Патриот. Смута. Том 10 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 41

Ворвались они и чуть опешили, летя вперед. Их здесь никто не встречал, а видимо, должен был.

Ворота за спинами стали закрываться.

— Пли! — Заорал я.

Мы поднялись слева и справа от улицы, когда от всадников, замедливших темп и закрутившихся на месте, было где-то метров десять-пятнадцать. Грохнул стройный залп слева, потом, почти сразу справа.

Я стрелял вместе с бойцами, особо не целясь. Оружие того времени давало хороший эффект при кучности стрельбы. Точности в нем было не так чтобы много. Все стал застилать пороховой дым, бьющий в ноздри. Кони ржали, люди орали, словно их режут. А, в целом с ними это и происходило. Пули же оставляли страшные рваные раны.

С башни, на ошеломленную пешую часть полетели гранаты, раздались взрывы. Из бойниц по тем, кто пытался удрать назад, били из луков и аркебуз.

— Пистолеты готовь! — Выкрикнул я. — Сабли вон!

В таком дыму видеть что-то и стрелять хоть как-то прицельно было невозможно. Нужно довершать дело врукопашную, ну а пистоли с левой руки, хороший помощник в таком деле.

— Вперед!

Выскочил на дорогу, помчался вперед. За секунду до этого приметил вроде бы их главного. Самого богато одетого и на более высоком коне. Родич Кривого вроде бы. Сын. Хорошо бы захватить, но, если не выйдет, да и черт с ним. В неразберихе боя, может статься, не до всего этого.

Прямо на меня из дыма вылетел конь. Он несся, куда ноги несли и глаза глядели. В ужасе, обезумевший от боли, грохота и запахов. По земле, вслед за ним, застрявший ногой в стремени волочился седок. Он был уже мертв, в груди зияла приличных размеров кровавая дыра.

— Ух… — Раздалось слева.

Это Пантелей еле-еле успел увернуться от животного, отпрянул в сторону.

Еще один зверь поднялся справа на дыбы, издал какой-то невероятный звук. Седок пытался удержаться на нем, был легко ранен. Я видел, что рука его повисла плетью, но второй он держал удила. Но животное пыталось убраться отсюда.

Человек же хотел выжить и безумно орал что-то несвязное. От этого лучше не становилось.

Я, проносясь мимо, легко резанул в направлении креплений седла. Лошади, надеюсь, я навредил немного, поцарапал саблей, а вот ремень надрезал. Мгновение, он треснул. Я увернулся от удара копытами. Всадник рухнул навзничь вместе со всем седлом, а лошадь понеслась куда-то мне за спину.

Шаг, завис над ним, оценил ситуацию.

Труп. Череп проломлен при падении.

Здесь на меня откуда-то из дымки вылетел одуревший от ужаса боец. В руках сабля, глаза навыкате, орет что-то совершенно бессвязное. Принял его неумелую, размашистую атаку на свой клинок, спустил. Подшаг. Удар. Рукоять моего оружия влетела ему прямо в лицо. Куда, я уже не смотрел. Он выронил свою саблю, застонал, схватился за разбитый нос, пытался удержать кровь.

В последний миг решил не убивать его.

Врезал по ногам, под колено. Он завалился, заныл.

Еще шаг, оттолкнул саблю ногой, пнул раз, другой. Вроде бы двигаться и подавать признаки сопротивления перестал. Идем дальше. Осмотрелся.

Сквозь дым было видно, что мои бойцы теснят врага. Даже нет, гонят тех, кто выжил после первого залпа, к запертым воротам. Удрать никто не мог. Несколько лошадей прорвались, но на них не было всадников. Все заговорщики остались здесь.

— Ко мне! Прорываться! — Услышал я выкрики. В них была паника, но человек явно пытался собрать вокруг себя людей.

Осмотрелся. Вот он, молодой, крепкий, хорошо одетый и снаряженный. Сабля в руках, отбивается ею от моих, наседающих на него. Хорошо двигается, но ему до меня, как до луны. Слева движение. Инстинктивно повернулся. Какой-то боец поднимался, тряс окровавленной головой.

Богдан оказался тут как тут. Удар рукоятью — и человек рухнул обратно на брусчатку.

Все же казак решил не убивать — это хорошо. Да, пленных у нас с избытком, но осудить, это более верно, пожалуй.

Я рванулся вперед к тому, кто руководил всей этой вылазкой.

— Оружие на землю! — Мой голос звучал куда более убедительно.

То, что за спиной моей было не три-четыре десятка испуганных, раненых, оказавшихся в западне людей, а полторы сотни нацеливающих пистоли и готовых применить их, а потом довершить дело рукопашной слаженных бойцов, также выступало веским аргументом.

— Вперед! — Выкрикнул предводитель того, что осталось от ретиво влетевшей в кремль группы заговорщиков, попавшей под огонь аркебуз. — Вперед! Убьем его и всему конец!

Ох… что же они все дружно решили, что, убив меня дело решится само собой.

Я уже сотворил такое, что… Да даже если меня не будет. В Москву со дня на день войдут мои силы. Да, будет тяжело. Будет дележ власти, но, уверен, договорятся.

Улыбнулся криво, отбросил мысли. Я жив и помирать не собираюсь. Скорее они уже все здесь полягут. Сила за нами!

— Иди сюда! — Выкрикнул этому ретивому парню. — Вызываю тебя на бой!

Глава 20

Ночь пахла дымом и кровью. А звучала стонами и звоном сабель.

Первая ночь в кремле после тяжелого, насыщенного смертями дня.

Мои люди заняли господствующее положение. Если изначально силы более или менее были равны, даже численное преимущество казалось на стороне заговорщиков, то после первого залпа и нескольких гранат, прилетевших в тыл к ворвавшимся с надвратной башни кремля, все сильно поменилось.

Внезапность и действие из засады решили исход боя.

Мы ввергли их в панику, оттеснили, прижали. И сейчас бой уже шел не на улице, а под стенами кремля. И вот-вот он должен перейти внутрь башенного прохода, где из бойниц разили стрелы и редкие выстрелы аркебуз. Там противникам и настанет конец.

Враг терял последние остатки стойкости. Люди озирались, понимали, что им всем конец. Почти все понимали — им конец. Шансов на победу ничтожно мало.

— Ну! Иди сюда! — Заорал я, засовывая пистолет в кобуру и показывая, что готов к честному бою. — Убить меня решил, вот он я. Иди! Возьми!

Богдан, что замер за моим левым плечом, проворчал что-то недоброе. Я знал, что он дивится моей лихости. И если сам когда-то считал себя бесстрашным, то при общении со мной понял, что нет предела совершенству. Но все же здесь было несколько нечестно по отношению к нему. Я обладал опытом, в несколько раз превосходящим казацкий. Но, это было моим секретом.

— Ну! — Повторил призыв.

Предводитель отряда заговорщиков скривил лицо. Он действительно был похож на своего отца, если оценивать без отвратительного шрама через все лицо старшего. Точно — сын. А значит — нужен живым, чтобы раскрутить обоих. Кривой неразговорчив и зол. Может наличие пленного чада урежет его гонор.

Сделал шаг вперед.

— Тесните их, но не убивайте. — Спокойно отдал приказ, смотря на противника.

Еще шаг, стал в боевую позицию. Предварительно оценил не готовится ли кто-то стрелять и нарушить наш славный поединок недоброй пулей. Вроде бы нет. У заговорщиков было много других проблем. На каждого было уже по трое, как минимум, моих.

— Дьявол. — Выкрикнул младший Салтыков. — Я убью тебя.

— Попробуй. — Улыбнулся ему. — Отец твой не смог, и ты…

Но он не дал мне договорить. В целом, я примерно на это и рассчитывал. Молодой, горячий, вытянуть его на удар и быстро завершить весь поединок — такой план. Атака была яростной, но не очень-то умелой. Он целил мне в правый глаз. Я сместился, встретил клинок уверенной защитой, начал спускать, проворачивать руку. Он не ушел из атаки, попытался выйти на укол, прогнулся вперед.

Идиот. Головой вперед воюет. Если бы я хотел убить…

Шаг в сторону. Его равновесие было окончательно сбито. Ноги работают никак, это подводит. А я был уже рядом. Перехватил свою саблю левой рукой. Потратил миг, чтобы не убить. Правой врезал противнику в бок. Куда-то в область подмышки. Он отлетел в сторону, оступился, застонал, упал. Но клинок свой не уронил. Приподнялся резко на локте, начал вставать.

Шаг.

Я оказался над ним, сбил его саблю хлестким ударом, чуть наклонился и вновь свободной правой всадил ему четко в нос.