Где моя башня, барон?! Том 4 (СИ) - Харченко Сергей - Страница 26

Когда полицейский отошёл к своему столику, который находился в дальнем углу, Каменский выдохнул.

— Совсем забыл, что надо было сменить внешность раньше, — тихо произнёс он. — Так на чём мы остановились?

— Насчёт плана, — напомнил я. — Я спросил про магические камеры.

— Ах, да… Есть там левое крыло, которого не указано в плане здания. О нём даже не все в участке знают. Вот там и держат особо опасных, — кивнул информатор.

— Расскажите подробней, как туда можно пробраться. Мне нужно вытащить своего друга, — произнёс я.

— Он преступник? Если преступник, то я тут вам ничем… — выдавил Каменский.

— Наоборот, он ненавидит преступников. И не совсем обычный, я бы так сказал. Его хотят забрать в лабораторию, поэтому я хочу успеть его вытащить.

— Всё бы этим выродкам помучать кого-то, — процедил Каменский, заблестев взглядом. — Я помогу вам. Слушайте внимательно. Но сразу скажу, это сделать будет непросто.

Вкратце он описал план здания. В целом несложно, я всё запомнил. Главное, пройти через решётку и охрану, затем добраться до дальних камер. Только у двух из них антимагические стены. Там я найду Гоба. И как это сделать я уже догадывался.

— Правда, следует подождать, — предупредил Каменский.

— Я не собираюсь это делать, мой друг в опасности, — объяснил я ещё раз.

— Да-да, я уже слышал это. Но вы не пройдёте через контур, — встревоженно посмотрел на меня информатор. — В общем, долго объяснять, что это. Скажу вкратце — это барьер, через который могут пройти лишь те, кто работает в участке. Он как раз на уровне с той решёткой и находится.

— Вы мне дадите на время этот артефакт? — посмотрел я на куб, который сжимал в руке Каменский.

— За отдельную плату, — улыбнулся он. — Сами понимаете, я на пенсии. Тыщонка бы не повредила.

— Хорошо, — согласился я, доставая то, что у меня осталось. — Это аванс. Остальное — после того как вытащу друга.

— Если бы за вас не поручился Алексей Сергеевич, я бы послал вас куда подальше, — Каменский выдавил улыбку. — Но я вам доверяю. Потому что доверяю Алексею Сергеевичу. Учтите это.

— Конечно. Всё понимаю прекрасно, — кивнул я. — Так что там с барьером?

— Через три часа будет перезагрузка системы. Меняется смена и охранная система перезагружается. У вас есть ровно минута, чтобы проскользнуть к камерам, вытащить своего друга и выйти обратно.

— Успею, — уверенно произнёс я.

Зачем ему говорить, что я не собираюсь проходить ещё раз через барьер. Возвращаться? Пф-ф-ф. Я решил поступить по-другому.

— Понял, — я засёк время на телефоне, поставив сигнал. — Осталось получить артефакт. И нужно понять, как им пользоваться.

— Конечно, — пристально посмотрел на меня Каменский. — Когда уйдём из кафе, сразу и передам. Не хочу светиться перед бывшими подчинёнными.

Мы посидели десять минут, испробовав пирожков с картошкой, которые нам так нахваливал полицейский. Честно скажу — вообще не идут ни в какое сравнение с шедеврами Тамары Павловны. Тесто пресное, начинка недосоленная.

Чуть позже мы покинули кафе, отошли за угол. И Каменский передал мне куб. передал, как его использовать. Ничего сложного. Сжимаешь, держишь артефакт, представляешь, что хотел бы изменить, и он трансформирует лицо. Отпускаешь — и к тебе возвращается прежний облик.

Правда, есть и минусы. Трансформация — на определённом этапе достаточно болезненная процедура. Чем дольше в другом образе, тем быстрей бьётся сердце. Если слишком долго провести в таком состоянии, можно и кони двинуть.

Вслед за артефактом Каменский передал свёрток. В нём была его полицейская форма с погонами майора. Затем он вручил удостоверение, затем клочок бумаги и пожелал удачи.

— Ну всё, встречаемся по адресу на том листке. Я буду вас ждать, — он проводил меня тревожным взглядом.

Ну а я решил до нашествия на участок наведаться к одной барышне. Потом будет совсем не до этого.

Вызвал такси и понял, что столичные цены ох как далеко не хабаровские. Полсотни рублей, чтобы проехать четыре квартала, да ещё постоять в пробке минут двадцать. Ну это уж слишком, даже для меня, щедрого.

Тем более таксист всю дорогу молчал и всё время с кем-то спорил по телефону насчёт тарифов на перевозку.

Я вышел по нужному адресу, расставаясь с полтинником. И сразу же увидел Марьяну. Она шла по другой стороне улицы, виляя бёдрами. В дорогом светлом платьице, обтягивающем изумительную фигуру. На плече красотки белая сумочка.

Ну а с ней под ручку семенил плюгавый носатый урод. Он кое-как доставал стройной девушке до плеча и всё смотрел как кот на сметану в её откровенное декольте. Гнусавым голоском он шептал Марьяне, а та заливалась румянцем и улыбалась.

Вот этот урод дал ей тугую пачку денежных купюр, и Марьяна поцеловала его в прыщавую щёку. Просто мерзость. Как она могла поменять Шишакова на такого недомужика.

Мелкий толстосум между тем исчез в комфортабельном автомобиле, который сорвался с места. Ну а Марьяна помахала ему ручкой. Когда она добралась до ступеней, я её встретил.

— Массаж нынче дорогое удовольствие, верно? — ухмыльнулся я, преграждая путь брюнетке.

— Вы следили за мной? — внезапно побледнев, прошептала Марьяна. — Подождите, ваше лицо мне очень знакомо. Где я вас видела?

— В Хабаровске, — напомнил я ей. — «Горячие булки Марьяны». Союз охотников Хищник.

— Точно, — охнула брюнетка. — Вот так встреча. Только забыла, как тебя зовут.

— Владимир, — представился я.

— Владимир… Владимир, — пыталась вспомнить Марьяна. — Да, я видела тебя в компании с Сашей. Он тебя во время сеансов называл занозой в заднице.

— Про одарённых учеников наставники и не такое говорят, — хмыкнул я. — Нам надо поговорить. Где можем?

— Предлагаю всё-таки на нейтральной территории, — тихо ответила Марьяна. — Если Роман узнает, что у меня в гостях был мужчина…

— Значит, променяла Шишакова на этого прыщавого засранца? — нахмурился я, кое-как сдерживаясь от резких слов.

— Пойдём в тот ресторанчик, — схватила меня за локоть Марьяна, оглядываясь, и потащила к заведению с вывеской «Золотой витязь».

После того как мы оказались в небольшом уютном помещении и выбрали столик, официантка принесла меню. Мы заказали по чашечке кофе, который нам принесли через пару минут.

— В общем, не всё так просто, Володя, — посмотрела в стол Марьяна. — Мне нужны деньги. Большие деньги. А в Хабаровске я столько не заработаю.

— Всем нужны большие деньги, — заметил я.

— Это верно. Но у меня… семейные обстоятельства, — выдавила Марьяна, и в её глаза заблестели слёзы. — Я ведь из многодетной семьи. Когда матушка погибла на обувной фабрике во время пожара, отец заболел. Две лавки с сувенирами перестали приносить доход. И мне пришлось работать ещё больше. На лекарства отцу и на еду для шести голодных ртов.

— Шесть детей, значит, кроме тебя, — задумчиво произнёс я. — Большая семья.

— Самому старшему из них десять. Он пытался работать грузчиком, но заработал только грыжу, — смахнула слезу Марьяна. — Поэтому мне нужно заработать побольше, чтоб малышня ни в чём не нуждалась. И отца поставить на ноги хочу в ближайшее время.

— Шишаков до сих пор места себе не находит. Переживает, что ты уехала, — заметил я, глотнув кофе. — Что ты думаешь о нём?

— Люблю его, конечно, — улыбнулась Марьяна, доставая из сумочки платок и вытирая слёзы и размытую косметику. — Но одной любовью сам понимаешь… семью не прокормишь.

— Теперь хоть понятно, что происходит, — вздохнул я, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за откровение.

— Володь, только не говори Саше о том, что я… — схватила меня за рукав Марьяна, умоляюще всматриваясь в меня. — Не говори ни слова. Я прошу тебя. Он не должен об этом узнать ни в коем случае.

— Не узнает, обещаю, — кивнул я, слыша сработавший таймер. Поставил его с запасом, чтобы мне хватило времени переодеться и добраться до участка. — Мне пора, Марьян. Береги себя.

Я покинул кафе, оставив на столе десять рублей. И услышал донёсшийся плач Марьяны.