Глубокие воды (СИ) - Марухнич Фиона - Страница 78

Я сжал телефон так, что экран, казалось, треснет. Одиннадцать? Часом раньше? Эти ублюдки играют со мной, как с котёнком. Но я не поддамся.

Голос мой был холодным, как арктический ветер:

— Без проблем. Я буду там.

Марат хохотнул, и этот смех эхом отозвался во мне, разжигая ярость.

— Отлично. Кстати, отправлю тебе ещё одну фотку твоей красавицы. Такая хорошенькая, такая юная… Понимаю, почему ты не смог устоять перед такой красотой. Эти серые глазки, эти губки… М-м-м, просто мечта.

Я почувствовал, как кровь закипает в жилах, ярость накатывает волной, ослепляя.

Руки задрожали, но я стиснул зубы, выдавливая сквозь них:

— Что-то типа того. Только попробуй пальцем её тронуть, и я лично вырву тебе сердце.

Его смех стал громче, издевательским, как будто он наслаждался каждой секундой моей агонии.

— Ой, да ладно, Адам. А если она сама захочет потрахаться? Почему я должен отказывать малышке Еве в таком удовольствии? Она же не железная, а мы – джентльмены.

Эта фраза ударила, как пощёчина. Я представил Еву – мою Еву, с её упрямым взглядом и нежной кожей, – и понял: будь они самыми последними мужчинами на земле, она никогда бы не пошла на такое. Никогда. Она сильнее, чем эти твари думают. Она моя.

Вслух я только прорычал, стараясь не сорваться:

— Хватит болтать попусту. Подъезжайте уже скорее, и закончим с этим.

Я отключил телефон, швырнув его на приборную панель, и откинулся на сиденье, тяжело дыша. Влад смотрел на меня выжидающе, брови сдвинуты.

— Что там? С Евой всё в порядке? — спросил он, наклоняясь ближе.

Я кивнул, пытаясь прийти в себя, и открыл сообщение. Фотка загрузилась мгновенно, и мир сузился до её лица.

Ева сидела на краю какой-то кровати – простой, с помятым одеялом, – одетая в свободные джинсы и толстовку с зипкой, которая слегка расстёгнута на груди. Светлые волосы распущены, падают на плечи волнами, ноги поджаты, обхватывает их руками, словно защищаясь от мира. А в этих серых глазах – моих любимых серых глазах – горела ненависть. И страх. Ей было страшно, это было видно по тому, как она сжимала губы, по напряжённым плечам. Но она не сломлена. Ни капли. Я присмотрелся ближе: на её белом лице, чуть ниже скулы, краснело пятно от удара, уже наливающееся синюшным оттенком, как свежий синяк. Кто-то из них посмел поднять на неё руку.

Животная ярость вспыхнула во мне с новой силой, ослепляя, заставляя кулаки сжиматься. Захотелось найти их прямо сейчас и разорвать на части – голыми руками, медленно, чтобы они корчились в агонии. Уничтожить. Но я не мог. Ещё не знал, где она, куда её увезли.

Было рано их убивать, хотя каждая клетка тела кричала:

«Сейчас! Немедленно!»

Я глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, и повернулся к Владу, протягивая телефон.

— Как видишь, — выдавил я, голос дрожит от еле сдерживаемой ярости. — Она держится. Но эти твари…

Влад взял телефон, всмотрелся в экран, и его лицо потемнело. Он кивнул, проводя пальцем по изображению, словно пытаясь стереть этот синяк.

— Вот оно, то самое. Удар, о котором говорила Катя. Прямо по лицу, сволочи. Она выглядит… крепкой, но чёрт, Адам, это же кошмар.

Я забрал телефон, уставившись на её фото ещё раз, и ярость смешалась с отчаянной нежностью. Она ждала меня. Держалась ради меня.

— Они заплатят за каждый её волосок, упавший с макушки, — прошептал я, сжимая челюсти. — За каждый синяк, за каждую слезу.

Мельком взглянул на часы, и увидел, что остался час до приезда этих отморозков. Ярость клокотала во мне, но я понимал, что должен держать себя в руках.

— Нужно быть готовым к чему угодно, Влад, — сказал я, выходя из машины. Ноги слегка подрагивали, но я заставил себя идти ровно. — Они играют с нами, и нам нужно сыграть в их игру.

Влад вздохнул и вышел следом.

— Знаю, знаю, герой. Но ты не переигрывай, ладно? А то я за тебя переживаю.

Он иронизировал, но в его глазах плескалась тревога. Я кивнул, не в силах выдавить из себя даже подобие улыбки.

Мы двинулись к входу в "Белый Тигр". Неоновые огни ослепляли, музыка била по перепонкам ещё на улице. У входа стояли два громилы из охраны, которых я знал лично. Они расплылись в фальшивых улыбках и пропустили меня без очереди.

— Добрый вечер, Адам Александрович. Рады видеть, — пробасил один из них.

Но тут, откуда ни возьмись, выскочил какой-то смазливый хлыщ в дорогом пиджаке и с прилизанными волосами.

— Эй, а чего это он без очереди? Я тут вообще-то давно стою! Или у нас для избранных вход?

Я скрипнул зубами. Сейчас здесь не хватало только этого…

Сзади послышался шёпот, непрошеный и назойливый. Посетители, наверняка знакомые, перешёптывались, и это чёртово внимание сейчас было совсем не к месту. Хотелось свернуться калачиком в собственном мирке, зарыться в кокон, чтобы ни одна живая душа не смела потревожить. А ещё лучше – запереться в этом коконе с Евой и послать к чёрту весь этот мир.

— Это же Адам… владелец клуба…

В моих жилах закипала кровь, но я медленно повернулся к выскочке, окинув его ледяным взглядом. Этого было достаточно.

Я повернулся к охране и коротко бросил:

— Этого – в чёрный список. Больше его сюда не пускать.

И, не дожидаясь ответа, резко развернулся и вошёл в клуб, петляя между столиками и танцующими людьми. Моя территория, где я был королём, сейчас, как никогда, казалась мне клеткой.

Влад поспешил за мной.

— Ну ты и зверь, — пробормотал он, стараясь разбавить обстановку. — Чувак, считай, легко отделался.

Я остановился, повернувшись к нему.

— Пусть спасибо скажет, что не убил. Сейчас у меня нет желания быть любезным. Только убивать.

Влад усмехнулся, но в его глазах читалась тревога.

Как раз перед тем, как спуститься по лестнице в свой кабинет, мне преградила путь Кристина. Твою мать, что им всем от меня нужно?!

Она, как всегда, была одета вызывающе: короткое платье с глубоким вырезом, высокие каблуки, тонна макияжа.

— Адам, дорогой, — промурлыкала она, виляя бёдрами. — Я тут хотела поговорить насчёт повышения зарплаты. Я же тут пашу за всех!

Она обвела рукой своё декольте, словно это было главным аргументом. У меня не было ни малейшего желания слушать её сейчас.

— Кристина, не сейчас. Не до тебя, — отрезал я, пытаясь обойти её.

Но она схватила меня за руку. Влад бросил на неё косой взгляд.

— Что с тобой? Ты такой напряжённый. Не хочешь немного расслабиться?

Неужели она всерьёз рассчитывает на что-то вроде... расслабиться?

Волна омерзения окатила меня с головы до ног. Кристина, конечно, была красива и доступна, но сейчас, когда я думал о Еве, все эти накрашенные куклы казались мне какими-то особенно… пластмассовыми.

Вспомнил, как нежно и сладко пахла моя девочка, какой дурманящий, сводящий с ума вкус был у неё.

Сожрал бы её. Снова и снова.

Член взбесился, в момент окаменев от одного лишь воспоминания о ней. Не хочу без Евы, и видеть эту чёртову жизнь без моей маленькой Евы не хочу.

Снова глянул на Кристину.

В прошлом наши отношения с ней были выгодны нам обоим: секс, подарки, деньги. Но сейчас это казалось мне чем-то мерзким и неправильным.

И внезапно я почувствовал острую, болезненную любовь к Еве – к этой маленькой дикарке, которая посылала меня ко всем чертям, никогда не хотела от меня ничего брать, не хотела моей опеки. Но когда мы стали близки, её единственное желание было – это я сам. И это было чертовски приятно, неправильно, порочно, ведь мы родственники, но настолько приятно, что я не мог, я не имел права не спасти своё маленькое сокровище. Я должен спасти Еву любой ценой.

— Всё это в прошлом, Кристина, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Я отодвинул её в сторону и спустился по лестнице в свой кабинет. Влад последовал за мной, качая головой.

Оказавшись внутри, Влад вздохнул, и по его лицу пробежала тень беспокойства.

«Геройством тут делу не поможешь,» — как бы говорили его глаза. Я понимал его, но сейчас меня переполняла одна лишь мысль: месть. И спасение Евы.