Его сводная победа - Веммер Анна - Страница 11

– Может, ты и права. Совпадений многовато.

– Если хочешь знать мое мнение: братик появился у вас неслучайно.

– Но даже Самойлова не способна отправиться в прошлое и сделать так, чтобы у папы появился сын. Узнать бы наверняка… но как?

Я подхожу к окну и вижу на парковке, рядом со своей машиной, старую развалюху Марка. Ее перегнали с парковки ТЦ, и теперь она служит напоминанием о том, что в размеренную жизнь вмешался хаос.

Хотя когда-то я жила в том же хаосе, что и Марк. Смутно помню то время, но мы не всегда были богаты. И не встреть мама отца, я вполне могла ездить на такой же старенькой отечественной машине, а вместо звезды фигурного катания быть студенткой медколледжа и работать в ночь, чтобы накопить на летнюю поездку к морю.

И тут мне в голову приходит интересная мысль.

– Давай я тебе позвоню позже, лады? Надо кое-что срочно сделать.

– И сбрось мне его фотку!

– Лена!

– Что?!

Подруга смеется и отключается. Если я не покажу, как выглядит Марк, Ленка залезет на сосну напротив его окон.

Пока папа отчитывает Марка за сексуальную неразборчивость, а мама бдит, чтобы я не добыла компромат, я спускаюсь на парковку и наудачу дергаю ручку машины. Конечно, никто и не подумал ее запирать. Я и свою-то не запираю, когда она на парковке у дома.

Внутри срач. Я бы сказала, Срач с большой буквы. Он реально жил в машине. На заднем сиденье – вещи, вода, какие-то пакеты еды быстрого приготовления, небольшой чайник.

Мне даже жалко Марка. Представить не могу, как одиноко и страшно ему без родных, жилья и шансов на нормальное будущее. Почему он так упрямится, когда папа предлагает помощь? Я бы вцепилась в эту возможность обеими руками, даже если бы ненавидела предлагающего поддержку всем сердцем. Очень странный парень.

Порывшись в бардачке, я нахожу то, что искала: его телефон. Конечно, он запаролен, но при помощи иголки я вытаскиваю симку и прячу в карман. А потом, убедившись, что меня никто не видит, возвращаюсь домой.

Если вставить симку в другой телефон и немного повозиться, можно восстановить переписку в некоторых мессенджерах. Я надеюсь, Марк не настолько продвинутый, чтобы об этом думать.

– А ты не очень общительный мальчик.

Переписки восстановлены, но в них нет ничего, что указывало бы на знакомство с Самойловой. Все же я склоняюсь к тому, что они не были знакомы. По крайней мере, до того, как я нашла Марка. Совпадения ведь случаются, видеть в них заговоры – большая ошибка.

Очередной чат заставляет меня выпрямиться. Это не переписка с Самойловой, но уж лучше бы была она.

«Ты деньги достал?» – спрашивает неизвестный собеседник.

«Еще нет, Лех, я в больнице, как я тебе их здесь достану? Выпишут, займусь».

«Время, Марк! У тебя есть, а у Андрюхи его нет. Ты придумал, как найти бабки?»

«Есть одна мыслишка. Но я уже сказал, из больницы я ничего не сделаю. Надо впарить эту хрень повыгоднее. Кажется, единственный идиот, который способен дать за нее бабок, это тот, у которого придется жить».

Паршивый день

Марк

Паршивый день. А ведь казался таким многообещающим.

Ненавижу чувствовать себя идиотом, а Серебров – человек, который хорошо умеет это чувство вызывать.

– Не пришло в голову, с чего вдруг чемпионка-хрен-знает-какого-чемпионата запала на тебя с первой же встречи?

– Только не говори, что никогда не трахался с симпатичной девчонкой на первом свидании, – бурчу я.

– В то время как на меня завели дело? Нет.

Туше. Крыть нечем. Я угрюмо молчу весь вечер, пока новоявленный папаша меня распекает. Хорошо, что в машине был регистратор, иначе я оказался бы в полной заднице. Но плохо, что теперь, во-первых, с меня не будут спускать глаз, во-вторых, и самому придется подозревать в подставе каждого, кто подходит слишком близко.

Не то чтобы я к этому не привык. Просто правила игры непрозрачные.

– Значит, теперь будешь ездить с водителем, и без моего одобрения ни шагу. Пойми ты, Марк, на кону твое будущее! Не принимаешь меня – твое право. Хочешь делать все назло – пожалуйста. Но подумай о том, как ты хочешь провести жизнь. С судимостью? Уверен?

Продолжаю молчать, хотя на языке вертится все, что я думаю о жизни, в которой заступиться за девчонку означает присесть на нары. В какой-то момент я даже готов рассказать Сереброву об Андрее. Я почти решаюсь, но…

– Все, иди. Сделай одолжение, думай в следующий раз головой, а не тем, чем ты думал сегодня.

И момент оказывается упущен. Почему-то слушать, какой я безответственный и наивный, неприятно. Не только потому что я отвык, когда меня отчитывают, но и потому что в деле замешана девчонка. Вот посмешище-то.

Одно утешает: я трахнул чемпионку-хрен-знает-какого-чемпионата. За это где-то должны давать очки.

Дико хочется жрать. Время уже за полночь, но на кухне наверняка найдется что-нибудь съестное. Вообще, я отлично справляюсь с чувством голода. Но зачем же мучить себя, раз уж Серебровы любезно предоставили свой дом в мое полное распоряжение, да еще и заперли меня здесь.

Пройдя на кухню, я сразу же лезу в холодильник, не замечая на высоком стуле за кухонным островом одинокую хрупкую фигурку.

– Наслаждаешься новой жизнью?

Ма-а-а-атерь, да ее голос можно в лимонад добавлять вместо льда. Еще не хватало здесь сестрички. Что, завидует, что секс сегодня перепал прямой конкурентке?

– А ты умеешь жить с удовольствием, Марк.

– Хочешь, тебя научу?

– Сам признаешься, или мне придется?

О, колбаса.

– Чего?

Я даже забываю, зачем полез в холодильник. Манящая палка сырокопченой колбасы так и остается невостребованной. Прикрываю дверь и смотрю на Элину, пытаясь понять, о чем она. Но слабого света из холодильника не хватает, чтобы понять, что означает выражение ее лица.

– Ты не просто так согласился здесь жить. Тебе нужны деньги для каких-то темных делишек. И ты собираешься взять их у отца. Думаешь, он такой идиот, или планируешь сделать это тайно?

Сердце предательски екает. Откуда она знает? Черт, я не собирался брать деньги отца, я хотел продать машину и при помощи Сереброва перекантоваться, пока не заработаю на новую. Но Элина цедит это с таким презрением, что мне мгновенно перестает хотеться оправдываться. Черт возьми, в конце концов, ее семейка мне должна.

– Мои дела тебя не касаются.

– Ты прав, – неожиданно улыбается она.

И это настораживает.

– Пойду, расскажу все тому, кого они касаются. Папе. Он будет очень рад услышать, что какой-то Андрюха очень ждет деньги.

– Стоять! – рычу я.

Сам от себя не ожидаю, но хватаю Сереброву за руку и вжимаю в холодильник. Теперь я могу ее рассмотреть. Она нервно облизывает губы, даже не понимая, в какой опасной близости от меня находится.

Как тебе везет, малышка, что ты моя сестра. Я бы предпочел той чемпионке совсем другую…

– Ты рылась в моей переписке? Не много ли ты на себя берешь? Как ты вообще включила телефон?

Она явно собой гордится. Смотрит торжествующе, как будто выиграла в лотерею миллион. Наверное, так же она смотрела с пьедестала на своих соперниц. Но обыграть меня будет сложнее, чем малолеток в блестящих платьицах.

У меня есть смертельное оружие против Элины Серебровой. Видит бог, я не собирался им пользоваться.

– Еще раз залезешь в мои переписки – я закопаю тебя под ближайшей елкой, поняла?

Она открывает рот, чтобы возразить, но я зажимаю его ладонью. У нее горячая и бархатистая кожа. От прикосновения меня словно бьет током. Зрелище очень возбуждающее. И я в буквальном смысле испытываю к себе отвращение. Соберись, Марк, соберись! Сестра – это табу!

– А если я недостаточно доходчиво объясняю, то мне тоже есть что рассказать папе. Ты, кажется, говорила, что не знаешь парнишу, который едва не лишил тебя зубов. Что скажет папа, когда узнает, что его девочка-чемпионка, умница и отличница, соврала?