Глубокие воды (СИ) - Марухнич Фиона - Страница 7

— Но… — врач снова поднял взгляд, — Я позвонил вашему дяде, Адаму, и сообщил о трагедии…

Ненависть вспыхнула во мне мгновенно, прожигая всё вокруг. Дядя Адам. Ненавистный, отвратительный. Как я вообще могла его так любить? Предатель. Бросил нас… меня. А теперь он вдруг решил объявиться? Как пропал, так пусть там и сидит. Он мне больше не нужен.

Вдруг, меня осенило. А ведь это он во всем виноват! Именно он бросил нас! Возможно, этого всего и не случилось бы, если бы он простил отца за тот проигрыш. Отец бы не стал так пить, не продал бы особняк и всё, что у нас было. А сейчас… я вынуждена не только лишиться родителей, нормального детства, но и вообще какого-то будущего…

— И что? — резко спросила я, прожигая врача взглядом.

— Что? — он вздрогнул от моей резкости.

— Я сразу заявляю, я не буду жить с дядей. Не буду под его опекой. И если меня надо отправить в детдом, я готова. Только не с дядей. Точка.

Врач покачал головой.

— Ева, поймите, он ваш единственный родственник, кто согласился приехать, кто действительно волнуется…

Я фыркнула. Волнуется он, как же! Мразь.

— Нет. Я не буду под его опекой.

Врач, казалось, не слышал меня.

— Он скоро приедет, и вам нужно поговорить наедине.

Я прожгла его ненавистным взглядом. Что он себе позволяет?

Врач тяжело вздохнул.

— К вам гости. Ваша подруга - Катерина, кажется. Она узнала о трагедии и очень хочет зайти.

Катька… единственная, кто осталась со мной, несмотря ни на что. Единственный лучик света в этой кромешной тьме.

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как снова подступают слёзы. — Пусть зайдёт. Я… я очень хочу её увидеть.

Глава 6. Адам

Дым дорогой сигары медленно поднимался к потолку моего кабинета, закручиваясь в причудливые кольца. Это, пожалуй, единственное, что сейчас хоть как-то помогало мне отвлечься от вороха мыслей, терзающих сознание. Вчера Еве, моей племяннице, исполнилось шестнадцать. Шестнадцать лет… Кажется, совсем недавно она была маленькой девчушкой, обожавшей лазить ко мне на колени и рассказывать свои детские секреты. А я… я даже не соизволил приехать.

Чувствую ли я себя подонком? Наверное, да. Но, чёрт возьми, у меня просто не было другого выхода. Мой брат, этот беспечный идиот, загнал нас всех в такую глубокую яму, что я до сих пор не вижу из неё выхода. Он проиграл деньги. Чужие, огромные деньги. И те, кому они принадлежали, не привыкли прощать долги. Они дали мне выбор: смерть ему и, возможно, всей его семье, или… или я становлюсь их марионеткой.

Десять лет. Десять лет мои ночные клубы и казино будут не просто местом развлечений, а перевалочным пунктом для их грязных делишек. Десять лет я буду покрывать их, улаживать проблемы, брать всю вину на себя, если что-то пойдет не так. А брата… брата я больше не увижу. Таковы были условия. На Еву и её мать, по крайней мере, не было никаких чётких ограничений. Но я не мог рисковать. Я просто не мог допустить, чтобы они пострадали из-за долгов моего брата. Поэтому я обрубил все концы. Официально.

Конечно, я тайно слежу за ними. Знаю, что брат пропивает всё, что у него есть. Знаю, что он продал особняк, и теперь Ева живёт совсем не так, как раньше. Но лучше такая жизнь, чем никакой. Лучше бедность, чем пуля в голове.

Телефонный звонок вырвал меня из этих мрачных раздумий. Незнакомый номер. Я вздохнул и принял вызов.

— Да… понял, сколько нужно перевести?

Короткий ответ, и я сбросил звонок. Кривая усмешка тронула мои губы. Я уже много лет покрываю долги брата. Он даже не подозревает об этом, вечно пьяный и беспечный. Но тайные переводы денег на их содержание - это единственная возможность помочь им, не привлекая к ним внимание тех, кто жаждет расправы. Это мой способ защитить их, даже если они об этом никогда не узнают. Это моя плата за ту сделку с дьяволом, которую я заключил, чтобы спасти их жизни.

Дверь резко распахнулась, и в мой кабинет вошла Кристина, одна из танцовщиц. Её вызывающие наряды обычно оставались за пределами моего личного пространства, но сейчас она стояла передо мной в коротком, блестящем платье, которое едва прикрывало бёдра. Я не спорю, фигура у неё была отменная, но сейчас мне было не до секса.

Она подошла ко мне совсем близко, на высоких шпильках, покачивая бёдрами, и я тут же ощутил удушающий запах её духов - сладкий, приторный, он казался слишком осязаемым, заполняя собой всё пространство моего кабинета, где обычно всё было пропитано лишь моим присутствием, запахом дорогой кожи мебели, сигары и терпкого коньяка. Это вызвало во мне внезапное раздражение, будто кто-то нагло вторгся в мой личный кокон. Мне захотелось немедленно проветрить комнату, вытеснить этот навязчивый аромат.

Кристина наклонилась, и её крашеные в блонд волосы коснулись моего уха. Она шепнула, обжигая кожу горячим дыханием:

— Поедем сегодня к тебе? Или ты тут надолго застрял?

Я не ответил. Просто отстранился, взял её лицо в ладони и посмотрел в глаза. В этих васильковых глазах, на дне которых плескалась глубина, я видел лишь отражение собственной похоти. Ничего больше.

— У меня нет настроения… — сухо отрезал я.

Её лицо исказилось в недоумении, но она не отступила. Эта девица привыкла получать то, что хочет. Кристина зарылась пальцами в мои волосы, ощутимо сдавливая кожу головы, и потянула меня ближе к себе, впиваясь в губы требовательным, настойчивым поцелуем.

Я ощутил, как её язык нагло проникает мне между зубами, как жадно она пытается приласкать мой язык. Вкус алкоголя, смешанный со сладкой помадой, вызывал во мне смешанные чувства. С одной стороны, хотелось схватить её за задницу, нагнуть прямо на этом массивном столе из красного дерева и утолить свою животную потребность в тепле женского тела. Но с другой стороны, что-то внутри противилось этому. Сейчас я отчаянно нуждался в одиночестве, в тишине своих мыслей, в возможности переварить груз, который давил на меня.

А она продолжала ласкать меня, её рука скользнула вниз, к моей ширинке, умело и настойчиво пытаясь расстегнуть брюки. Да, я почувствовал возбуждение, как и всегда. Мне всего тридцать лет, я молод, здоров, и моё тело требует женского общества. Но сейчас… сейчас я не хотел этого. Это было что-то большее, чем просто отсутствие желания. Это было какое-то отторжение, на каком-то духовном уровне. Чушь конечно, но это было так.

Я резко оттолкнул её от себя, холодно произнеся:

— Не сейчас! Не сегодня.

Кристина отшатнулась, хлопая накрашенными ресницами, как глупая кукла.

— Почему? — обиженно пролепетала она.

Я смотрел на неё, на её идеально выбеленные зубы, на пухлые, накрашенные губы, на эти длинные, нарощенные ресницы, и не мог понять, почему она вызывает во мне лишь похоть, и ничего больше. Мне нравились блондинки, это правда. Но эта её искусственная красота… Она была как дорогая подделка, красивая снаружи, но пустая внутри. Она знала, что мне нравятся блондинки, и покрасилась, только чтобы понравиться.

Раньше, лет пять назад, меня бы это даже не волновало. Пустая или нет - мне было плевать. Я просто брал своё, трахал их так, как сам того хотел. Животная страсть, и многих это устраивало, пока они не начинали капать на мозги о свадьбе, детях, и "жить дружно и счастливо".

Тогда я просто находил другую. Но с каждой было одно и то же. Долго и счастливо, свадьба и желание почаще залезать в мой кошелёк, уже в качестве законной жены. Но почему-то в последнее время мне стало мало этого. Захотелось чего-то настоящего… Секс - это хорошо, но захотелось ощутить что-то большее, нежели недолговременная симпатия и похоть.

— Выходи, сегодня я не трахну тебя, иди работай…

Я увидел, как она надула губы, но тут же на её лице появилась слабая, лёгкая улыбка. Боже! Она готова так унижаться, ради того, чтобы остаться со мной? А если я привяжу её к батарее и буду трахать всю ночь, жестоко, больно, причиняя ей реальную физическую боль, она будет так же улыбаться? Пустая. Как и моя душа.