Газлайтер. Том 39 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 31

Масаса и Гвиневра переглядываются. Мне сразу становится ясно: протокол пока что не запущен официально, да и Хоттабыч вряд ли собирается запускать его по всем правилам — а то ещё всплывёт на поверхность, что он посеял Печать. Значит, время на подготовку у меня есть.

— Ты вправе это требовать, конунг Данила, — кивает Масаса вопреки той переговорной позиции, которую занимает, да и Гвиневра ограничивается согласным кивком.

И всё же девушки выглядят печальными: Хоттабыч сегодня проиграл, и понятно, кому за это прилетит. Мне становится жаль красавиц, и я решаю спасти их от наказания — заодно подкинув Хоттабычу другого козла отпущения.

— Действительно, — киваю я, — спасибо, что лорд Ясен как-то обмолвился при мне: протокол может быть запущен исключительно решением Правящего совета. А значит, именно перед Советом я и должен предстать, а не играть в закулисные страшилки.

Гвиневра и Масаса заметно расцветают. Я только что дал им отличный и вполне легальный выход — перевести стрелки на Ясена. Воспоминание с моими словами становится для них лучшим доказательством того, будто болтливый друид и стал причиной, по которой интрига Хоттабыча не сработала и не могла сработать в принципе.

Бедняга Ясен. Скоро Председатель будет топить тобой свою баню.

На этом довольные леди и покидают Кузню-Гору. А я передаю всю подоплёку ситуации Маше, и бывшая княжна Морозова звонко смеётся по мыслеречи. Люблю, когда жёны веселятся.

— Классно ты придумал, Даня, — поддерживает брюнетка, и тут же её голос становится серьёзным. — А что ты думаешь насчёт этого протокола? Что хочет получить Хоттабыч?

Я ещё во время посиделок с Масасой и Гвиневрой разложил всё по полочкам:

— Председатель хочет получить Печать от того карманного измерения. Похоже, за пропажу артефакта даже ему может прилететь от Совета. Иначе он не стал бы рисковать и угрожать протоколом «Равновесие» без официального запуска.

Маша хмурится:

— Он придумал это как пугало для тебя.

Я усмехаюсь:

— Да. Может, он ещё что-нибудь придумает, конечно. Но вполне возможно, что он всё же официально потребует ввести протокол, и тогда мне нужно будет засветить его ошибку да сделать так, чтобы Совет с ним схлестнулся.

— Звучит как сложный план.

— Но не невозможный, — усмехаюсь я. — Осталось продумать детали.

— Кстати, Даня, Ольга Валерьевна хотела с тобой поговорить лично.

— А, хорошо.

Позвонить великой княжне занимает ровно две минуты.

— Данила Степанович, вы готовы выступить на Ассамблее Лиги Империй через полторы недели? — сразу переходит к делу Ольга Валерьевна, без раскачки и вступлений. Но тут же, словно спохватившись, добавляет: — Я просто знаю, что вы занятой человек, потому и спрашиваю вот так, сразу.

— Спасибо за оперативный подход, Ваше Высочество, — любезно отвечаю я. — Значит, уже через полторы недели? Мне нужно что-нибудь заранее прочитать?

— Сценарий на триста страниц, — следует ответ.

Я моргаю, но куда деваться — будем учить.

Вскоре Маша действительно приносит этот талмуд. Я сажусь его штудировать, углубляюсь, вчитываюсь, пытаюсь выловить логику Ассамблеи, как тут снова без стука — дверь ведь ещё так и не поставили — заваливается Ледзор.

— Ну что, шеф, по Тэнейо, хо-хо?

— Что-что… — вздыхаю я и достаю из ящика стола портальный артефакт. — Давай уже решим этот вопрос. Ты знаешь, куда переноситься?

— Да, координаты у меня в голове, — морхал тычет себе в висок. — Чилийский кабак в захолустье. Там Тэнейо обещал зависать, дожидаясь нас.

— Он что, пьёт?

— Хрусть да треск, ни в жизнь!

— Ну и странное у него времяпровождение, — хмыкаю я. — Сидеть в чилийском кабаке да ещё и трезвым.

И мы переносимся вдвоём в Новый Свет.

Окрестности Кузни-Горы, Та Сторона

Света приводит Грандбомжа на поляну, где они вместе с Настей уже постелили скатерть для пикника и расставили закуски. Туда же Настя заранее привела Принцессу Шипов, конечно же специально.

— Ой, какая неожиданная встреча! — притворно удивляется Светка. — Грандик, так это же твоя возлюбленная! Давай садись рядом и поухаживай за ней. Налей клюквенного сока!

Грандбомж послушно садится на скатерть рядом со стальной леди, наливает сок в стакан и протягивает его Принцессе. Однако её протянутая рука-конус протыкает стакан вместе с рукой Грандбомжа.

— Забудьте про сок, — вздыхает Настя, сразу поняв, что идея была так себе.

В итоге Светка быстро перестраивает план: поручает Принцессе резать сыр рукой-конусом, а Грандбомжу — кормить свою возлюбленную с ложечки шоколадной пастой. Ради этого Принцесса усилием воли отводит забрало в сторону, обнажая точёный женский подбородок и чувственные губы.

— Вкусная, — протягивает Принцесса Шипов. — Ещё.

И Грандбомж послушно продолжает кормить её с ложечки.

Настя смотрит на происходящее с волнением, теребя край майки:

— Кажется, свидание всё же получилось!

Света тоже явно довольна:

— Для начала — сойдёт.

Новый Свет. В моём прошлом мире этот материк назывался Южной Америкой, но здесь это название никого не интересует. В основном его населяют народы, которых в моём мире называли индейцами и которые здесь не были истреблены испанскими конкистадорами. Впрочем, и испанцы свой кусок всё же отхватили — тому доказательство королевство Чили, в одну из деревенек которого мы с Одиннадцатипалым и переносимся.

Заходим в кабак. Внутри почти пусто. У барной стойки стоит чилийская девушка лет девятнадцати — гибкая, лениво покачивающаяся, с отработанной пластикой тела; вырез на платье выставлен напоказ не случайно, а как рабочий инструмент. Взгляд цепкий, оценивающий, поза открытая и обещающая, вся она — настроенная на клиента и на сделку. В глубине зала ещё болтается пара пьяниц.

— Надеюсь, бывший король майя — это не кто-то из присутствующих? — спрашиваю я Ледзора.

Тот чешет бороду и фыркает:

— Конечно, нет. Видимо, Тэнейо ещё не пришёл. Давай подождём его здесь, граф.

Мы едва успеваем усесться у окна, как почти сразу к нам дефилирует чилийская путана и с профессиональной, отточенной улыбкой произносит:

— Как насчёт развеяться, сеньоры? — она поочерёдно оглядывает нас, оценивающе и без стеснения.

Я отвечаю с такой же вежливой улыбкой — мама учила быть вежливыми со всеми:

— Спасибо, сеньорита, но мы здесь по делам.

В этот момент в кабак с громким хлопком двери вваливаются трое небритых чилийцев в белых деловых костюмах. Усаживаются у противоположного окна, шумно, демонстративно. Один из них бросает в сторону девушки:

— Эй, чика! Иди к нам. Чего там торчать⁈

Она даже не смотрит на него. По-прежнему лениво и попеременно задерживает взгляд то на обнажённом торсе Одиннадцатипалого, то почему-то на моих ушах, и небрежно отвечает через плечо:

— Я разговариваю с сеньорами. Не видишь?

— Мы с вами в общем-то всё обсудили, сеньорита, — замечаю я.

Но чилийцы переглядываются и вскочив всей гурьбой топают к нам, расстегивая на ходу белые пиджаки. По золотым цепям на шеях и пистолетам за поясами видно — местные бандюганы, привыкшие решать вопросы числом и наглостью.

— Эй, вы! — гримасничает один из них. — Почему пристаете к нашей чике?

Я даже не меняюсь в лице. Не трачу время на разговоры. Бью по ним псионическими импульсами — грубо, коротко, без всякого изящества, сметая щиты.

— Доны, идите поваляйтесь в грязи за забором, со свиньями, — произношу спокойно. — Только предварительно поблагодарите сеньориту за то, что она своей красотой скрашивает это серое место.

Чилийцы, как по команде, лезут в карманы, достают мятые купюры и суют их офигевшей путане. После чего разворачиваются и послушно уходят.

Я поворачиваюсь к девушке. Та тут же, с радостной улыбкой, распихивает банкноты в вырез декольте, быстро и сноровисто.

— Всего доброго, сеньорита, — киваю я.