Запад и Россия. История цивилизаций - Уткин Анатолий Иванович - Страница 8

Реакция не-Запада

Английский историк А. Тойнби говорил о «динамическом процессе движения, или прорыве — стремлении создать нечто сверхчеловеческое из обычной человеческой породы». Для западной цивилизации это в высшей степени характерно — отринуть границы, смело устремиться в неведомое, установить собственные отношения со всеми, включая Бога. Исключительная глубина западной цивилизации сделала ее самым совершенным и эффективным инструментом экспансии по всем направлениям.

Не весь незападный мир был завоеван так быстро, что целые цивилизации (такие, как инки и ацтеки) исчезли с лица Земли вообще. Между волнами европейского вторжения лежали периоды относительно малой активности, но после 1492 г. процесс был неостановим, как волны прилива.

Неожиданный подъем Западной Европы был воспринят внешним миром с ощущением, что этот процесс не может длиться долго. В истории уже бывали взлеты отдельных народов, и все в конечном итоге завершалось угасанием. Ответом древних цивилизаций (например, Китая) стала чудовищная ксенофобия. В основе этого чувства лежало представление о собственной цивилизованности, отказ признать культурную миссию Запада и отношение к западным европейцам, как к варварам. Возмущение вторжением иностранцев, ярость представителей древней культуры, уязвленная гордость, метания между возмущением и подчинением, стремление найти наилучшую тактику, стратегия натравливания одних представителей Запада на других, конечная неспособность понять природу неслыханного вызова — лишь неполный спектр эмоций и рассуждений, вокруг которых вращались дебаты князей, клириков и военных вождей повсюду — от Перу до Японии. Незападные цивилизации меняли стратегию и тактику, стремясь, во-первых, сохранить себя, во-вторых, понять силу побеждающего Запада, в-третьих, осуществить мобилизацию ресурсов. Классическим можно считать ответ китайской цивилизации — комбинация решимости сохранить свою идентичность, выиграть время, реализовать мобилизацию национальных ресурсов. Одним из элементов китайской стратегии было стремление подождать, пока «варвары» познакомятся с китайской цивилизацией, ощутят притягательность многотысячелетней и своеобразной культуры; ведь Китай пережил Чингисхана и маньчжуров благодаря большой территории, огромным природным богатствам, неисчерпаемым человеческим ресурсам, мощной армии, жертвенному патриотизму населения. Но этого оказалось недостаточно — перевес был на стороне Запада с его спонтанной организованностью, динамической энергией и использованием науки. На волне национального унижения китайская национальная буржуазия во главе с Сунь Ятсеном свергла в 1911 г. последнего императора Пу И. Начался период трансформации империи в республику. Новым китайским лидерам приходилось лавировать, менять союзников, разделять противников. В 1914 г. Китай, объявив о войне с Германией, заключил военный союз с Западом.

Политическая партия, созданная в 1912 г. Сунь Ятсеном, Гоминьдан, опиралась в 20-е гг. вначале на коммунистическую Россию, а затем решила использовать противоречия России и Запада. Коммунисты на севере ориентировались на Советский Союз, а гоминьдановские националисты на юге — на Запад, прежде всего на США. В 1949 г. Мао Цзэдун провозгласил коммунистическую республику, и Китай подписал договор с Россией, т. е. две очень разные незападные страны объединили силы. Впервые Западу противостояла коалиция, едва ли не равнозначная по мощи. И дело даже не в коммунистической, а в геополитической сущности союза Москвы и Пекина. Реакция более «молодой» — американской части Запада — была бурной: отправка к Тайваню, где обосновалось националистическое правительство Чан Кайши, седьмого флота, союз с Японией, военное вторжение от Кореи до Вьетнама. Более «мудрые» страны Запада, такие, как Британия, сохранили посольства в Китае в надежде на раскол противозападных сил (что в конечном счете и случилось).

В 1978 г. китайцы признали, что коммунистическая атака на будущее не дает необходимых результатов, что новая изоляция (как и в предыдущие столетия) лишь укрепляет зависимость страны от индустриального Запада. В то же время сотрудничество с Западом стало видеться в другом свете — завораживал пример Японии. Китайское руководство во второй раз после Чан Кайши рискнуло открыть путь на Запад. Сотни тысяч студентов получили возможность обучения в западных университетах, а западные фирмы открыли для себя китайский рынок. Стратегия изменилась, но цели — сохранить себя, найти потенциал диалога с Западом на равных — остались прежними.

Пример отчаянного и очень долгого — до 1917 г. противостояния Западу дает Оттоманская империя. На определенном историческом этапе она даже претендовала на победу над Европой: ее воины дважды осаждали Вену, а флот сражался за господство в Средиземноморье. Оттоманская империя представляла огромный исламский мир, и ее столкновение с Западом было столкновением исламской и христианской цивилизаций. Оттоманская империя в период от своих первых контактов с Западом в битвах с испанцами до краха в октябре 1918 г. приложила немало усилий, чтобы дать адекватный ответ вызову Запада. Султанов-обскурантов сменили правители-прагматики. Были предприняты серьезные попытки воспринять западный опыт, прежде всего военный.

Потерпев в 1830 г. поражение в битве при Наварине, верхушка османской Турции приходит к выводу, что без союза с Западом она исторически обречена. Британия и Франция получили особые права в Оттоманской империи. Позволив Франции стать протектором стран Магриба, а Британии закрепиться в Египте, турецкие султаны надеялись укрепить «остов» империи от Балкан до Персидского залива. Сменив чалмы на фески (кстати, заказанные в огромном количестве в Австрии), турки старательно учились ремеслам и наукам у западных учителей. В 1867 г. в Оттоманской империи была введена конституция. Однако препятствия на пути сближения с Западом были огромны, и главным был абсолютно иной, своеобразный ментальнопсихологический склад мышления турок, имевших радикально отличные Ат западных традиции, стиль жизни и исторический опыт. В турецкую жизнь и в турецкий менталитет (лучшим отражением которого является литература) не смогла войти западная культура, как это произошло у северных соседей турок — восточноевропейцев: там западная культура проникла в глубины общества, сформировалась прозападная элита, столь явственно проявившая себя в России, в Польше, а позднее в Сербии, Румынии, Болгарии. «Фаустовский комплекс» не проник в среду сердар-пашей и янычар. Турция, где сосуществовали греческая, еврейская, итальянская общины с различными культурами, сходившимися в некоторых случаях довольно тесно, так и не получила органической «завязи» западной культуры (сходной, скажем, с делом Петра в России). Показателем неудачного дрейфа Турции к Западу в плане модернизации и эффективности социальных структур стала война 1877 г. с Россией и восставшими балканскими народами, в результате которой Турция была почти выдворена из Европы.

После Берлинского конгресса (1878) турки, имея перед глазами пример стран Магриба и Египта, ставших колониями западных государств, попытались имитировать лучшие западные образцы: Стамбул стал ориентироваться на бисмарковскую Германию. Турецкую армию начинают обучать германские инструкторы, в страну проникает германский капитал, немцы помогают строить железные дороги в пределах сузившейся империи (даже появилась идея строительства магистрали Берлин — Багдад) Революция «младотурков» (1908) ускорила процесс «германизации». Но, вступив в Первую мировую войну на стороне Германии, Турция нарушила известное правило: догоняющим странам не следует вступать в борьбу с державами-моделями. Фактор отсталости сказался на всех незападных участниках войны — Сербии, Болгарии, Румынии, Турции. В 1916–1918 гг. все они пережили поражение. Для Турции последовала унизительная агония 1918–1922 гг., когда она потеряла империю и ее малоазиатская часть была почти завоевана греками. Стамбул оккупировали западные войска. Еще одна империя ушла в небытие под ударами Запада.