Глубокие воды (СИ) - Марухнич Фиона - Страница 63

Он отстранился, прерывая поцелуй и заглядывая в мои глаза.

— Больше никаких глупостей, договорились? Я не хочу, чтобы ты волновалась. В следующий раз я позабочусь об этом сам, — он виновато улыбнулся, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от вины.

Но как я могла ему сказать правду? Что одна маленькая таблетка, которая сейчас, наверное, пылится под кухонным шкафом, способна перевернуть всё моё существование…

В эту же секунду Адам подхватил меня под задницу, усаживая на столешницу. Мои ноги послушно раздвинулись, обхватывая его бёдра.

— Такая милая и совсем без трусиков, — прошептал он, а его руки, наглые и властные, поползли под подол моего халатика, касаясь голой кожи.

Он сжал в руках мою задницу, вынуждая податься ещё ближе. Сквозь ткань его брюк я почувствовала его восставший член. Это было слишком дико, слишком желанно. Его близость сводила меня с ума.

— Давай поедим? — как будто невзначай проговорил он, продолжая сжимать мою задницу, впиваясь пальцами в кожу.

Маленькие искорки удовольствия пронзали моё тело. Я почувствовала, как влага собирается между ног. Кажется, я снова готова была отдаться ему прямо сейчас, прямо на кухне. Средь бела дня. Безумие какое-то.

— Давай! — выдохнула я, и, как на зло, мой живот пронзительно заурчал. Предательский звук, раздавшийся в этой наэлектризованной тишине, заставил меня покраснеть.

Адам усмехнулся, освобождая меня от своей хватки и из моего горла вырвался тихий вздох досады.

— Не волнуйся, мы ещё успеем, — улыбнулся он своей фирменной, кошачьей улыбкой. В его глазах плясали дьявольские огоньки, обещающие, что "позже" будет ещё жарче. — А сейчас тебе действительно нужно поесть.

Он отстранился от меня, а я продолжала сидеть на столешнице, чувствуя лёгкую прохладу керамики под собой.

Адам начал колдовать на кухне, и каждое его движение приковывало к себе взгляд.

Натренированный торс напрягался и расслаблялся, когда он доставал из холодильника яйца, зелень, бекон, а затем склонился над ящиком, отыскивая нужную сковороду. Даже в такой обыденной ситуации он был полон грации и силы.

Я невольно начала дрыгать ногами, наблюдая за ним. В голове роились мысли, спутанные и тревожные. Что же будет, если таблетка всё-таки не дошла до адресата? Если она сейчас, предательски валяясь под шкафом, сломала все мои планы? Пойдут ли в следующем месяце месячные? Или…

Рука сама собой потянулась к животу, слегка поглаживая его сквозь тонкую ткань халата. Глубокий вдох. Нужно перестать об этом думать. Резким движением я отдёрнула руку, словно она совершила что-то запретное.

Адам тем временем помешивал бекон на сковородке, и кухня наполнилась аппетитным ароматом. Его волнистая, тёмная прядь упала на лоб, делая его ещё более соблазнительным. В этот момент он казался не бизнесменом, не властным хозяином жизни, а просто мужчиной, готовящим завтрак для любимой девушки. Что-то щемящее и нежное шевельнулось в груди. Невольно прикусила губу, не отрывая взгляда от его профиля.

— Что ты такое готовишь? — спросила я, стараясь придать голосу непринуждённость.

— Омлет с салатом и хрустящим беконом, — ответил он, не оборачиваясь.

Затем резко повернулся, кинув на меня быстрый, оценивающий взгляд. На секунду мне показалось, что он видит меня насквозь, знает о моих тревогах и сомнениях. Потом его глаза стали хитрыми, в них заплясали знакомые дьявольские огоньки.

— Смотришь так, будто вместе с беконом хочешь поджарить и меня, — и одарил меня своей фирменной улыбкой, от которой у меня просто не было никогда шансов не растаять.

— Всё может быть, — улыбнулась я в ответ, стараясь казаться беспечной. — Ты такой аппетитный, что я с радостью откушу от тебя кусочек.

Он подался вперёд, и его рука потянула меня за шею, а губы в одну секунду накрыли мои губы в жадном, требовательном поцелуе. Моя рука потянулась к его волосам, сжимая в кулаке темные, шелковистые пряди, притягивая его ближе, сильнее.

Этот поцелуй был взрывом, ураганом, вихрем, который затягивал меня в свою воронку, лишая разума и воли. В нем было всё: и нежность, и голод, и обещание бесконечного блаженства. Я чувствовала, как его язык исследует мой рот, как он выпивает всю меня без остатка.

Затем, словно нехотя, он отстранился, напоследок потянув меня за губу. Тихий стон вырвался из меня, когда он отпустил губу и прошептал:

— А я уже откусил от тебя… много кусочков, и не хочу останавливаться.

Сердце забилось чаще, в бешеном ритме отстукивая в ушах какой-то безумный ритм. Он снова вернулся к готовке, словно ни в чем не бывало, но его член, отчаянно топорщившийся под тканью брюк, выдавал все его желания. Обманщик! Он умел так искусно прятать свои истинные помыслы за маской небрежности, за фирменной улыбкой, но тело не обманешь. И я видела – я чувствовала – какой огонь горит внутри него.

Наконец, завтрак, или, скорее, обед, был готов. Адам протянул мне тарелку с едой и вилку.

— Ешь. Я проконтролирую, — прошептал он, и тут же отправил кусок хрустящего бекона в рот.

Я взяла предложенную тарелку, но есть перехотелось. Сейчас я была наполнена только им. Только его запахом, его вкусом, его прикосновениями.

Я ела медленно, почти не чувствуя вкуса еды, наблюдая за Адамом. Он ел неторопливо, с какой-то хищной грацией, от которой по коже бежали мурашки. Его глаза горели, неотрывно следя за мной. Казалось, он видел меня насквозь, читал мои мысли, угадывал все мои желания. Зелень в его глазах сейчас проявлялась ярче, оттеняя его кожу, делая его взгляд ещё более пронзительным.

Тяжело сглотнув, я отставила тарелку в сторону.

— Я наелась, спасибо, — прошептала я, нарушая тишину и чувствуя, как щёки снова заливает румянец.

Адам вопросительно посмотрел на меня, потом на тарелку, которую я отодвинула.

— Ты не доела, Ева! Не будь маленькой.

— Но я правда наелась, было очень вкусно… у тебя, оказывается, э-м-м, очень много талантов, — я невольно улыбнулась, понимая, как это двусмысленно прозвучало. Внизу живота снова вспыхнул жар, и я инстинктивно сдвинула ноги вместе, пытаясь унять дрожь, что не укрылось от Адама.

С молниеносной скоростью он оказался возле меня и взял тарелку в руки.

— Так, открывай свой миленький ротик, и давай есть!

— Адам! — возмутилась я, но он не дал мне шанса.

В два счёта он впихнул в меня то, что я не смогла доесть, и, убедившись, что я наконец-то дожевала всё, поставил пустую тарелку в раковину и притянул меня к себе, вновь забираясь под подол моего халатика и поглаживая голую задницу.

— Тиран! — выдохнула я, дожевав содержимое последнего кусочка омлета.

— Возможно, но ты должна есть, а не крутить носом, — он наклонился и поцеловал меня в нос, от чего по моей коже разлилось томительное тепло.

— Адам… — прошептала я, чувствуя, как он устраивается у меня между ног.

Его член был на таком расстоянии от моей пылающей от возбуждения киски, что я хотела только одного – его. Каждый мускул моего тела кричал об этом.

— И я хочу, — прошептал Адам, стягивая брюки и освобождая свой возбуждённый член.

Боже, почему он такой огромный? До сих пор не понимаю, как он помещался во мне все эти разы, но при одном его виде я намокла ещё сильнее.

Я подалась вперёд, раздвигая бёдра, открывая ему полный доступ. Он притянул меня к себе, впиваясь пальцами в кожу, и я почувствовала, как он входит в меня, растягивая снаружи и внутри.

Вцепившись в его плечи, я прижалась ближе, желая принять его всего, до последнего сантиметра. Мы замерли на мгновение, тяжело дыша. Адам впился зубами в моё плечо, оставаясь неподвижным внутри меня, словно наслаждаясь моментом.

Затем он начал двигаться, скользя в меня с такой лёгкостью, с таким обжигающим жаром, что я перестала понимать, что происходит. Казалось, я парила в воздухе, чувствуя только его жаркие, порывистые толчки внутри.

— Адам, сынок, что тут, чёрт возьми, творится?! — я опешила, чувствуя, как Адам будто окаменел внутри меня. Выглянув из-под его плеча, я увидела… его мать? Какого хрена она тут забыла?