Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель - Страница 5

На повестке дня был животрепещущий вопрос безопасности империи. Войн больших уже лет пять не было, последняя война с Ширванским ханством завершилась полной победой Стоглавой, но попытки ослабить империю изнутри не прекращались.

Никто лучше Шувалова не знал, что все эти сладкоголосые, одетые в цветные камзолы, и надушенные иностранные послы, и их свита, все они были агентами заграничных «друзей». Но вот то, с чем они начали сталкиваться с недавних пор, сильно раздражало Шувалова.

Казалось бы, безобидная модная тенденция, молодые, и не очень молодые, аристократы начали собираться на тайные собрания. Лиц не показывали, надевали чёрные плащи, проводили всяческие интересные ритуалы. Казалось бы, пусть развлекаются, если время свободное девать некуда.

Да вот только начали поступать тревожные сведения. То на одном, то на другом собрании, начали появляться ранее никому неизвестные личности, и вроде бы по-русски чисто говорят, но настолько чисто, что сразу угадываются в них чужаки.

Да и в государственном совете началось странное.

Давеча вот, император Шувалова вызвал и претензию высказал, что со времен князя Ставровского такого противодействия не было.

Ставровский когда-то был главой Государственного Совета, начал ещё при отце нынешнего императора, и потом ещё когда молодой император только был коронован, попытался сразу перетянуть на себя все бразды власти, противодействуя реформам, которые молодой Александр со своими соратниками пытался внедрить.

После того, как Ставровского сняли, барон Виленский встал во главе государственного совета, и для императора, да и для империи это были золотые дни. Но в определённый момент Виленский попросился в отставку, чтобы больше времени проводить с семьёй.

Теперешний глава государственного совета князь Аристарх Борисович Куракин тоже вот начал препоны ставить, нужные империи законы тормозить, да и с назначениями пошла проволока.

Шувалов возьми, да и предложи императору вызвать из Никольского барона Виленского.

А что? Сколько можно в уюте да тепле прохлаждаться, раз пошло такое дело, тут каждый надёжный человек на счету. А с бароном Сергеем Виленским император дружил ещё с лицейской скамьи.

Император сразу же высказал сомнение, что барон вряд ли согласится, он и так не раз жизнь свою клал на алтарь Родины и только последние несколько лет наслаждается спокойной семейной жизнью с любимой супругой и детьми.

Шувалов же, зная, как императору не хватает его друга, сразу нашёл «железные аргументы»:

─ Вот за ради детей и их будущего нам сейчас и надо постараться.

Больше императора уговаривать не пришлось, и в сторону Никольского поехал курьер специальной императорской службы с конвертом, в котором был приказ императора для барона Виленского Сергея Михайловича, срочно приехать в столицу. И отдельным маленьким конвертом император написал личное письмо другу.

А Шувалов добавил свой конверт, но адресован он был супруге барона, Ирэн Виленской. Хитрый начальник тайной канцелярии знал, что Ирэн Леонидовна оценит его откровенность.

Глава 8

Москов. Кремль

Сегодня же на совещании присутствовал только самый доверенный круг агентов, который недавно пополнился ещё одним вернувшимся «с отдыха».

Шувалов был рад видеть Якоба Морозова, агентов такого уровня у него было немного, Якоба же он видел своим преемником, и сильно переживал, когда пять лет назад Морозов подал в отставку и, на собственные средства, снарядив несколько кораблей, отправился покорять Новый свет.

У Стоглавой не было колониальных интересов, как у Бротты, но заключать торговые договоры, чтобы обезопасить свои дальние границы, всё равно было надо. Кроме Морозова никто не верил, что так далеко можно протянуть власть императора Стоглавой империи. Но, если кто-то и мог такое совершить, то только он, и у него получилось.

Вслед за ним в Новый свет, прозванный Америкой, послали ещё и послов, и торговые представительства Стоглавой там были открыты, и даже военный гарнизон создали и русский форт поставили.

Вот только одно событие чуть было не довело Шувалова до сердечного приступа.

Пару лет назад от Морозова вдруг поступил запрос на высочайшее дозволение жениться на некоей Анхелите Сальседо, дочери губернатора. Не то, чтобы граф Шувалов был против семейного счастья для своих агентов, но считал, что иностранки неспособны составить надёжную партию. И был доволен, когда император его поддержал, выставив условие смены гражданства и переезда. И, конечно, «иностранка» отказалась.

И вот, наконец-то граф Морозов вернулся и на Родину, и на службу, как и уезжал, холостым, и верным только своему служению империи.

Зато в отсутствие «старичков» ряды агентов пополнились и новыми лицами, среди которых в доверенный круг неожиданно вошёл Алексей Потапов, сын Воронежского помещика, молодой, и тридцати ещё нет, но успевший в двух войнах повоевать и не где-то там в штабе, а на передовой, служил в лейб-гвардии гусарском полку. Высокий, сильный, ловкий, он одинаково хорошо фехтовал с обеих рук, и был способен и к анализу, и к светской беседе, холост и амбициозен.

─ А меня как раз сегодня пригласили на такое собрание, ─ протянул граф Забела, которого семейная жизнь совсем не изменила. Его острого языка, продолжали бояться все в двух столицах и императрица даже супругу его, Надежду Столич, оставила на должности фрейлины после замужества, организовав для неё специальную должность «почётной фрейлины Её императорского Величества», только чтобы граф Андрей почаще во дворце бывал. Очень императрицу забавляли его остроумные высказывания.

Высокий, черноволосый, с ярко-синими глазами на породистом лице, граф тем не менее заслужил славу надёжного семьянина, для всех представлялся этаким аристократом на отдыхе, и лишь узкому кругу было известно, что он оставался советником императора. А вот Шувалов оставил графа Забела главным по безопасности императорской семьи.

─ По верхам пошли, значит, сволочи, ─ произнёс Шувалов, ─ к императорской семье хотят подобраться.

─ А меня вот пока никуда не приглашали, ─ с обидой в голосе сообщил Алексей Потапов.

─ Погоди, и до тебя очередь дойдёт, ─ усмехнулся Шувалов, и снова посмотрел на Андрея.

─ Андрей Васильевич, я думаю, что сегодня тебе ничего не покажут, одну лишь бутафорию, но будут просить сохранить всё в тайне, ─ сказал Шувалов

─ А я слово давать не стану, ─ сказал Андрей, ─ и завтра же вся столица над собранием потешаться станет.

─ Так вам граф, наверное, в маске были инструкции прийти? ─ вдруг задал вопрос Морозов.

Забела заинтересованно посмотрел на до сих пор молчавшего Якоба.

Тот продолжил:

─ Мне вот тоже приглашение пришло.

─ Так чего же ты молчал, Яша! ─ воскликнул Шувалов.

─ А куда вас пригласили граф? ─ в тон Морозову, который непонятно почему вдруг перешёл на официальное обращение, хотя на Ширванской войне они побратались, спросил Забела, хитро сверкая глазами.

─ В дом к Елагину, ─ сделав вид, что не заметил подтекста, спокойно ответил Морозов.

─ И меня туда же, ─ улыбнулся Андрей Забела, ─ заехать за вами вечером?

─ Да, нет, спасибо Андрей … Васильевич, сам доберусь, ─ сказал Морозов.

А Шувалов, уже отвыкший от этих пикировок между заклятыми друзьями, вздохнул. С одной стороны, словно вернулся на пять лет назад, а с другой стороны, когда же они уже повзрослеют-то. И с ужасом подумал, что сейчас ещё Виленский вернётся.

Вслух же сказал:

─ Если в дом к Елагину, значит Бротта* активизировалась. Он ихнему магистру Броттской ложи подчиняется.

(*скоро будет карта, но для понимания, это аналог Великобритании)

Шувалов тяжело встал, и вдруг стало понятно, что на него эти пять лет легли полным весом. Фигурой генерал-фельдмаршал стал заметно шире, и ходить ему стало заметно тяжелее.

Из шкафа Шувалов вытащил папку, и положил на стол:

─ Вот изучите всё, что есть по Елагину и его «Молчаливой деве».