Глубокие воды (СИ) - Марухнич Фиона - Страница 42

Она пыталась вывернуться, отвести взгляд, но я держал её крепко. Мне нужна правда. Любой ценой. Что она чувствует ко мне? Почему отдалась именно мне?

Затем Ева затихла. Её глаза были широко раскрыты, я видел, как слезинка, не только от боли из-за потери невинности, скатывается по щекам, но и по другой причине, по такой, которую я не хотел слышать, но, одновременно, отчаянно хотел узнать.

— Да… — прошептала она, не отводя от меня взгляда. — Да… я влюблена в тебя… и ничего не могу с собой поделать, ты… — она всхлипнула, и слёзы продолжали течь по её щекам, я не мог отвести от неё взгляда, я был поражён. Неужели… она действительно влюблена в меня? Боже мой! Мы перешли все границы, все возможные границы, и теперь… теперь она признается мне в любви? — … ты моё проклятие, Адам… — закончила она, и в её взгляде была невысказанная боль.

И что мне теперь делать? Я намеренно пытался вычеркнуть её из своей головы, спал с другими, заглушал любые чувства к Еве. Наша связь – это какое-то извращение, перед которым я не в силах устоять, я не могу вырвать её из своих мыслей, как бы ни пытался. Но смогу ли я ответить на её любовь… или… я просто боюсь её любить, потому что это табу, это неправильно?

Внутренний голос не заставил себя долго ждать:

«Любить её неправильно, а трахать её, лишать невинности, по-твоему, правильно, да, Адам?»

Чёрт… я стиснул зубы до боли… хотелось провалиться сквозь землю, но я лежал на ней, я был в ней, и не мог остановиться. Кажется, я сошёл с ума, я безумен, я порочен, и плевать, что с нами будет дальше, пусть всё останется, как есть.

Я отпустил её щёки, и, не давая ей опомниться, впился в её губы, глубоким, требовательным поцелуем, языком проникая в неё, исследуя её, покоряя её. Вкус её губ был таким сладостным, таким манящим, мне казалось, что я просто выпивал её до дна, а она позволяла мне это. Ева застонала мне в рот, и поцелуй стал ещё требовательнее, ещё отчаянней. Я хотел, я до боли в костях хотел сделать её своей, присвоить, заклеймить, уничтожить её своей страстью, и уничтожить себя. И Ева, маленькая, глупая Ева, сама рвалась ко мне, как бабочка на пламя, отчаянно стремясь сгореть.

«Будь что будет!» — подумал я, делая очередной глубокий толчок. «Я буду гореть вместе с ней. Пусть это безумие будет одним на двоих».

Я начал двигаться, ощущая, как жаркое, влажное влагалище Евы яростно приветствует меня. Сначала мои движения были осторожными, нежными, давая ей время привыкнуть к моей плоти, к моему размеру, к моему присутствию внутри её. Ева извивалась подо мной, её тело подавалось навстречу, прижимаясь всё сильнее, словно стремясь впустить меня как можно глубже, в самое сердце её жаждущего тела.

Чёрт, это было мучительно сладко. Невыносимое томление охватило меня целиком.

Я оторвался от её губ, и она издала приглушённый, недовольный стон, словно я прервал что-то жизненно важное.

— Адам… — выдохнула она, её голос дрожал, пропитанный вожделением, которое пожирало не только её, но и меня. Она жаждала большего, и я горел желанием утолить её голод.

Не говоря ни слова, я подхватил её под бёдра, и её ноги обвились вокруг моих плеч. Мгновенно я ощутил, как глубже проникаю в неё, чувствуя неистовую близость, единение наших тел. Каждое движение отдавалось волной наслаждения, позволяя ей прочувствовать всю силу моего желания, всю длину моего члена, заполняющего её до предела.

— Боже… ещё… — протянула она, её голос сорвался в стон, полный блаженства. Она раскрывалась для меня, отдаваясь мне без остатка, со всей страстью, на которую только была способна её душа и тело.

Это переполнило чашу моего влечения. Движения стали более быстрыми, сильными, неистовыми. Мой член проникал в неё с напором, глубоко, с нарастающей интенсивностью, яростно, почти безумно, отчего её тело содрогалось подо мной.

Ева издавала громкие стоны, не в силах заглушить эти инстинктивные звуки. Я же погружался в неё всё глубже, входя с такой страстью, что звук соприкосновения кожи разносился по кабинету, эхом отражаясь от стен. В этой близости была первобытная дикость, звериная похоть, и мне это нравилось.

Её влагалище было обжигающе горячим, влажным и невероятно притягательным, что требовало огромных усилий, чтобы не кончить в ней сразу. Я сдерживался, ненадолго останавливаясь, чтобы усмирить свои порывы. И снова толчок. Властный. Глубокий. С каждым толчком мой напряжённый член входил всё быстрее и быстрее, заставляя гореть нас обоих.

Её грудь колыхалась в унисон движениям моих бёдер. И моя потребность переросла в одержимость. Одержимость прикасаться к ней, трогать её тело. Я сжимал её грудь руками, играя с сосками, заставляя её трепетать от желания. Мои руки скользили по её бёдрам, то нежно лаская кожу, то сжимая её до боли и заставляя её тело дрожать. Я скользил руками по округлым и соблазнительным ягодицам, изучая её изгибы, воспламеняя и без того неимоверное возбуждение и вожделение между нами.

Я сделал ещё несколько уверенных движений, и почувствовал, как мышцы её влагалища бешено сокращаются вокруг меня, словно пытаясь удержать меня внутри. Желание раствориться в ней стало почти нестерпимым. Тело Евы содрогнулось, её охватила судорога, которую я ощутил как свою собственную. Она со всей силы вцепилась ногтями в мои плечи и издала громкий, протяжный стон, достигнув пика наслаждения.

Я больше не пытался контролировать себя и стал двигаться ещё быстрее, яростно вбиваясь в неё. Видя её такой счастливой, возбуждённой и умиротворённой, я ощутил мимолётное желание остаться внутри, разделить с ней это мгновение близости, настоящей близости. Заполнить её влагалище своим семенем, пометить её на каком-то зверином, подсознательном уровне. Но я не мог себе этого позволить.

С силой толкнувшись в ней в последний раз, я вышел из неё, изливаясь на живот. Волна дрожи прошла по моему телу, нахлынуло чистое, животное блаженство. Это было истинное наслаждение. Неистовое и до безумия опьяняющее. И мне это нравилось. До одури нравилось.

Ева лежала подо мной, её ноги были широко раскрыты, глаза горели неистовой страстью, словно светились изнутри. Я никогда не видел её такой соблазнительной и невинной одновременно. Она была просто прекрасна. Моя маленькая чертовка, моя неожиданная слабость.

Но вдруг в голове словно что-то щёлкнуло, и реальность обрушилась на меня с оглушительной силой. Сердце бешено колотилось в груди, когда я приподнялся над ней. Я ведь не использовал презерватив… Его не было. Как я мог забыть? Как мог допустить такую оплошность?

Я должен был сказать ей. Должен был прохрипеть эти слова, признаться в своей ошибке.

— Ева… Мы не предохранялись…

Её глаза расширились, в них промелькнула тень испуга, а может, и чего-то ещё. Она слегка вздрогнула, как от внезапного удара. Затем взгляд стал задумчивым, словно она пыталась осмыслить произошедшее.

— Да, ты прав… Мы не предохранялись, — тихо ответила она, и в её голосе я не мог уловить ни упрёка, ни паники.

Мой взгляд невольно скользнул ниже, к её бёдрам. Её киска… Она была такой жаркой, манящей, словно звала меня обратно. Я чувствовал, как кровь приливает к паху с новой силой, а дыхание становится сбивчивым.

Ева прикусила губу, этот жест выдавал её возбуждение. Она раздвинула бёдра ещё шире, предлагая мне себя. Чертовка. Кажется, я утонул в ней окончательно.

Я не смог устоять. Захватив её ягодицы в ладони, я приподнял её и снова вошёл в неё, чувствуя, как её тепло и влага охватывают мой член со всех сторон. В этот момент все тревоги и сомнения отступили, оставив лишь нас – двух людей, объединённых страстью и желанием.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━