Про Любовь... (СИ) - Ольвич Нора - Страница 29

Что же мы лёгких путей не ищем.

Светлана, в который раз разглядывала незнакомый номер телефона на дисплее своего смартфона, что звонил, не переставая каждый обед вот уже несколько дней. Осознанно считая, что это вероятно фобия: — ведь она до дрожи кончиков пальцев боится подсознательно вот таких звонков от незнакомцев и не хочет на них отвечать просто абсолютно; женщина в который раз раздражённо двинула мышкой по столу.

«— надо перебороть себя. Или завтра пойдёшь к психологу, жене своего бывшего. Вот смеху будет!

— Не пойду! Сейчас отвечу.

— Хватит болтать самой с собой»!

Хмурилась опять, напряжённо постукивая мышкой по столу.

— Слушаю.

Тихий вздох.

Её.

Хочется сразу же сказать, что сейчас занята.

— Светлана, не отключайте, пожалуйста, связь. Меня зовут Фёдор Дмитриевич, и я звоню в отношении фотографии, которую вы разместили на конкурс.

— Все предложения я готова обсудить с вами по электронной почте. Я сильно занята, — торопливо, и взволнованным голосом.

Отчего так тревожно стало на душе? Будто упускаешь что-то очень важное. И словно заклинание звучит в сознании:

«— … не позволяй моменту ускользнуть».

Эти слова будто застряли в воздухе, вызывая дрожь и беспокойство. Кажется, весь мир вокруг наполняется неясными тенями, и каждый взгляд из окна, каждый шорох в доме напоминает о чем-то недосказанном.

«— … дослушай»!

— Я хочу встретиться с вами. Пожалуйста. Это касается вашей хорошей знакомой: — Людмилы.

Тишина заполнила пространство. Когда-то гадалка, что жила возле старых бань и грязной речушки в конце города, говорила двум девчонкам, что суженный Милки будет разыскивать её по фото, которое увидит в телевизоре.

Как такое возможно? Что-то дрогнуло внутри.

Светлана, сдерживая дыхание от волнения, договорилась о встрече. Решила для себя ничего не говорить подруге, накануне операции. Последние месяцы беременности были очень тяжёлыми. Жара и высокая влажность, эти минусы нашего климата, заставляли горожан ехать к большой воде. Людмила улыбаясь говорила, что не хочет выходить из воды. Держа зонт над собой, она долго сидела в тёплом море.

Крупный мальчишка, что жил у неё под сердцем вот уже девять месяцев, только так вёл себя спокойно, не толкаясь в тесном для него пространстве.

Встреча. А затем беседа с уверенным в себе незнакомцем, который настаивал, что ему просто необходимо забрать маму с разумеется Его сыном из роддома.

Светлана, должна помочь ему в этом.

Предоставить ему единственный шанс на долгожданную встречу.

— Подруга, а ты можешь преподносить сюрпризы, как он нашёл тебя?

Беспомощная улыбка на бледном лице. Такую Людмилу никто и никогда не видел. Она враз, будто отдав все свои ресурсы новорожденному, похудела. На личике тревожной энергией жили только одни глаза. Ей точно было трудно собраться с мыслями, в голове царил хаос. Людмила пыталась вспомнить, каким был последний день, когда она чувствовала себя полной сил и уверенности. Теперь же, каждый вдох давался с трудом, и даже обыденные вещи казались непосильной задачей.

Окружающая реальность сжималась вокруг.

— Кто бы мне об этом говорил, — настороженный взгляд Светланы в сторону подруги.

Так тихо переговаривались в фойе роддома наши давние знакомые, и смотрели на высокого, солидного мужчину, держащего на руках драгоценный свёрток. Он не сводил изучающего взгляда с того, кто был причиной всего этого беспокойства.

Но мы-то знаем с вами, дорогой читатель, что не всё так просто. А вернее, можно сказать, что всё ещё впереди. И кажущийся happy end, это просто начало новой истории. Когда бытовые проблемы могут перекрыть все добрые чувства.

Ведь одно дело, когда леди-босс, встречает ведомого, или мужчину романтика, или какой-либо другой типаж, психологам виднее. Совсем другое дело, когда два лидера на одной жилплощади, привыкшие жить самостоятельно, пытаются создать семью. Ячейку общества, так сказать. Это же, как два льва в клетке! Кто первый, как самый умный уступит?

«…- никто».

Ехидно хихикает разум.

Сможет ли Людмила измениться и стать гибче? Сменив командные нотки в своём голосе на нежные и волнующие. Которые так возбуждающе действуют на отца её ребёнка?

Чей командный рык соседи услышат, как первое доказательство чьей-то властности?

Боюсь, что их дом может превратиться в поле битвы, где борьба за право голоса станет едва ли не ежедневным ритуалом.

Тогда Он или Она, не выдержав, вспоминая всех матерей, бабушек и святых, скажут что-то очень важное и содержательное в ответ на требования своего спутника по жизни.

— Вероятно, рёв маленького Руслана, услышат наши соседи в самом начале — угадаете Вы, желая сгладить ситуацию.

И будете, как всегда, совершенно правы, Мой читатель.

А я скажу вам до свидания, в новом письме.

Ваша Незнакомка.

Глава 17 — Роман с дождём

Сегодня был у нас роман с дождем,

Я шёл домой, а он за мной бродяга,

До дома проводить хотел упрямо,

пытаясь приобнять мое плечо.

И каплями стекая по лицу…

Ласкал меня любя и молчаливо,

Но чувствуя, что все идёт к концу,

Вдруг зашумел и превратился в Ливень.

Гурина Н. *

Ирония — это как лёгкий шлейф несерьёзности, окутывающий самые важные темы. Когда мы с ухмылкой наблюдаем за тем, как жизнь, в своей непредсказуемости, неутомимо предоставляет поводы для насмешек. Именно в эти моменты возникает чувство превосходства над самим собой.

Так, легко бросить колкость в лицо судьбе, прикрывая ею свою беспомощность. Мы, как настоящие мастера сарказма, делаем это с ненавязчивым осуждением.

Однако поверьте, в каждом остроумной статье прячется капля разочарования.

Каждый наш ироничный выпад звучит как стон души, стеснённый рамками обыденности. Мы иногда смеёмся, когда находимся на грани. Как будто наша собственная жизнь представляет собой комедийный спектакль с предсказуемым, но не менее забавным финалом.

Так, просто оказывается разгадывать загадки чужих жизней, не желая заглянуть в собственное окно.

И автору «писем для незнакомки», становится порой очевидным факт: — «чтобы понимать, надо пережить».

Итак, возможно, добравшись наконец до самого интересного, начнём.

Оставим иронию в этот раз.

«— Мила, уложи сына пораньше, давай позволим себе романтик, как тогда…», — эти слова давно уже не звучали для неё.

Они вообще были редкостью с самого начала. Старательно обходя острые углы с этим чужим когда-то мужчиной, они долго привыкали друг к другу. Фёдор Дмитриевич — отец её сына, разрывался на два дома, стараясь как можно чаще бывать в столице соседнего региона.

Вернее, будет сказать, он не делал выбора сам, не давал одуматься и прийти в себя после родов ей. Он приучал её своей платёжеспособностью, обеспечивая больничный и декрет в первые месяцы после родов, как говорится по всем статьям. Не хотел даже слышать о няне. Хотя его работа для него самого была самым большим жизненным приоритетом всегда.

Она была его семьёй и творческим потенциалом во всей осознанной жизни.

А ещё сын.

Руслан.

Сделанный словно под копирку в ту новогоднюю неделю. Уменьшенная копия своего кареглазого папеньки.

Людмила смотрела на себя в зеркало, тоненькая сеть морщинок, она появилась возле глаз. Сказались бессонные ночи, поздние роды, а ещё переживания. Они стали неотъемлемой частью всего её существования. С того самого момента, как она поддалась уговорам и переехала в чужой город, повторяя слова, которые были стары, как сам мир:

«— Терпи, у ребёнка должен быть отец».

В зеркальном отражении окинула взглядом квартиру. Чужая многокомнатная в престижной высотке, к которой практически за два года так и не смогла привыкнуть. Будто инстинктивно всегда ожидала слова, что услышала сегодня утром. Они были неприятны и будто зеркально отображали всё её положение.