Японская война 1905. Книга девятая (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич - Страница 51

— Чтобы неумелый встречный пал не начал свой собственный пожар?

— Вроде того.

— То есть после Балкан вы готовитесь уйти в сторону? Просто уйти⁈ — вот теперь Элис начала злиться.

— Если это поможет остановить войну и спасти жизни, то моя гордыня совсем того не стоит. Если само мое присутствие в том или ином месте провоцирует стороны на начало военной гонки, что будет стоить жизни простым людям, моим солдатам, моим офицерам… То мне это не нужно!

— Настолько в нас не верите? — голос, раздавшийся из-за спины Элис, был полон не меньшей ярости, чем та, что кипела в ней самой.

Девушка обернулась.

— Семен Михайлович?

Как оказалось, Буденный не успел уйти и услышал часть разговора. В любой другой ситуации он бы явно не стал пользоваться этим, но сейчас…

— Что значит не верю? — растерялся Макаров.

— Мы — ваши солдаты и офицеры — каждый день тренируемся, чтобы встретить врага, чтобы защитить Россию! Многие готовы были начать жизнь в Америке, но вернулись, только чтобы не бросить Родину. И теперь вы говорите, что все это было зря? Что вся наша сила, старания, умения, труд — для вас ничто? Что вы собираетесь вести себя так, будто их и вовсе не было и нет?

— Я совсем не это имел в виду. Если мы сильны — это вовсе не значит, что мы должны начинать войны.

— Но почему, если мы сильны, мы не можем давать сдачи? Они говорят, что мы их провоцируем? Так пусть привыкают сдерживать свои инстинкты! Пусть привыкают, что поднял руку или лапу на Россию, и всегда найдется, кому ударить в ответ. Со всей нашей силой, без жалости, чтобы на осколках зубов впиталось в самую подкорку! На уровне страха перед змеями и дикими кошками!

Под конец речи Буденный немного смутился, но Элис словно увидела этого франтоватого и очень умелого офицера с новой стороны. Увидела его душу, и она была прекрасна.

— Я… Я подумаю над этими словами, — Макаров не стал спорить, просто кивнул, но было видно, что он на самом деле не видел раньше того, о чем сказал Буденный. Действительно: сдерживаться, не веря в тех, кто стоит рядом с тобой — это последнее дело.

— А мы тогда пойдем прогуляемся, — Элис развернулась на одной ноге и подхватила Буденного под руку. — Семен Михайлович, кажется, вы обещали мне при встрече в России организовать незабываемый ужин и приятную беседу.

— Так точно… — бравый офицер так мило покраснел, но его рука, прижатая к сердцу Элис, даже не дрогнула.

Сильный: чем дальше, тем больше ей это нравилось.

— Панчик, контроль, — капитан Кунаев, так и не привыкнув до конца, провел рукой по новым погонам, а потом бегло просмотрел захваченные бумаги.

На листе мелким шрифтом было набито: регламент техобслуживания. А дальше детали: инспекционный осмотр — каждые 2 часа по 15 минут, промежуточный — 1 час во время обеда, ночной — 10 часов во время стоянки. И схемы: осмотр ходовой, подтяжка траков, замена фильтров, чистка воздухозаборников, диагностика трансмиссии, проверка масла и охлаждения. Десятки листов очень ценной информации, выстраданной в реальных боях и переходах, которая не должна была уйти на сторону.

Рядом раздались два выстрела, а потом появился хромающий Панчик.

— Ногу потянул, когда за ними с поезда прыгали, — пожаловался тот. — И ведь кто бы ожидал, что обычные коллежские асессоры такие резвые окажутся. Что с людьми жажда денег делает. Почти ушли ведь.

— Но не от нас, — Кунаев спрятал бумаги в нагрудный карман. — И я думаю, что это не столько жажда денег, сколько жизни. Они прекрасно осознавали, что их не простят, если поймают.

— И все равно рискнули. Не понимаю я таких людей.

Кунаев хмыкнул.

— Ну, сейчас не понимаю, — поправил себя Панчик. — Может, это молодость? Или вера в сказку?

— Ваше высокоблагородие! — их наконец-то нагнали отставшие от похитителей секретов рядовые. — Фух! Мы поезд в километре отсюда затормозили, они час смогут нас ждать, но потом придется двигаться, чтобы следующий пропустить.

— Успеем, — кивнул Кунаев и прикинул.

Полчаса до поезда, час до ближайшей станции, потом еще два назад до Кишинева — как раз можно будет успеть немного подремать. А то времени на сон с каждым днем оставалось все меньше и меньше. Чем больше Макаров подвозит броневиков на границу, чем больше прибывает опытных солдат и офицеров, тем больше сходят с ума разведки всех европейских стран, пытаясь понять, чего от них ждать.

Неделю назад вот попытались угнать новый «Громобой 2В». Причем непуганные даже не старались: закинули денег старому командиру дивизии из местных, а тот посреди дня скомандовал вывести машину из гаража… Похоже, даже не подумал, как будет потом оправдываться перед генералом. Или привык, что за небольшой гешефт не наказывают? В любом случае ему тогда повезло: сделку сорвали, а полковник отделался всего лишь отставкой и позором.

Потом была фальшивая радиопередача о начале войны с Австро-Венгрией и толпа журналистов на границе. Еще попытка подорвать вокзал, выступление горожан, жалующихся на то, что военные подвергают их жизни риску, и даже крестьян — этих подняли, чтобы сжечь адские машины, которые одним своим зловонным стуком и дыханием вызывают раздражение и зубную боль у самого господа бога. Цитата.

В общем, было не до сна. Потому что не жандармам же доверять со всем этим разбираться. Тут нужно было действовать тоньше. Так, на одних журналистов натравили других. С горожанами — получилось надавить на губернатора и устроить праздник за часть тех денег, что приехавшие военные каждый день оставляли в местных лавках. Ну, а с крестьянами поговорил самый обычный священник. Синод, словно подозревая о чем-то подобном, хотел прислать сюда вместе с армией самого митрополита Московского, но… Не понадобилось. Армейские батюшки, которые прошли со 2-м Сибирским Маньчжурию с Калифорнией, и сами сумели достучаться до крестьянских сердец.

Где-то словом, где-то кулаком, но сумели… А потом была кража документов из канцелярии самого Шереметева, и тут поработать пришлось уже лично Кунаеву. Но справились. Все заметили, все пресекли, и теперь очень хотелось верить, что все это будет не зря.

— А как думаешь, что именно хочет устроить генерал? — спросил Панчик, когда они добрались до поезда, а сон, как назло, все никак не мог пробиться через пелену мыслей.

— Будет бросок… Топлива собрали много, так что машины пойдут своим ходом. Регламенты, которые мы вернули, говорят о том же.

— Я видел, что в новых батальонах увеличили количество автоцистерн. Со стандартных пяти до десяти. А где-то и до двенадцати.

— Сколько в каждой? По пять тонн?

— Кажется, после того как им поменяли раму, шины и подвеску, смогли увеличить до восьми. Правда, скорость держат не больше 15 километров в час, но… Держат.

— В два раза медленнее, чем броневики на марше.

— Поэтому для хорошего броска и нужно все состыковать. Где-то, где можно это позволить, отправить бензовозы заранее. Где-то учесть, что они догонят броневики на ночной стоянке. Сложно, но наши штабисты и не такое умеют.

— Тогда, если у нас запасов около 100 тысяч литров бензина на броневой батальон — получается, цель будет не дальше тысячи километров. Если заложить горы на пути и стоянки, то, наверно, немного меньше…

— Забавно, — неожиданно хмыкнул Кунаев.

— Что такое?

— Да вспомнил командные тактические игры, через которые меня прогнали после Сент-Луиса. Там считали расстояние от Варшавы до Берлина, Вены, Парижа… Мол, если надо будет нанести упреждающий удар, насколько быстро это можно сделать.

— И сколько там? — Панчик был не очень хорош в географии.

— До Берлина всего шестьсот километров, столько же до Вены. До Парижа — полторы тысячи, но…

— Но мы сейчас не в Варшаве.

— Мы и не воюем. Но просто представь, как себя будут чувствовать все эти важные короли, императоры и премьеры, когда поймут, что до них могут добраться… Не когда-то через месяцы или даже годы боев и походов, а вот так — по щелчку пальцев.