Вынужденно женаты. Только ради детей (СИ) - Пылаева Юлия - Страница 3

— Прокомментирую? — муж смотрит мне прямо в глаза. — Никак. Личные границы не комментируют.

Я в шоке распахиваю глаза, на что Вадим очерчивает мой подбородок горячими пальцами и говорит:

— Шучу, любимая, — его голос ломается, словно он тоже не выдерживает натиска надвигающейся катастрофы. — Я в такое дерьмо не верю, ты же меня знаешь. Какие границы, когда есть семья и любовь. Давай не будем рубить сплеча, ладно? — спросил и смотрит не просто в глаза, а прямо в душу. — Я свой косяк понял и готов искупить. Простишь меня?

Ну что, дорогие, приветствую в новинке!

С вас ⭐️300 ⭐️звезд — с меня зрелище!

Глава 4.

— Простить за такое?.. — я не верю своим ушам.

Не говоря уже о том, что это неожиданная реакция от Рузанова. Он человек тяжёлого характера, непреклонный, скажет на березу дуб и будет дуб. Такого к стенке не прижмёшь.

Зная его темперамент, я была готова к взрыву. К скандалу со всеми вытекающими. Разводу, разделу имущества и спорам о том, с кем дальше будут дети.

А он решил взять меня хитростью. Предложить худой мир вместо войны.

— Да, за такое, — он непоколебим, и его слова — это не пшик.

И тут меня прошибает осознанием: Вадиму не стыдно за произошедшее.

Ему вообще плевать на то, что случилось. Главная его задача сейчас — это либо усыпить мою бдительность, либо подавить сопротивление. Ни о каком искреннем поиске прощения речи не идёт.

— Н-нет, — мотаю головой.

— Почему? — и смотрит мне в глаза, словно правда не понимает.

— Вадим, — у меня от упадка сил и абсурдности ситуации только одно желание, уйти от него. Во всех смыслах. Сейчас уйти подальше и из жизни его тоже уйти. — Я не прощу тебе измену, как ты не понимаешь?..

— Измены не было, я же вернулся.

— Но изначально поехал туда, — собственный голос звучит подавленно. — К другой женщине, — смотрю в глаза мужа и натыкаюсь на стену.

— Катюш, — он собирается спорить, вижу это по его глазам.

Он не из тех, кто сдаётся легко.

— Я слышала, как ты говорил, что хочешь её, — слова обжигают язык, мне их даже произносить невыносимо.

Я ожидала, что сейчас-то Вадим точно отреагирует, ведь я обличаю его во лжи. Но на его лице не дрогнул ни один мускул.

У меня в горле ком — такой, что не проглотить, а он смотрит на меня безучастным взглядом, словно мы обсуждаем вовсе не развал нашей семьи, а поход в магазин за продуктами.

— Ну и что? Я не отпираюсь. Да, было, — он шумно выдыхает. — Погоди, там, кажется, Люба проснулась.

Он отталкивается от столешницы, наконец освобождая меня от своих оков, и исчезает. Я всегда удивлялась тому, какой у него отменный слух, когда дело касается Любы.

Обычно мамочки на каждый чих ребёнка ночью просыпаются, а у нас было так, что первым вставал Вадим. Сам проверял, как там у Любы дела, и запрещал мне вставать с постели без необходимости.

Он вообще был очень заботлив, когда я родила.

Хотя почему «был»?

Он и сейчас заботлив. В дочери души не чает. Всё для нас с ней делает, но при этом не спихивает на меня воспитание, аргументируя это тем, что я домохозяйка, а он добытчик.

Нет, для него воспитание ребёнка — это когда оба родителя включены.

Я ещё сильнее его полюбила, когда поняла, какой Вадим отец. Таким нельзя не очароваться. А когда он узнал, что я вторым беременна, так вообще на меня по-другому смотреть стал. Сумасшедше — влюблёнными глазами, в которых читалась благодарность.

Живот мне целовал, когда тот ещё плоским был.

Шептал малышу, как сильно его ждёт.

Боже, когда я всё это вспоминаю, меня трясёт. Откуда взялась другая женщина?! Если здесь у него есть семья, которую он любит, и я в этом не сомневаюсь ни капли.

Ответ, разбивающий моё сердце на куски, напрашивается сам.

Пока я слышу, как на втором этаже Вадим ласковым голосом укладывает спать проснувшуюся Любу, в голове набатом стучит мысль, что дело во мне.

Выходит, я чего-то ему недодала?..

Тогда почему он словами не мог мне об этом сказать?

Не успеваю толком обдумать эту мысль, как оставленный мужем на обеденном столе телефон начинает звонить. Чтобы муж не услышал звук вибрации на твёрдой поверхности первым, я буквально бросаюсь и беру телефон в руки.

Чутьё моментально подсказывает, кто именно на том конце провода.

Хотя номер её, конечно же, не подписан. Выглядит всё так, словно ему звонит кто-то, кто ошибся номером.

Отметаю сомнения и поднимаю трубку. Тишину нарушает только моё бешеное сердцебиение и дыхание его любовницы.

Такое, словно она уже занимается сексом.

— Ты опаздываешь, — она примешивает к своему голосу фальшивые стоны. — А я предупреждала, что начну без тебя… ты далеко, Рузанов? А то я тут сама с собой играю, представляя, как ты меня…

— Вадим дочь спать укладывает, — нарочито спокойно произношу я, а сама медленно оседаю на стул, до того мне плохо. — Я передам, что вы звонили.

Глава 5.

— Люба уснула, — Вадим появляется на пороге кухни и, качнувшись в мою сторону, останавливается, не решаясь подойти. Его тяжёлый взгляд ложится мне на плечи. — Правда, пришлось прочитать ей сказку, и не одну… — его приподнятое настроение после времяпрепровождения с Любой испаряется, как только он видит, что я сжимаю в руке его смартфон.

Даже кадык пару раз дернулся, но вовсе не от нервов. Рузанов перед лицом проблем и кризисов не дрожит как заяц в кустах. Нет, он тот самый волк, который сначала смотрит проблеме в глаза, а потом перегрызает глотку.

После короткой беседы с любовницей мужа трубку я положила сразу же. Не о чем мне говорить с дамой, которая свободно лезет в чужую семью, не страдая от мук совести.

Хотя, конечно, женат на мне Вадим — значит и ответственность полностью на его плечах.

Я даже до конца не понимаю, зачем вообще ответила на звонок.

Это точно не была ревность. Нет. И дело было не в желании бороться за семью.

Нет у нас больше никакой семьи, и, надеюсь, по моему взгляду исподлобья, в котором нет ни капли любви, с которой я раньше на него смотрела, муж это понимает.

Дело скорее в том, что мне было необходимо обозначить его любовнице: никакой тайны в их интрижке нет. Теперь всё на поверхности. Можно не скрываться.

— Почему ты держишь мой телефон?

Стальная нотка в голосе Вадима режет слух, но я не шелохнулась. Элементарно не могу разжать пальцы. Тело превратилось в камень, и я не знаю, сколько вот так сижу на месте не двигаясь.

Мысли спутались в клубок, и я не знаю, как его распутать. Разве только… разрубить к чертям собачьим!

— Катя? — он подходит, первым делом смотрит на экран телефона. Нет ли там уведомлений, которые мне не положено видеть. — Не молчи. Нам сейчас как никогда необходимо поговорить начистоту.

Слова он говорит правильные, даже добрые. Только ни во взгляде, ни в позе, ни в голосе нет ни капли доброты. Он вообще напоминает мне железного человека, который видит перед собой задачу — не видит препятствий.

— Отдай мне телефон, пожалуйста, — он нарочито расслабленно вытягивает руку, в которую я должна положить его смартфон.

— Что такое? — я бы отдала ему телефон, да только ладонь не разжимается. — Думаешь, тебе вот-вот позвонят те самые личные границы, а я возьму трубку и услышу то, что мне не подобает?

Его губы растягиваются в снисходительной, но при этом леденящей душу улыбке. Словно он хочет спустить всё на тормозах, запудрить мне мозги и действительно уложить меня спать рядом с собой, чтобы утром проснуться всё той же счастливой семьёй…

Но благодаря острому уму и смекалке он понимает, что шансы у него мизерные, если не сказать ничтожные. А тогда зачем это шоу?

Зачем надевать на себя маску и притворяться, когда тебе всё равно не поверят?