Японская война 1905. Книга девятая (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 18

Еще недавно Элвин бы лопался от такого с гордости, но сейчас… Ему было все равно. Война от этого не менялась, а еще у врага тоже появился новый командующий. Говорили, что это некий генерал Людендорф, который раньше сражался под рукой самого Макарова. И русская школа чувствовалась. Пусть сами южане были все так же недисциплинированны и не тянули крепкого боя, когда враг оказывался с тобой в одном окопе, но… Скорость их передвижения, оперативная переброска резервов и, главное, поддержка пехоты со стороны артиллерии и разведки — этого было у них не отнять.

Враг учился, враг становился опаснее.

— Броневики идут, — рядовой, лежащий рядом с Элвином, аккуратно тронул его за плечо, привлекая внимание.

Как и ожидалось. К западу от их позиций была старая соляная дорога, которая так и напрашивалась для обходного маневра. Враг на него пошел, а Элвин его ждал. Двенадцать машин — немало. Однако вот первая из них налетела на мину, а по задней они отработали из минометов. Хитрое русское оружие оказалось не так уж и сложно повторить, было бы желание.

Тут Элвин обратил внимание, что вместо настоящих пушек на броневиках стоят муляжи. Это были не боевые машины для прорыва укреплений, а транспорты, чтобы разбираться с засадами вроде той, что он устроил. Значит, враг его тоже ждал.

— В пулеметы! — он закричал за мгновение до того, как из машин посыпалась пехота, разбегаясь в стороны, залегая и связывая боем его солдат.

Не очень удачно вышло. А тут еще за дальними холмами начал подниматься вражеский аэростат. Кажется, германский генерал решил устроить тут не просто обход, а удар главными силами.

— Отходим? — голос лежащего рядом с Элвином солдата дрогнул.

— Всем занять позиции! Держимся!

Элвин прекрасно понимал: если их сломят слишком быстро, дальше нет никого, кто мог бы остановить этот удар. Германцы с южанами вломятся в тыловые позиции в лучших традициях Макарова, и Майами точно будет потерян. А вот если выстоять, если выиграть хотя бы немного времени, чтобы Макартур успел подтянуть побольше резервов… Тогда это будет просто еще одна точка на бесконечной линии бесконечных укреплений.

— Стоим! Держимся! До конца! — снова заорал Элвин.

За ним повторили ближайшие сержанты, потом крик понесся все дальше и дальше. По спине Элвина невольно побежали мурашки. Ледяная броня, в которую он заковывал себя все это время, дала трещину… Да, Гарри и Боб погибли, да, их не вернуть, но вокруг еще столько людей, за которых можно сражаться. За которых стоит это делать!

— Почему мы ничего не делаем? — Элис ворвалась в кабинет к Рузвельту буквально через пару минут после него самого.

Похоже, проснулась даже до восхода и, чтобы не пропустить, ждала его в комнате отдыха для прислуги. Теодор невольно улыбнулся: новый энтузиазм и горячность дочери не в развлечениях, а делах очень ему в ней нравились.

— Почему? — Элис увидела, что он молчит, и продолжила. — Нас готов поддержать Макаров! Нас готов поддержать русский царь! А мы делаем вид, что ничего не произошло.

— Вашингтон — не очень простой город, — Теодор попробовал напомнить Элис то, что она и сама должна была знать. — Чтобы отдать приказ, мы должны быть уверены, что его выполнят. А у нас очень много тех, кто начал зарабатывать на этой войне.

— И гораздо больше тех, кто теряет на ней деньги. Мне-то не надо врать, отец.

— Хорошо, — Рузвельт нахмурился. Вот такие разговоры были ему уже не по душе. — Скажу прямо. Если я сейчас продавлю мир — а я все же не уверен, что точно смогу это сделать — то следующие выборы нам не выиграть. И это в лучшем случае! Скорее всего, мне сразу же после подписания объявят импичмент, и о политической карьере придется забыть. Пост президента, конгресс — все будет потеряно. И ни партия, ни наши спонсоры этому не обрадуются. Мы можем все потерять. Совсем все!

— Но… — Элис прикрыла глаза.

— Ты же веришь в Макарова, так верь дальше, — Рузвельт подошел к карте и ткнул пальцем в точку между Мемфисом и Сент-Луисом. — Крамп и остальные подтянувшиеся к нему дельцы юга уверяют, что сдержат его, что люди верят им и готовы стоять до конца! Пусть русские докажут, что они неправы.

— Хочешь, чтобы Макаров уничтожил твоих возможных конкурентов, — Элис прочитала между строк.

— Они не нужны Америке.

— Пока мы выжидаем, умирают люди. На юге — под ударами германских и японских прихвостней. На западе — под обстрелами нашей и русской артиллерии. Даже с севера постоянно присылают доклады, как англичане отжимают под себя самые крупные предприятия, совершенно не считаясь с законами и правилами приличия.

— Отжимают? Ты совершенно перестала следить за тем, как говоришь.

— Когда нечего ответить по делу, придираешься к словам?

Рузвельт вспыхнул и почти был готов нагрубить, когда в кабинет забежал Тафт с очередным срочным докладом. И, видимо, важным, раз господин военный министр решил показаться лично.

— Макаров? — посмотрел на него президент.

— Флорида? — задала свой вопрос его дочь.

— И то, и другое, — Тафт бросил на стол стопку телеграмм. — В Майами гансы чуть было не обошли наших. Повезло, их заметила рота лейтенанта Элвина Йорка. Они почти два часа сдерживали продвижение врага и позволили генералу Макартуру подтянуть подкрепления.

— Всего рота? Значит, германцев было не так много, — в отличие от остальных Рузвельт старался не опускаться до уничижительных прозвищ.

Тем более, «гансы» про германцев звучало уж слишком опасливо. Это слово ведь пошло не от имени Ганс, как думали некоторые, а от гуннов — хунс — с которыми ассоциировались прусские орды. После речи Вильгельма II в 1900 году, когда он сравнил свою армию с армией Аттилы, этот образ очень удачно получилось закрепить в прессе. Но то, что было хорошо для расчеловечивания врага и управления толпой, совсем не подходило для принятия решений.

— Нам сейчас не хватает офицеров, — принялся тем временем объясняться Тафт, — поэтому у лейтенанта Йорка в подчинении было около двух тысяч солдат. Германцев же на него вышло не меньше десяти тысяч, и это только в передовых частях. Этот парнишка на самом деле совершил подвиг.

— Что ж, совершил — значит, наградим, — Рузвельт поспешил кивнуть.

По большому счету дела во Флориде его волновали не очень сильно, даже наоборот: чем больше будут разрушены южные штаты, тем проще их энтузиазм после войны можно будет направить не на попытки повлиять на общий курс страны, а на восстановление своего дома. Сам Тафт так не считал, и было видно, что он бы хотел еще поговорить сражениях в Майами, но…

— Что там Макаров? — Элис напомнила о второй части новостей.

— Пока ничего серьезного… — министр собрался. — Впрочем, он решил напомнить нашим дельцам, что одним мясом войны не выиграть. Подтянул к устью Огайо больше сотни пароходов и за сутки перекинул на западный берег Миссисипи почти целую дивизию.

— И что это ему дает? — Рузвельт бросил взгляд на карту, пытаясь понять задумку русского генерала. Но иногда нет смысла думать, лучше просто спросить.

— По железной дороге он сможет быстро добрать до Сент-Луиса, — Тафт тоже подошел к карте. — И если он возьмет город, то получится, что все собранные для его сдерживания у Огайо силы окажутся отрезаны от снабжения. Фактически окружены. Вот только вряд ли даже Макаров сможет провернуть подобную операцию достаточно быстро. Не успеет, и уже он окажется в неудобном положении. Мое мнение: нежелание русских проигрывать ведет их к поражению!

Рузвельт переглянулся с дочерью, а потом поспешил благожелательно кивнуть, соглашаясь с выводами Тафта. Значит, неделя… Он прикинул расстояние, которое придется пройти отходящим назад отрядам — да, примерно столько это у них и займет. Значит, или Макаров справится за это время, или… В любом случае, все будет кончено.

Глава 9

— Слушай, Рыжий, тебе не кажется, что янки успели нагнать сюда гораздо больше народу, чем мы ждали? — Панчик поправил накидку из серой ткани, скрывающую его от наблюдателей с американских аэростатов.