Девушки из бумаги и огня - Нган Наташа - Страница 39

– Солдаты только что вернулись из экспедиции на восток Ноэй. Они привезли с собой этих людей… будущих дворцовых рабов, – она переводит дыхание. – Король раздает их в подарки своим гостям.

– Что?..

Один из пленников, немолодой мужчина с волосами, тронутыми сединой, пробивается в передний ряд, к самому кольцу охраны. Стражник вскидывает руку, чтобы остановить его, хватает его, тот пытается освободиться.

– Умоляю! – кричит он. – Смилуйтесь, Масута…

– Вот как, – насмешливо отзывается Король. – Ты признаешь меня своим господином, когда пришло время просить о милосердии? И ты еще смеешь умолять меня о милости? Милость я приберегаю для своих верных. А не для кееда.

Это слово из уст Короля обжигает меня, как удар кнута. До сих пор на публике он избегал подобных выражений, и я не понимаю, почему сейчас он себе такое позволяет. А потом вспоминаю, что нахожусь на небольшой вечеринке для избранных гостей – кругом сплошь лучшие представители Лунных и Стальных кланов, генералы армий. Единственные члены Бумажной касты, которые здесь присутствуют, кроме пленников из Ноэй, это мы.

– Здесь мои дети, моя жена! – снова кричит несчастный пленник, давясь рыданиями. – Умоляю, Масута. Смилуйтесь. Отпустите их…

Король испускает яростный рев.

– Человеческая тварь не смеет указывать мне, что я должен делать!

Грохоча копытами, он бросается вперед – неожиданно, куда быстрее, чем можно было ожидать, и в этот миг он куда больше похож на животное, чем на человека. На быка, обуреваемого животной яростью. Он отшвыривает с дороги стражника и хватает пленника за шею. А потом одним прыжком оказывается у края платформы и швыряет его вниз, в реку.

Шумный плеск. Тишина. А потом толпа взрывается радостными воплями и аплодисментами.

Ни я, ни Ченна не аплодируем и не издаем ни звука.

Сброшенный в воду человек не виден из-за высоких ограждений, но я слышу, как он отчаянно плещется в воде, отплевывается и пытается звать на помощь. До сих пор взывает к королевскому милосердию.

Король не обращает на него внимания. Он широким жестом указывает на остальных пленников, улыбаясь во весь рот.

– Не стесняйтесь, друзья мои, берите себе рабов сколько хотите. Кееда уже получили хороший урок и больше не вздумают перечить господам.

Демоны приближаются к несчастным, возбужденно переговариваясь и смеясь. Чья-то рука тяжело ложится мне на плечо, и я подскакиваю на месте.

– Пойдемте, девочки, – каркает мадам Химура. – Нам пора.

Я не могу отвести взгляда от рабов, которые, сжавшись от страха, ожидают грубых прикосновений осматривающих их демонов. К горлу подступает тошнота, и я сглатываю.

– Но как же…

– Ты что, хочешь к ним присоединиться? – огрызается она.

Я запинаюсь. Она жестоко улыбается, потому что отлично знает – мой ответ будет «нет». Неважно, как я пытаюсь храбриться, все равно в моей груди бьется слабое, разбитое, испуганное сердце.

Я – дзарджа.

Предательница.

Та рабыня была права, думаю я, вслед за остальными девушками спеша к паланкинам, ждущим нас на берегу. Я не смею даже оглянуться назад. Потому что я – дзарджа.

Глава девятнадцатая

Вернувшись с праздника, я не могу уснуть. Мне очень плохо, я чувствую себя совершенно больной. Отсутствие имени мамы в списках Ночного Дома, слова Аоки о том, что Король планирует меня скоро вызвать, ужасное лицо бывшей Бумажной Девушки, лица рабов, окруженных хохочущими демонами… Всего этого слишком много. Ужасный выдался день.

Я лежу и смотрю в потолок. Комнату наполняет тихий шорох ночного дождя. Этот звук всегда напоминает мне о доме, о сезоне муссонных дождей в Сяньцзо, когда земля под ногами превращается в грязь. Тянь обожает эти дожди – они предвещают, что будет много грибов, – и одновременно сердится, потому что Бао всюду оставляет мокрые грязные следы.

Но сейчас дом – это последнее место на свете, о котором я могу думать.

Я должен карать всех, кто мне не подчиняется. Очистить королевство от предателей.

Слова Короля снова и снова звучат у меня в голове. Я думаю о птицах, которых видела сегодня ночью, о том, как легко они отрывались от земли, улетали прочь… О том, что не могу последовать за ними.

Стены комнаты душат меня. Я встаю и набрасываю на плечи меховую накидку, а потом тихонько выхожу за дверь, на цыпочках иду по коридору к двери, из которой несколько недель назад тайно выскальзывала наружу Майна. Я так поглощена своими мыслями, что, когда открываю дверь и снова вижу на улице Майну, даже не успеваю удивиться. Просто замираю, и рот сам собой приоткрывается.

Хорошо, что я не издала ни звука от изумления, потому что она не одна.

Майна в ночной рубашке стоит вплотную к огромному волку-демону, откинув голову, чтобы видеть его лицо. Волк принадлежит к Лунной касте, его острое звероподобное лицо поросло серой шерстью, на подбородке видна белая звездочка. Он одет в военную форму. Одна его тяжелая лапа придерживает Майну за подбородок, словно поднимая ее лицо для поцелуя.

А потом они отстраняются друг от друга.

Быстро задвинув Майну себе за спину, волк разворачивается в мою сторону. Глаза у него серо-голубые, как мерзлая вода. Что-то в нем кажется мне знакомым, будто я его уже встречала, но прежде, чем я успеваю понять, где именно, он подходит ко мне вплотную, нагибается так низко, что влажный кончик его носа почти касается моего лба, и шепчет:

– Проболтайся об этом хоть словом, и тебе не жить.

Еще мгновение – и он исчезает в пронизанной дождем темноте сада.

Тишина. Шорох струй. И молча смотрящая на меня Майна.

Впервые я вижу ее захваченной врасплох, неуверенной. В глубоком вырезе ночной рубашки виднеется грудь, подол не прикрывает длинных стройных ног. Меня пронизывает жар желания. Но я тут же думаю о ней и волке-демоне, о моменте близости между ними, который я, должно быть, прервала своим появлением, и желание обращается в жгучую ревность.

– Леи, – говорит Майна, делая шаг в мою сторону.

Я отстраняюсь.

– Не прикасайся ко мне.

– Я могу объяснить…

– Спасибо, не нужно. Я сама отлично справлюсь с объяснением.

Мой голос невольно повышается, и Майна бросает тревожный взгляд в дверной проем за моей спиной. Она стремительным движением затворяет дверь и за руку тянет меня прочь с веранды, в сторону темного сада. Моя ночная рубашка и кожа разом намокают от дождя. Майна ведет меня к дереву, чьи ветви образуют густой шатер, едва ли не касаясь земли. Естественная беседка надежно скрывает нас от посторонних взглядов. В воздухе пахнет свежестью, зеленью, сладким ароматом ночных цветов.

– Это не то, что ты думаешь, – говорит она, когда я выдергиваю из ее руки свою ладонь.

– Откуда ты знаешь, что я думаю?

– Я понимаю, как мы могли выглядеть со стороны.

– Хорошо, что ты это понимаешь.

– И все же это совсем не то, как могло выглядеть со стороны.

– Вы обнимались, – выговариваю я, с трудом выплевывая слова. – Прикасались друг к другу.

Она сжимает губы.

– Прикасались, но… не в этом смысле.

– В любом случае твой… волк отлично понимал, что то, чем вы занимались, весьма предосудительно. Иначе бы он не угрожал меня убить. Или ты пропустила эту подробность?

– Он не собирается причинить тебе никакого вреда, – поспешно отвечает она, но в ее голосе я слышу неуверенность. – Леи, он просто испугался. Если кто-нибудь узнает, что он сюда приходил…

– Не волнуйся, – огрызаюсь я. – Не собираюсь я никому доносить.

– Я знаю, что ты не собираешься.

Какой бы ядовитый ответ я ни собиралась выдать, я невольно забываю его и растерянно моргаю.

– Так ты… доверяешь мне?

Наши взгляды встречаются в темноте.

– Конечно, – отвечает она тихо.

Я делаю шаг ей навстречу.

– Если доверяешь, скажи мне, кто он такой, Майна.

– Я… я не могу. – Она тянется взять меня за руку, но я уворачиваюсь. – Пожалуйста, Леи, – просит она. – Эта тайна больше меня. Это не только мой секрет, я не вправе его выдать.