он опускает меня на землю.

— Спасибо, — шепчу я с придыханием.

Он смотрит на меня сверху вниз, не двигаясь, и это напоминает мне тот день на сцене театра. То, как между нами искрило. Иногда я думала, что мне это привиделось, но это точно было на самом деле.

Давай же, Оливер. К черту всё, поцелуй меня снова.

Но прежде чем момент успевает нас унести, он усмехается и качает головой.

— Прости. — Он отодвигает меня от себя, совсем чуть-чуть, и от этого мне хочется нахмуриться.

Он не хочет меня целовать? Или думает, что не должен?

— Тебе не за что извиняться, ты сдержал обещание.

Оливер втягивает нижнюю губу между зубов, медленно отпуская ее, прежде чем заговорить.

— Тут вот в чем дело. Я не хочу быть «хорошим парнем»... но ты права, я и есть хороший парень. А у нас еще три пункта в твоем списке. Если я поцелую тебя сейчас, я не могу гарантировать, что мы закончим этот тур.

Мне должно быть стыдно за то, как сильно у меня болят щеки от улыбки или от того, насколько они сейчас красные. Но мне не стыдно.

— Тот, кто сказал, что ты скучный, солгал. Куда дальше?

Он сжимает мою талию, довольно хмыкнув.

— Ну, я думаю про уличный хот-дог, а потом крюк до Метрополитен-музея, чтобы отогреться и сделать звонок... потому что, кажется, я могу провести нас на «Роккетс».

Оливер

Оливер

18:00: The Rockettes

Рори буквально подпрыгивает на месте, переводя взгляд с меня на мою тайную связь в шоу-бизнесе.

— Не могу поверить, что ты провел нас посмотреть на долбаных «Роккетс». Это было потрясающе. Будь я на четыре дюйма выше, никто не остановил бы меня от того, чтобы к ним присоединиться, — выдыхает она, заставляя меня улыбаться еще шире.

Лиза, жена моей соседки из «Роккетс» и член съемочной группы, улыбается.

— Технически, это я провела вас, ребята... Не надо приписывать все заслуги ему. У него и так голова слишком большая от гордости.

Я смеюсь.

— Невероятно. А я-то думал, что вы двое просто ненавидите Бенни.

Лиза целует меня в щеку, явно шутя, прежде чем помахать Рори и закрыть дверь служебного входа. Я смотрю на самую красивую девушку, которую я когда-либо знал, засовываю руки в карманы и наклоняюсь в том направлении, куда нам следует идти.