Газлайтер. Том 39 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 45

— Солнце свято! — вопит поражённый Зенит.

Я тут же по мыслеречи ему сообщаю:

— Выключи шары. Они всё ещё оранжевые и могут сдетонировать. Пока Крист занят моими людьми, у тебя есть немного времени.

Зенит кивает и сразу бросается к люменам. Я вместе с Ледзором подхожу к окну и смотрю вниз. Там Грандбомж и Принцесса Шипов уже обрушивают атаки на Криста, не давая ему ни секунды передышки. Крист пытается отбиваться световыми копьями, швыряет их сериями, потом резко меняет тактику. Формирует огромный световой ковш и пытается накрыть Грандбомжа — тот сейчас в облике кровавого спрута-кайдзю. Но Принцесса Шипов тоже не стоит столбом. Её стальные руки удлиняются, трансформируются, и она выстреливает стальными хлыстами. Хлысты разрушают световой ковш на куски.

— Эх, сейчас замочат его, — вздыхаю я.

— В Легион хотел, граф? — понимающе кивает Ледзор.

— Угу.

Да, мятежного гелионта еще как стоило бы отправить в Легион. Потенциал у него огромный, да ещё редкий солнечник. Ух, Жора аж проснулся. Но, похоже, не судьба. Живым его взять у четы Кровавой Луны не выйдет — слишком он крут. Да и я могу его только замочить, но не пленить. Эльдорадо действительно пестует сильных Грандмастеров.

Но моя кровавая парочка тоже не из теста сделана. Грандбомж находит по-настоящему оригинальный ход. Все его тело-спрут внезапно раздувается, резко, до предела, а затем буквально рассыпается ливнем крови, который накрывает Криста с головой. Ещё в полёте водопад крови закручивается, смыкается, и Крист оказывается заключён в плотный пузырь, беспомощно плавая внутри, словно в багровой капсуле.

Принцесса Шипов будто только этого и ждала. Она словно сама взрывается сталью и обрушивает в этот пузырь целую тучу стальных копий, разом нашпиговывая Криста насквозь. Пробитый пузырь взрывается, кровь разлетается в стороны, и разорванный со всех сторон Крист падает на землю уже мёртвым. Световой доспех такого штурма не выдержал.

Грандбомж медленно собирается обратно. Вся его кровь, разлитая по площади, постепенно стягивается, возвращаясь в регенерирующее тело.

— Хрусть да треск! — ошеломленный Ледзор уронил нижнюю челюсть на пол. — Граф, ты видел⁈ Нет, ну ты видел⁈

Я тоже немного прифигел от такого комбо супружеской четы.

— Вот это я понимаю — «муж и жена одна сатана», — хмыкаю.

— Действительно, дьяволы. Они оба — настоящие дьяволы, — Одиннадцатипалый качает головой, а потом вдруг расплывается в широкой улыбке, пряча её в бороде. — Надо бы нам с Кострицей и с ними на двойное свидание сходить, хо-хо!

Тем временем Зенит сзади ругается, не отрывая взгляда от шаров:

— Солнце немилостивое! Король Данила, Крист там еще жив?

— Нет, мои люди от него мокрое место не оставили, — с гордостью сообщаю, возвращаясь к главе Эльдорадо.

— Очень жаль, потому что Крист оставил медленную детонацию, — Зенит указывает на порозовевшие люмены. — Через десять минут весь Эльдорадо взлетит на воздух.

— Хрусть да треск! Старик, ты же глава этой секты! Неужели не можешь свои шарики приструнить⁈ — удивляется Одиннадцатипалый.

Зенит мрачно косится на морхала:

— Могу, но на это требуется двадцать минут. У нас их нет.

Я смотрю на темнеющие шары, погубившие десятки рыцарей и это не предел:

— Интересная головоломка.

— Хрусть да треск! Граф! Может мигнем⁈ — Ледзор по мыслеречи намекает на легионера-портальщика.

Но этот вариант, конечно, я оставляю напоследок. Слишком много людей в акрополе, и если есть вероятность спасти их, то стоит попытаться. Да я уже и Царю Борису сообщил про Эльдорадо, а если тут останутся одни руины, то потом придется объясняться. Впрочем, легионер-портальщик еще как пригодится.

— Что ж, до скорого, — произношу я, хватаю люмены друидскими лианами и «включаю» легионера-портальщика. Вместе с краснеющими шарами я мгновенно переношусь в небо над Эльдорадо. Ещё пара прыжков вверх — и вот мы уже в облаках. Я и готовые взорвать полнеба красные шары.

Знаете, я уже испробовал десятки Даров. Сам я при этом и физик, и Пустотник, и даже Лорд-Демон. Мне есть что сказать о преимуществах и слабостях разных путей. Некромаги, пожалуй, в большинстве своём самые опасные. Темники — самые разносторонние. Кровники — самые недооценённые. Целители — чаще всего самые необходимые. Но при всём этом я никогда не забываю, кто я есть на самом деле. В этом и заключается секрет успеха — помнить, кем ты являешься. Всегда.

Итак, телепат я или не телепат? А если вспомнить, какой именно? Хех. Это будет весело. Паря на огромной высоте, я оказываю ментальное давление на люмены — сразу на все десять. Пробиваю ментальные щиты, которыми обвесили шары, и утаскиваю сознания люменов в Астрал, полностью отрывая их от физических оболочек.

И вот я уже в Астрале, окружён светящимся серым туманом. Из его клубов выступают могучие светящиеся фигуры. Они встают вокруг меня — озадаченные, растерянные, несмотря на всю свою силу Грандмастеров и годы серьезных тренировок. Я смотрю на них и усмехаюсь:

— Добро пожаловать в Легион, гелионты.

Глава 18

Кузня-Гора, Та Сторона

В новую мастерскую Гумалина заглядывают Зар и Дед Дасар. Не стучатся — в этом каменном чертоге стучаться бессмысленно: двери и стены каменные, и звука стуков о гранит просто нет. Тяжёлые каменные створки раздвинуты, защитные поля опущены наполовину, сигнальные руны мигают в дежурном режиме. Это значит, что хозяин внутри. Сам Гумалин не показывается, только слышны рабочие звуки в глубине чертога.

— Эй, Трезвенник! Покажись! Мы тут по делу! — гремит звонко Зар, дроу-лорд, один из главных чиновников Багровых Земель и товарищ казида по бане.

Где-то за массивными установками всё грохочет, скрежещет и шумит. Что-то тяжёлое падает, что-то с металлическим визгом поднимается обратно. В воздухе висит запах раскалённого живого металла, алхимических смесей и зелий-катализаторов. Дальше громоздится тяжёлая установка из Живого металла, явно активная, и что-то грохочет поршнями.

— Трезвенник! — громко орёт уже и Дед Дасар.

Грохот стихает. Сначала уменьшается, потом переходит в ритмичное постукивание, затем — в приглушённое жужжание. И только после этого из-за нагромождения станков и конструкций появляется сам растрёпанный карлик. Только почему-то ростом он с самого Деда Дасара.

— Ты почему вдруг вырос? — удивляется Зар, приподнимая брови.

Гумалин выходит полностью. Из ног его торчат артефакты-ходули из Живого металла. Они выглядят грубо, но функционально: сегментированные, с амортизирующими сочленениями и стабилизаторами. При каждом шаге металл едва слышно перестраивается, подстраиваясь под нагрузку.

— Если бы только вырос… — опешил Дед Дасар. — Что это за тентакли, бородач?

Из широкой казидской спины торчат металлические щупальца. Целый пучок: на концах отростков закреплены различные приборы — отвёртки, клещи, резаки, зажимы, тонкие манипуляторы, какие-то совсем непонятные инструменты. Щупальца движутся сами по себе, словно имеют собственную волю: одно поправляет рычаг на станке, другое убирает лишний провод, третье протирает линзу датчика. Всё это выглядит так, будто спина Гумалина — это отдельное существо, занятое исключительно работой.

— Рабочие инструменты, — фыркает Трезвенник. — Не видите, что ли? Принцесса Шипов показала шефу склады с артефактным оружием, которое можно приращивать к телу. Всякие мечи, топоры… А я немного модернизировал и расширил подход также и на функциональные вещи.

Дед Дасар хмыкает, разглядывая конструкцию с откровенным интересом: — Это у тебя, значит, комплекс неполноценности? Из-за этого ты ноги-то себе и нарастил?

Гумалин спокойно объясняет, хотя один металлический отросток и потянулся было состричь бороду Деду Дасару ножницами, и тому пришлось отскочить: — Много ты понимаешь! Тут все полки высокие. Ты вообще представляешь, как мне неудобно до всего дотягиваться? То лестницы таскай, то на ящики вставай, то подпрыгивай. Вот поэтому я и прирастил себе ходули. Это временно.