Глубокие воды (СИ) - Марухнич Фиона - Страница 29

Внезапно, сам не понимая, как это произошло, я подхватил её под бёдра, поднимая над землёй. Ева вскрикнула, то ли от удивления, то ли от возбуждения, и обхватила ногами мою талию. И вот тут-то меня окончательно накрыло. Секунды, и я уже усадил её на спинку ближайшего дивана. Чёрт, её ноги обнимали меня так крепко, словно хотели прорасти сквозь мою одежду. Платье немилосердно задралось, открывая взору волнующую линию бёдер. И тогда я почувствовал… её возбуждение.

Тонкая ткань моих собственных брюк вдруг стала казаться ещё тоньше. Сквозь брюки я отчётливо чувствовал тепло её тела. Её мокрые от желания трусики, прижатые к моему паху, обжигали огнём. Мой член, и без того каменный, теперь пульсировал с такой силой, что это почти причиняло мне боль. Адреналин захлестывал меня. А Ева, эта маленькая чертовка, вместо того, чтобы отстраниться, прекратить это сумасшествие, застонала мне в губы и прижалась своей промежностью ещё ближе, прямо в мой пах, вызывая просто фейерверк самых диких, самых необузданных чувств.

Чёрт, желание потрогать её, коснуться этой нежной кожи, ощутить её под своими пальцами, стало почти нестерпимым, каким-то болезненным, невыносимым. Казалось, ещё мгновение, и я взорвусь от этого напряжения. Мозг отчаянно кричал, требуя остановиться, но тело жило своей, отдельной жизнью, подвластной только ей, Еве.

И я не устоял. Мой рассудок окончательно помутился, и я пропал. Моя рука сжала её бедро, поднимаясь всё выше, пока не упёрлась в ткань тонких стрингов. Сердце колотилось в бешеном ритме, кровь пульсировала в висках, заглушая все мысли. Я отодвинул ткань в сторону, и о чёрт, она просто пылала от возбуждения. Я знал, что это безумие, что я перехожу черту.

Ева… она сводила меня с ума. Я всё-таки хотел остановиться, но она перехватила мою руку и направила прямо к своей промежности. И я коснулся её. Это было восхитительно. Она была горячей, обжигающей, такой мокрой, что у меня перехватило дыхание. Я не стал сдерживаться, отбрасывая все сомнения прочь. Я коснулся её руками, раздвигая набухшие от возбуждения складки, и продвинул свой палец ей внутрь.

Мой палец так сжался её внутренними стенками, что я чуть сам не кончил. Чёрт. Она была такой узкой, такой готовой для меня, жаждущей меня. Устоять было практически невозможно.

Я провёл пальцем по её набухшему клитору, и Ева снова простонала мне в губы, хрипло и протяжно. Чёрт возьми… Я перестал целовать её, наслаждаясь звуками её возбуждения, звуками, предназначенными только для меня.

Сердце колотилось в бешеном ритме, заглушая разум. Один лишь запах Евы, смешанный с возбуждением, лишал меня воли. Я ощущал себя безумцем, балансирующим на краю пропасти, где одно неверное движение – и я сорвусь в бездну желаний.

Пальцами я провёл несколько раз по её клитору, и о чёрт, её мышцы судорожно сжались вокруг моего пальца, который оставался внутри неё. Каждое сокращение отдавалось электрическим разрядом в моем теле.

Господи, её жар обжигал меня изнутри, заставляя терять контроль. Ева резко откинула голову назад и вскрикнула моё имя, хватаясь за мою шею с такой силой, что я почувствовал, как её ногти впиваются в кожу.

— Адам… — прошептала она, и этот звук сломал последний барьер в моей голове.

Твою мать. Она кончила. Всего пара движений, и она взорвалась. Это было просто за гранью. Её тело дрожало в моих руках, а я тяжело дышал, понимая, как далеко зашёл, нужно было срочно прекратить это безумие. Но мой палец всё ещё находился глубоко внутри неё, ощущая, как по её телу ещё прокатывается дрожь оргазма. Она обмякла и повисла на моей шее, уткнувшись лицом в мою ключицу.

Мне казалось, что я оглох. Единственное, что я различал – это бешеный стук собственного сердца и прерывистое дыхание Евы. Я чувствовал себя так, словно вынырнул из-под воды, жадно глотая воздух. Постепенно ко мне возвращалось осознание происходящего. Что я наделал? Я, чёрт возьми, только что довёл её до оргазма, даже не раздев! Как я мог так потерять голову?

Аккуратно отстранившись, я заглянул ей в лицо. Её глаза были полузакрыты, губы припухшие и влажные. На щеках играл яркий румянец. Она выглядела такой… беззащитной. И такой желанной. Чёрт, это была опасная комбинация. Я должен был остановиться. Прямо сейчас. Иначе я никогда себе этого не прощу.

Аккуратно, дрожащими руками, я поправил её задравшееся платье, стараясь не касаться её кожи. Убедившись, что она держится, что не рухнет в обморок от переизбытка чувств, я отступил. Отступил настолько далеко, чтобы не ощущать её манящий запах, чтобы не чувствовать вкус её губ на своих… иначе… иначе я не сдержусь. И тогда я окончательно поддамся безумию, потеряю контроль над собой.

Чёрт возьми, да что со мной происходит? Я чувствовал себя мерзким, порочным, неправильным. Как я могу так отчаянно, так безумно желать собственную племянницу? Пусть и не полнокровную, но всё же. Я безумен, просто псих, и должен держаться от неё подальше. Держаться как можно дальше.

Я с трудом заставил себя поднять взгляд. Ева всё ещё была затуманена страстью, желанием… Чёрт, лучше бы она сейчас ненавидела меня, пылала яростью, чем вот это всё.

Хриплым, сорванным от напряжения голосом, я выдавил из себя:

— Завтра поговорим о твоём сегодняшнем поведении в баре.

Слова давались с трудом, словно я продирался сквозь заросли колючей проволоки. Каждый звук резал меня по живому, напоминая о моей слабости, о моём грехе.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и вылетел из холла, как одержимый. Мне нужен был воздух, нужен был ледяной душ, что угодно, лишь бы заглушить этот пожар, который я сам же и разжёг. Я бежал спасаясь от самого себя.

В голове пульсировала лишь одна мысль: я должен держаться от неё подальше. Иначе мы оба погибнем.

Глава 25. Ева

За ним захлопнулась дверь, а я осталась стоять посреди холла, оглушенная вихрем чувств. После этого, после его касаний там, у него хватило сил заговорить о моем поведении? Наглость зашкаливает! Но… его прикосновения… это было как удар током. Чёртов ток самого высокого напряжения. Никогда не испытывала ничего подобного. Вкус его губ, обжигающий жар его кожи, ощущение его пальца, проникающего внутрь меня, ласкающего самую чувствительную точку… это было дико, первобытно, страстно. И будь он чуточку настойчивее, не остановись в самый последний момент, я бы раздвинула перед ним ноги прямо на этом чёртовом диване. Поддалась бы своей похоти.

Так кто из нас соблазнительница? Или это он меня соблазнил? Может, я просто жертва? Я ненавижу Адама… но его губы, его руки… одно его присутствие заставляет меня терять контроль. И это чертовски опасно. И страшно. Я должна была оставаться равнодушной, холодной, расчётливой. Какая же я наивная дура. Но стоило этому дьяволу коснуться меня, как я была готова отдать ему всё.

Я точно ненормальная. И подруга моя, по факту, тоже. Ввязалась в эту авантюру, как в игру, не понимая, насколько всё может выйти из-под контроля.

Медленно повернулась к зеркалу, висевшему на стене напротив дивана. Огромное, во всю стену оно безжалостно отражало мой нынешний вид. Опухшие от поцелуев губы, горящие щеки, небрежно задёрнутое платье, и поза… поза, словно кричащая:

«Возьми меня прямо здесь, Адам».

Чёрт! Какая же я жалкая! Как я могла позволить ему довести себя до такого состояния?

Я тяжело вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Нет, так дело не пойдёт. Я не позволю ему сломать меня. Не позволю ему увидеть мою слабость. Я ещё покажу ему, кто здесь ребёнок, а кто – взрослая, совершеннолетняя девушка. И моя месть будет сладкой… для него. Но прежде всего, я должна убедиться, что сама не утону в собственных чувствах. Я не позволю возникнуть любви или зависимости.

И тут в мой внутренний монолог нагло вклинился ехидный, противный голос. Мой собственный.

«Зависимости? — хихикнул он. — Да ты уже по уши в ней! Разве не этого ты добивалась? Разве все эти уловки, этот спор, это провокационное поведение не были лишь прикрытием? Ты просто хотела доказать самой себе… и ему… что ты не безразлична ему, что он тоже чувствует к тебе что-то большее, чем просто родственную любовь.»