Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович - Страница 31

Два века торжества дворянства было благословением для своеобразного общеевропейского космополитизма. Именно в эту эпоху — до рождения национализма — русская знать и нарождающаяся интеллигенция почувствовали себя если и не частью западной семьи, то и не чуждой региону — властелину мира. Письменное слово, взаимное знакомство литератур Запада и России дали блестящие результаты — наднациональное, широкое гуманистическое видение лучших авторов Западной Европы, Северной Америки и России.

В конечном счете Екатерина не без основания писала: «Россия является европейским государством, и вот доказательство: изменения, предпринятые в России Петром Великим, были успешны, несмотря на жестокий климат и смесь национальностей… Петр I ввел нравы и костюмы европейского стиля с легкостью, которых сам не ожидал» [357].

Собственно, по мнению Екатерины, Россия и до того была европейской страной, несколько отодвинутой историческим движением в сторону; Петру осталось восстановить естественное состояние, которое предполагает тысячелетнюю принадлежность России к Европе. Эту принадлежность уже все меньше оспаривали. В германском словаре за 1782 г. о России говорится как о «гордости Европы и грозе Азии».

При Екатерине дворянство получило невиданные прежде льготы. Сложилась ситуация, когда в России как бы возникает «внутренний Запад», очень небольшой и очень особенный, и очень нетрадиционный для России. Дворянство создает «мир в себе», в котором личность, а не традиционное славянское коллективистское начало получает возможности для расцвета. Не заставили себя ждать результаты, более всего известные в литературе: Державин, Карамзин, Жуковский, Батюшков, Пушкин.

Три влияния

На протяжении полутора веков в России попеременно преобладало то германское, то французское, то английское влияние. Германское влияние доминировало при правлении Анны Иоанновны (1730–1740), Петра III (1761–1762), Павла I (1796–1801), Николая I (1825–1855). Французское влияние превалировало при императрицах Елизавете Петровне (1741–1762) и Екатерине II (1762–1796), в значительной мере при императоре Александре I (1801–1825). Английское влияние стало ощущаться начиная с 1734 г. Интересна картина зарубежного присутствия в Петербурге за 1789 г.: немцы — 17,6 тысячи, финны — 3,7 тысячи, французы — 2,3 тысячи, шведы — 1860 человек, англичане — 930 человек.

Французское влияние. Уже в конце царствования Анны Иоанновны граф Франческо Альгаротти в донесении министру иностранных дел лорду Гарви в Лондон писал о разительной смене германского влияния на французское. Галломания была характерна для всего долгого царствования Екатерины (лишь в конце его англомания стала популярной).

Точкой отсчета культурного сближения с Францией резонно назвать 1717 г., когда Петр I послал в Париж первых русских студентов. Через 20 лет из Парижа в Россию писали о своих впечатлениях В.К. Тредиаковский и Д.К. Кантемир. Первый активно вводил в русский язык галлицизмы, второй переводил на русский язык Мольера. Императрица Елизавета, следуя заветам Петра, открыла Россию Западу так, чтобы она не виделась чужеродной в большой Европе. Величие Елизаветы, пишет 3. Ольденбург, заключалось в том, что она сумела «примирить западные идеи своего отца с национальной идеей своего народа» [309]. К концу царствования Елизаветы Петербург — главный канал западного влияния — сравнялся по населению с традиционалистской Москвой.

В период правления Елизаветы был осуществлен первый перевод на русский язык произведений античности — басен Эзопа; в русский язык проникли неслыханные прежде слова: ода, элегия. Такие авторы, как Феофан Прокопович, начинают употреблять термины «персональный», «личный», «партикулярный»; соответствующие понятия отсутствовали в языке Московии, в ее коллективистском сознании.

Но подлинное вторжение французской культуры в русскую жизнь началось при Екатерине II; поэт М.М. Херасков сказал, что Петр дал русским тело, а Екатерина — душу. Литературнофилософскими фаворитами царицы последовательно были Ф. Фе-нелон, Ш. Монтескье и Вольтер. Американский исследователь Дж. Биллингтон оценивает французское влияние и способ восприятия его русскими как исключительно сильные:

«В большей даже степени, чем в случае с персональной встречей лицом к лицу с Византией, русские попытались «трансплантировать» французские достижения, отстраняясь от того критического духа, который сопровождал их. Екатерина видела во французском Просвещении средство поставить свое правление на твердое философское основание и обеспечить национальные предпосылки для морального лидерства в Европе. Русская аристократия использовала французскую культуру для своей самоидентификации» [137].

Первый журнал на французском языке начинает выходить в России в 1755 г. В следующем году в России продаются три тысячи экземпляров «Философии истории» Вольтера. Все шестьдесят малых и больших его работ переводятся на русский язык.

Вольтер становится непререкаемым авторитетом для просвещенного сословия, а вольтерьянство — своеобразная смесь рационализма, скептицизма и стремления к реформам — превращается в поощряемую русским правительством форму общественного самосознания. В то же время престиж русской императрицы как мецената французского Просвещения был так высок, что Гельвеций посвятил ей — «защитнице от азиатского деспотизма» — свою основную работу «О человеке, его умственных способностях и его воспитании».

Императрица Екатерина II находилась в переписке с Вольтером и ведущими французскими энциклопедистами. Она постоянно читала Ш. Монтескье, П. Бейля, Гроция, Ч. Беккариа, Д. Дидро, Ж. Д’Аламбера.

Английское влияние. В годы ее правления на русский язык переводятся и англичане: Филдинг, Смолетт, Стерн; императрица даже сама пыталась переводить Шекспира, но знания об Англии черпала, в основном, во французских переводах. Английская литература становится популярной, английское влияние поднимается на немыслимую прежде высоту. Издатель Н. Новиков в третьем номере своего знаменитого «Сатирического журнала», опубликованном в 1772 г., сделал характерное заключение: «Ныне и мужчины, и женщины стремятся имитировать все английское; все английское теперь кажется нам хорошим, превосходным и наполняет нас энтузиазмом». Немцы в это время с завистью пишут, что «английские джентльмены стали моделью для русской аристократии» [208].

Английское влияние стало проявляться, как уже говорилось, с 1734 г., когда российское правительство подписало с британским правительством первое соглашение о торговле, согласно которому в Британию стали поступать две трети российского экспорта. Трудно представить себе, что тогда Россия снабжала англичан даже железом. В 1742 г. было подписано политическое соглашение. На континенте Россия ориентировалась прежде всего на Австрию в противовес Франции, поддерживавшей Польшу и оттоманов. Численность англичан, проживавших в России, за годы царствования Екатерины II увеличилась до тысячи человек. (В царствование Александра I английская колония в Петербурге достигла 2500 человек при общем населении города в 300 тысяч).

Англофилами стали такие известные деятели екатерининской эпохи, как граф Н.Г. Чернышев, граф А.Р. Воронцов, княгиня Е.Р. Дашкова, Н.А. Загряжский и др., знавшие Англию не понаслышке. С 1770 г. самым популярным и престижным становится Английский клуб. Тогда же начинает действовать Великая масонская ложа Англии. С 1792 г. в Петербурге проходят английские конные бега, растет спрос на английских слуг, преподавателей, гувернеров, которые заменяют французов.

Объем торговли между Англией и Россией за период царствования Екатерины II увеличился многократно. В Кронштадте преобладали британские флаги. Видимо, кембриджский декан Д. Кларк имел определенные основания писать в 1800 г.: «Все, что они (русские) имеют ценного, прибывает к ним из Англии. Книги, карты, гравюры, мебель, одежда, всевозможные приспособления, лошади, кареты, шляпы, кожа, медикаменты, почти все предметы роскоши — все это прибывает из Англии» [372].