Фартовый (СИ) - Шимохин Дмитрий - Страница 26

— Но Сеня… — директор беспомощно развел руками. — Касса пуста. То что ты дал почти уже все потрачено.

— Оставьте это! Я же сказал — все расходы на мне, — жестко перебил я. — Лекарства, визиты Блюма, мясо на усиленное питание. Сирот я не объедаю. Деньги сейчас принесу.

Договорившись с директором, я вышел в коридор и шмыгнул в кладовку — дверь была не заперта. Оттуда по шаткой лестнице поднялся на чердак. В полумраке нащупал знакомую балку.

Я вытащил сверток. Сумма лежала серьезная, я быстро отсчитал сорок рублей. Остальное аккуратно завернул и сунул обратно, в темноту под крышей.

Прикинул в уме расклад. Пятнадцать рублей сейчас отдам директору — этого хватит, чтобы оплатить визиты Карла Карловича, лекарства и усиленное питание. Десятку отложил отдельно, во внутренний карман — это долг чести доктору Людвигу, надо будет занести, как обещал.

Оставшиеся пятнадцать в запас, на оперативные расходы. Пригодятся.

Я спустился обратно в кабинет.

— Вот, Владимир Феофилактович, — я положил пятнадцать рублей на стол. — На доктора. Купите мяса на бульоны. И еще… подберите из девчонок кто постарше да посмышленее. Пусть дежурят возле него, водой поят. Им из этих денег тоже выделите на гостинцы, чтоб стимул был ухаживать на совесть.

— Сделаем, Арсений, — кивнул директор, пряча деньги.

Я бегом вернулся к реке, где мерзли парни.

— Всё, добро дали. Тащим!

Мы аккуратно подняли импровизированные носилки из шторы и потащили Сивого в приют, в лазарет.

Где нас уже ждал Владимир Феофилактович. Рядом с ним, теребя края передников, стояли две девчонки. Лица смутно знакомые — кажется, я видел их раньше на кухне или во дворе за стиркой.

— Сюда кладите, — указал директор на застеленную кровать.

Мы бережно переложили Ивана. Он только глубже вздохнул, почувствовав под щекой подушку.

— Девочки присмотрят, — тихо сказал Владимир Феофилактович. — Они толковые.

— Спасибо, — я кивнул девчонкам. — Головой за него отвечаете. В долгу не останусь.

Оставив раненого друга в тепле, мы вышли обратно на сырой холодный воздух и направились к ялику.

Когда все расселись по банкам и оттолкнулись от берега, я обвел парней тяжелым взглядом, все сидели молча, глядя на серую воду.

— Теперь поняли? — спросил я жестко.

Они подняли головы.

— Зачем каждую копейку в общак откладывал, вместо того чтобы проедать да пропивать?

Я кивнул в сторону удаляющегося здания приюта.

— Не было бы у нас сейчас этих денег — сдох бы Иван под забором или в холодном сарае. Ни один доктор к нам бесплатно не пошел бы. А так — он в тепле, накормлен и лечить его будут как человека.

Парни молчали. Но я видел по глазам — урок усвоен. До них наконец дошло, что общак — это не моя прихоть, а их жизнь.

Васян шмыгнул носом и серьезно кивнул. Кот молча похлопал меня по плечу.

Авторитет — штука нематериальная, но весит много. И сегодня я этот вес взял.

Мы поплыли к нашему сараю. Потратив с четверть часа, я смог поймать караван барж, и за двугривенный прицепиться к последней барке. Примерно через час мы уже были дома.

Добрались до нашего сарая уже совершенно без сил. Ноги гудели, руки тряслись от перенапряжения. Я выудил из кармана целковый и протянул его Спице.

— Дуй в лавку. Возьми колбасы, хлеба свежего, чего-нибудь сытного. Живо.

Спица вернулся быстро, притащив пахучий круг колбасы и пару больших караваев. Ели мы жадно, молча, отрывая куски хлеба и закусывая колбасой прямо с палки. Никто не проронил ни слова — жевали, глотали, набивали животы, чтобы заглушить стресс. Как только последний кусок был проглочен, нас всех накрыло. Мы просто повалились, кто где сидел, и мгновенно провалились в тяжелый, черный сон. Организм взял свое.

Проснулся я, когда солнце уже перевалило за полдень. Встал, размял затекшую шею. Голова была на удивление ясной. Всё улеглось, сгорело в топке сна. Остался только холодный, жесткий расчет.

Я сел на ящик, глядя на сопящих парней, и начал думать.

Козырь, явно с его подачи. Кремень сам бы не рыпнулся. Да и быков он дал. Ждать, пока нас придут резать нельзя. Надо бить первыми. Но бить вслепую — глупость. Сначала нужна разведка. Мне нужно знать врага в лицо: кто он, где его найти, какие у него силы.

План сложился быстро. Нужно собрать слухи. Для этого идеально подойдет Кот — он хитрый, умный, язык у него подвешен, да и рожа такая, что везде за своего сойдет. Пусть походит, послушает, может, с Бяшкой поговорит аккуратно — тот наверняка что-то слышал краем уха.

И еще нужен язык. Конкретный, знающий человек. Кремень или Штырь. Эти двое точно чего-то знают. Значит, надо найти этих недобитков. Вытрясти из них всю душу, узнать всё, что знают. Крысы должны ответить.

Когда народ начал просыпаться.

— Кремень где сейчас обитает, кто знает? — спросил я, обводя взглядом хмурых парней. — Нам его найти надо. Срочно.

Упырь почесал грязную шею.

— Да кто ж его знает… Но Сивый сказывал… — он запнулся. — Помнишь, ты его под мост отправлял в тайник за чаем?

— Ну?

— Туда Кремень и вернулся то. Сивый и не полез. Может, они и сейчас там? Место сухое, от ветра закрытое. Проверенное.

— Глянем, — решил я. — Подъем! Выходим все.

Сборы были недолгими. Оружия у нас толком не было. Стилет был только у меня. Парни, понимая, что идем не на прогулку, начали вооружаться чем попало. Настрой был решительный. Мы шли не просто драться — мы шли за ответами.

До старого места добрались быстро. Под каменным сводом моста было темно и сыро.

Оглядев его из далека и поняв, что там ни кого нет. Решили проверить. Пусто. На земле валялись тряпки, битые бутылки, кострище холодное. Следы были, но старые, припорошенные пылью.

— Ушли, гады, — сплюнул Упырь. — Залегли на дно где-то.

Я задумался.

— Вспоминаем вчерашнее. — Если бы они сидели здесь, они бы до плаца долго добирались. Если бы там кто приглядывал. Мы успели бы уйти. А они появились быстро. Значит, лежка у них под боком у Семеновского.

— Так там же голое поле, — возразил Спица. — Где там лечь-то?

— Найдем, — отрезал я. — Идем к плацу.

Когда мы подобрались к Семеновскому, стало ясно, что просто так там не походишь. На валах, где вчера была тьма, теперь горели костры, ходили солдаты с винтовками. Гарнизон после ночной пальбы выставил усиленные караулы.

Мы залегли в кустах у Обводного канала.

— Наверх нельзя, — прошептал я. — Загребут. Они где-то внизу должны быть. В норах.

Я оглядел местность. Железнодорожная насыпь, опоры Американского моста, кучи мусора, склады… Мест полно.

— Делимся, — скомандовал я. — Кот, бери Шмыгу, идите вдоль насыпи в ту сторону. Васян, ты со Спицей — под мост, проверьте опоры ближе к воде. Мы с Упырем здесь пройдемся. Искать тихо. Увидите кого — не лезть. Сюда возвращайтесь.

Парни разбежались тенями.

Мы с Упырем начали обходит округу. Первым вернулся Кот со Шмыгой, злой и мокрый. — Нет никого.

Я уже начал нервничать. Неужели ушли совсем? Или я ошибся в расчетах? Тут повявился Спица. Глаза горят, дышит тяжело.

— Сень! — зашипел он. — Нашли!

— Где?

— Под мостом, в самой глубине, где балки сходятся. Там закуток такой, с насыпи не видно и с воды не подлезть. Костерок жгут, тихо сидят.

— Много их?

— Не разглядели, темно. Но один точно стонет. Васян там рядышком остался.

Я хищно улыбнулся.

— Веди.

Мы собрались в кучу и двинулись за Спицей, и привел к Васяну, который махнул рукой в сторону моста.

Там, прикрытый от ветра рваной рогожей, тлел крошечный костер. У огня сидели двое. Один, обмотав ногу грязными тряпками, баюкал колено. Штырь. Второй лежал пластом. Кремень. Чуть в дали от костра еще было пару мелких фигур.

Мы вышли из темноты полукругом, отрезая пути к отходу. Хрустнул гравий под сапогом Васяна. Кремень дернулся, выронил тряпку. Увидев нас, он застыл. Штырь попытался подорваться, но боль в простреленном колене швырнула его обратно в грязь.