Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 (СИ) - Лакомка Ната - Страница 15

– Как – сожжёте? – не понял Пинуччо.

– Дотла! – взревела его «добрая» матушка. – Несите огня! Быстро!

– Не надо! Не надо! Не надо! – взахлёб закричала Ветрувия и бросилась к Ческе, хватая её за рукав. – Там же Апо! Вы же её пог у бите!

– Пусть сгорит, если не хочет выходить, – свирепо ответила Ческа, отпихивая Ветрувию, и повторила: – Где огонь?!

Миммо помчалась в сторону флигеля, а у меня холодок пробежал по спине. Неужели, подожжёт дом? Настолько свихнулась?

– Смотрите по окнам, – командовала тем временем синьора Ческа, энергично размахивая руками. – Пинуччо, ты оттуда! Жутти, ты оттуда! Как только эта дрянь выпрыгнет, тут же зовите!

Дело было совсем плохо. Я забегала по комнате, не зная, что предпринять. Прыгать в окно, пока не поздно? Но там дом меня не защитит, и я точно попаду в лапы этой ведьмы… А как дом защити себя от огня?

– Что делать, домик? – зашептала я, не соображая, что говорю по-русски. – Что будем делать? У тебя есть какой-нибудь план? Или какой-нибудь подземный ход?..

Дом мне ничего не ответил. Да и глупо было ждать ответа от дома. Я до конца не была уверена, что двери и ставни хлопали по чьей-то колдовской воле… Колдовства ведь не бывает, верно? Но и из настоящего в прошлое с моста не сигают…

Пока я бестолково металась туда-сюда, вернулась Миммо, волоча два факела – две палки, на концы которых были намотаны промасленные тряпки. Я сразу прекратила беготню и приникла к щёлке, наблюдая, что будет дальше.

Неужели, подожжёт?..

Факелы горели хорошо, под полуденным солнцем огня почти не было видно – только завивался черный дымок, и тряпки обугливались.

– Сейчас за сеном сбегаю, – с готовностью сказала Миммо.

Теперь она смотрела на дом с жадным любопытством.

– Давай сюда! – синьора Ческа выхватила один из факелов у дочери и решительно направилась к дому, где возле крыльца валялись плети засохшего дикого винограда.

Похоже, свекровушка бедной Апо всеми силами стремилась, чтобы невестка прожила как можно меньше – не утонула, так поджарилась. И мне надо было поскорее улепётывать отсюда, но я продолжала стоять возле окна, прильнув к щёлке, и смотрела на это сумасшествие – не веря, что такое может происходить на самом деле.

Но ведь сжигали же они тут ведьм пачками?..

Только это, кажется, было где-то попозже… Лет на сто, наверное…

Внезапно трава под ногами синьоры Чески заколыхалась, и в первую секунду мне показалось, что из зарослей вылезла змея. Но почти сразу я разглядела, что это была не змея, а корень дерева – гибкий, крепкий, он очень ловко выгнулся, подвернувшись под ноги синьоре Ческе, та споткнулась и чуть не упала, взмахнув руками.

Факел она благополучно уронила, и куст олеандра безо всякого ветра наклонился и прихлопнул огонь ветками, загасив его.

На небо неожиданно набежали тучи, и начал накрапывать дождь. Он усиливался, и вскоре факел, что держала Миммо, зашипел, тоже готовясь погаснуть.

Не я одна наблюдала за всем этим, раскрыв рот. Остальные тоже таращили глаза и застыли, словно статуи.

Синьора Ческа первой пришла в себя.

– Что это такое? Что за фокусы? – громко спросила она, но голос дрогнул, выдав её головой – свекровушке тоже было страшно, хотя она старалась не показать виду. – Прекрати немедленно! Ты, жалкая комедиантка…

Апельсиновое дерево, росшее рядом с домом, начало мерно раскачиваться, взмахивая всеми ветками одновременно, и вдруг сбросило на стоявшую возле дома компанию штук двадцать апельсинов – крупных, размером с два кулака.

Тут игра в «замри» прекратила своё существование.

Миммо и Жутти завизжали и бросились бежать, прикрывая головы руками. Пинуччо попятился, упал, поднялся и помчался вслед за визжавшими сестрицами – молча и так быстро, что вскоре обогнал их.

Ветрувия тоже споткнулась, запуталась в юбках, и скорчилась комочком, закрывая лицо ладонями, но подглядывая сквозь пальцы, а вот синьоре Ческе повезло меньше всех.

Я видела, как виноградная лоза захлестнула ногу синьоры, словно арканом, затянула петлю и потащила в кусты.

– На помощь! Помогите! – завопила Ческа, но новые и новые петли винограда захлёстывали её, как зелёные верёвки или… как зелёные змеи.

Ческу перевернуло на спину, и она никак не могла ухватиться хотя бы за траву, чтобы удержаться.

– Доченьки!.. Сыночек!.. – взвыла добрая матушка, когда до кустов оставалось шагов пять.

Разумеется, никто из «детишек» не вернулся, чтобы её спасти. Зато с грушевого дерева ей в лицо прилетела пригоршня дохлых цикад, и синьора вынуждена была замолчать, чтобы проплеваться и прокашляться. А кусты были всё ближе, и в них что-то вздохнуло и заворочалось, колыхая ветки.

– Отпусти её, – сказала я тихонько, по-русски.

Виноградная лоза сразу же распустила свои петли и зашелестела, возвращаясь к грушевому дереву, с которого раньше свешивались её плети.

Ческа вскочила и бросилась бежать вслед за своими детьми, а ветки олеандра заворачивались ей вслед и лупили по спине и ниже с такой силой, что синьора при каждом ударе подпрыгивала и взвизгивала ещё громче Миммо и Жутти.

Поляна перед домом мигом опустела, если не считать оставшейся Ветрувии. Стало тихо, деревья и кустарники мирно шелестели листвой, дождик постепенно затихал, выглянуло солнце, на небе раскинулась радуга, и только брошенный Миммо факел шипел, окончательно погасая.

Осмелев, я толкнула ставень и выглянула из окна.

– Как ты? – спросила я у Ветрувии.

– Как ты это сделала?! – воскликнула она в ответ, опасливо приподнимаясь.

– Сама не знаю, – ответила я. – Заходи! – и я протянула ей руку, чтобы помочь забраться в окно.

Ветрувия сделала шаг ко мне, но небо тут же потемнело из-за набежавших туч, налетел ветер, и деревья угрожающе качнулись, заскрипев ветками. Ветрувия охнула и съёжилась, втягивая голову в плечи.

– Всё хорошо, всё хорошо! – торопливо заговорила я, обращаясь неведомо к кому – то ли к дому, то ли к саду, то ли к небу над нашими головами. – Она моя подруга, она не желает никому зла! Она меня тоже защищала, и даже спасла…

Ветер постепенно утих, небо медленно, словно нехотя очистилось, и сад снова стал прежним садом – дивным, пышным, слегка диковатым, но садом, а не орудием возмездия.

– Иди сюда, – снова позвала я Ветрувию. – Не бойся!

Она оглянулась по сторонам, несмело взяла меня за руку, отдёрнула руку, подождала, потом опять взяла, и, благодаря нашим совместным усилиям вскоре моя подруга забралась в окно и стояла рядом со мной, со страхом оглядываясь.

– Зачем ты залезла сюда? – спросила она шёпотом. – Это же дом колдуна! Тебе Джианне мало?

– На самом деле, всё не так страшно, – успокоила я её. – Там, – я мотнула головой в ту сторону, куда скрылись Ческа и её семейка, – страшнее. Это тебя слуги Занха так отделали? – я взяла Ветрувию за подбородок, разглядывая её синяк.

– Не-ет, это матушка, – со вздохом протянула она. – Синьор Занха уехал, слуги почему-то сбежали, а один он не такой уж и храбрый, как оказалось, – она хихикнула, но сразу болезненно поморщилась. – А как ты сюда забралась? И как ты всё это устроила? Апо, ты… – она заколебалась и шёпотом закончила: – Ты продала душу дьяволу?!

– Не говори глупостей, – одёрнула я её. – Когда бы я успела совершить такую сделку, сама подумай?

– Э-э… – Ветрувия возвела глаза к потолку, наморщила лоб, действительно, подумала, а потом покачала растерянно головой.

– Дело не во мне. Похоже, дом меня защищает, – сказала я, тоже посмотрев в потолок. – Он прогнал слуг синьора Занха, ты сама видела, что случилось с Ческой и компанией. Почему-то я ему понравилась…

– Дому?! – изумлённо выдохнула Ветрувия.

– Как видишь, ничего дьявольского здесь нет. Просто старый дом. Никаких колдунов, – впрочем, это я сказала не очень уверенно.

– Ага, ага… – пробормотала Ветрувия. – Но что будем делать дальше?

– Пока понятия не имею, – честно призналась я. – Ясно только одно – тут мы в безопасности.