Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк - Страница 21

Пока несколько лисиц, отложив луки, пытались заботиться о спасённом котёнке, сооружая для него подобие гнезда из мха и собственных плащей, Лира и её лучшие ищейки начали методичную, кропотливую работу. Они превратились в единый, идеально отлаженный механизм, где каждая знала свою задачу. Поляна смертистала для них гигантской головоломкой, которую нужно было собрать по кусочкам, чтобы увидеть полную картину.

Они двигались медленно, разделив всю котловину на сектора. Их взгляды, острые, как иглы, прочёсывали землю, не упуская ни однойдетали. Они были лучшими в своём деле, их учили этому с детства. Искусство читать следы для кицунэ было не просто навыком, а частью их природы и культуры. И сейчас девушки использовали всё своё мастерство.

— Здесь, — тихо позвала Мико, указывая на землю у края поляны.

Лира тут же подошла к ней. На влажной, пропитанной кровью земле, виднелся странный отпечаток. Он не был похож ни на след человека, ни на лапу зверя. Три длинных, узких пальца, заканчивающихся чем-то острым, и короткий, широкий задний отросток. След был глубоким, что говорило о большом весе существа. И он был не один, такие же отпечатки, словно жуткие цветы, распустились по всей поляне, смешиваясь со следами когтей гомотериев.

— Хитин, — прошептала Лира, проводя пальцем по краю отпечатка. Она почувствовала под пальцами не просто спрессованную землю, а микроскопические, твёрдые частички. — Они покрыты хитиновой бронёй.

Лиса поднялась и посмотрела на раны убитых гомотериев. Теперь она поняла. Эти гладкие, резаные раны были нанесены не мечами. Они были нанесены чем-то, похожим на лезвия, костяные или хитиновые, острые, как бритва. Существа, которые здесь были, сами были оружием.

— Госпожа, сюда!

Голос Кайа донёсся от входа в одну из пещер. Лира поспешила туда, внутри пещеры, где, судя по всему, спали самки с детёнышами, картина была ещё более ужасающей. Но Кайа указывала не на тела, она указывала на стены.

Стены пещеры были покрыты странной, полупрозрачной, зеленоватой слизью. Она уже начала подсыхать, но всё ещё издавала слабый, неприятный, кисловатый запах.

— Что это? — спросила Мико, брезгливо морща нос.

— Я видела такую слизь раньше — ответила Лира, сердце сжалось от дурного предчувствия. — Но очень далеко другом месте.

Она осторожно коснулась слизи кончиком кинжала. Та была липкой и тягучей. Лира поднесла кинжал к носу. Запах усилился, к нему примешался ещё один, едва уловимый, но знакомый запах подземелий.

Кхарн-Дум, подземная битва в шахтах ратлингов, когда они столкнулись с теми безглазыми, покрытыми хитином тварями, которых вёл за собой генерал Матки. Те же следы, та же слизь, та же тактика внезапного удара из-под земли.

— Это точно те твари, — прошептала она, и её спутницы вздрогнули от того, каким тоном это было сказано.

Лира выскочила из пещеры. Теперь всё вставало на свои места. Внезапность нападения, отсутствие следов подхода к логову… Они не пришли по земле.

Лира начала искать, в итоге нашла в дальнем, самом тёмном углу котловины, скрытая густыми зарослями ядовитого плюща, дыру в земле. Широкий, почти трёхметровый в диаметре, туннель, уходящий вглубь земли. Из туннеля тянуло холодом, сыростью и тем самым запахом гниения.

Вот откуда они пришли, прямо в сердце логова, ночью, когда все спали. Бесшумные, безжалостные, как сама смерть. Гомотерии, которые были хозяевами этого леса оказались абсолютно беззащитны перед угрозой, пришедшей из больших глубин.

Но главный вопрос оставался без ответа. Почему? Зачем этим подземным тварям понадобилось нападать на гомотериев? В Кхарн-Думе они защищали свою матку. Но здесь подземные твари целенаправленно уничтожают весь прайд, устраивая геноцида.

И ещё эти следы, которые уходили на восток… Они не вернулись под землю. Часть из них, после резни, ушла по поверхности. Зачем?

Лира стояла у входа в туннель,и в её голове, как кусочки мозаики, складывалась страшная картина. Нападение на поселение… Атака на отряд Рорха… И эта резня здесь. Всё это было звеньями одной цепи.

Гомотерии не были агрессорами. Они были жертвами, их вытесняли с исконных земель, из их подземных убежищ. Подземные твари, сместили границы своей империи, выдавливали с территории всех конкуретнов. А на поверхности гомотерии, лишённые дома, столкнулись с людьми. И началась война, в которой они были обречены с самого начала. Их зажали в тиски. С одной стороны безжалостные подземные монстры, с другой хорошо вооружённая армия людей.

Это меняло абсолютно всё. Рорх, её армия, Железный Вождь… они всё это время воевали не с тем врагом. Они были всего лишь инструментом в чужой, непонятной игре. Инструментом, который походя использовали, чтобы добить тех, кто итак уже был на грани вымирания.

— Командир…

Лира обернулась. Мико стояла сзади, её лицо было бледным.

— Что ещё?

— Мы нашли выживших, — прошептала девушка. — Несколько самцоы. Они прятались в расщелине на вершине скалы.

Лира поспешила за ней, на вершине скалы, в узкой, едва заметной расщелине, сидели три гомотерия. Три огромных, покрытых шрамами самца. Они были ранены, измотаны, но в их глазах по-прежнему горел огонь. Когда они увидели Лиру, то зарычали, приготовившись к последнему бою.

Лира остановилась, подняв руки в знаке мира. Она не знала языка, но язык жестов и эмоций был универсален. Она медленно опустилась на колени, показывая, что не представляет угрозы. Затем осторожно достала из-за пазухи пищащего котёнка и протянула его им.

Один из гомотериев, самый крупный, с седой прядью в гриве, медленно, с опаской, подошёл к ней. Он посмотрел на котёнка, потом на Лиру. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Он сделал несколько шагов вперёд и осторожно, почти нежно, коснулся котёнка носом. А потом он посмотрел на неё, и в его взгляде больше не было ненависти. Только боль, отчаяние и вопрос: «За что?»

Лира не могла ему ответить. Но она знала, что должна сделать.

— Мико, — сказала она, не отводя взгляда от гомотерия. — Найди Рорха, передай ему всё, что мы здесь увидели. Пусть прекращает все военные действия против кошек. Скажи ему… скажи ему, что мыошиблись.

— А ты, командир? — спросила девушка.

— Я останусь здесь, — ответила Лира. — Попытаюсь установить контакт. Они должны знать, что мы не их враги. По крайней мере, больше не враги. А теперь иди! Каждая минута на счету!

Она снова повернулась к старому самцу…

Я стоял над картой, испещрённой линиями, пометками и флажками. Снаружи, за толстыми стенами моего бункера, гудела Железная Твердыня, стучали молоты, скрипели лебёдки. Моя империя строилась, жила своей лихорадочной, напряжённой жизнью.

Донесение от Рорха, доставленное измотанным до предела гонцом, лежало на столе, и каждое слово в нём отдавалось в моей голове тупой ноющей болью. Ночной разгром, потери, хитроумные ловушки, подземные туннели… Мой стальной кулак, увяз в этом проклятом лесу, как в болоте. План быстрой и показательной порки провалился с оглушительным треском. Вместо блицкрига мы получили затяжную, партизанскую войну на истощение, к которой были абсолютно не готовы.

Я снова и снова перечитывал строки, написанные твёрдой рукой Рорха. Он не жаловался, не искал оправданий. Просто сухо, по-военному, констатировал факты. И в конце его предложения, которое заставило меня похолодеть: «Переходим к обороне. Превращаем „Надежду“ в крепость. Ждём дальнейших указаний».

Ждёт указаний от меня. А какие указания я мог ему дать? Приказ на отступление будет равносилен признанию поражения, с катастрофическими последствиями для моего авторитета. Продолжать наступление, значит, обречь оставшуюся часть корпуса на медленную и мучительную гибель. Я оказался в цугцванге, ситуации, где любой мой ход вёл к ухудшению позиции.

— Проклятые кошки, — прорычал, с силой ударив кулаком по столу. Фишки, обозначавшие отряды Рорха, подпрыгнули исо стуком рассыпались по карте.