Девушки из бумаги и огня - Нган Наташа - Страница 66

Отплевываюсь…

Вода наполняет рот и горло, разрывает мне грудь. Я отчаянно бьюсь в его руках, пытаюсь пинаться, но Король все держит мою голову под водой. Перед глазами расплываются вспышки темноты, сердце колотится, колотится, колотится…

Он рывком вытаскивает меня на сушу, и я бессильно повисаю в его руках, откашливаясь и выплевывая воду, мои зубы стучат.

– Кто они? – снова спрашивает он. – Отвечай! Ханно? Клан Кошек? Что они замышляют?

Я скалюсь в жалком подобии улыбки.

– Ты умрешь раньше, чем это узнаешь.

На этот раз я уже жду того, что будет: ледяной воды, наполняющей горло. Но от этого пытка не становится легче. Волосы плавают над моей головой по поверхности пруда, щеку задевает какая-то скользкая тварь, проплывшая мимо. Он держит меня под водой дольше, чем в первый раз, пока тьма не начинает заливать мой разум.

Выдернув из пруда мою голову, Король швыряет меня себе под ноги. Мои пальцы беспомощно впиваются в землю, цепляясь за ледяную траву. Я пытаюсь найти опору, но едва умудряюсь чуть приподняться, как он опрокидывает меня обратно пинком в живот.

Я снова падаю с беззвучным криком боли. Что-то внутри трещит – наверное, ребра.

Еще один удар, и я просто умру. Не выдержу.

Он низко склоняется надо мной, пригвождая к земле, удерживает мои руки над головой. Его дыхание выходит изо рта и носа облачками пара.

– Еще раз спрашиваю тебя, Леи-чжи, – говорит он медленно, почти спокойно, хотя в глазах его пляшет безумие. – Если ты снова откажешься отвечать, я отправлюсь обратно на бал и притащу сюда твоего отца и старую рысь, и убью их у тебя на глазах. Это заставит тебя заговорить?

Я рычу от бессильной ярости, пытаясь вырваться, но он прижимает меня к земле всем своим огромным весом, и я беспомощна против него, я совершенно ничего не могу, я бесполезна, я проиграла этот бой, как я вообще смела думать, что способна победить… Но тут…

Какой-то шум. Тяжелое дыхание бегущего. Крики, приближающиеся шаги.

Кто-то бежит к нам по дорожке сада.

Король оглядывается как раз вовремя, чтобы нож, летящий из мрака, вошел ему точно в правый глаз по самую рукоятку.

Глава тридцать третья

Зелле выскакивает на поляну, когда Король отшатывается от меня. Кровь потоком струится по его лицу.

– Давай! Надо закончить, что начали! – кричит она отчаянно.

За ней следом несется Наджа.

Белая лиса невероятно быстра. В два прыжка она настигает Зелле, распахнувшееся на бегу сари летит за ней, как два крыла. Одним быстрым движением она хватает Зелле сильными когтистыми лапами и ломает ей шею.

Я слышу этот ужасный звук – сухой громкий хруст.

Я с трудом поднимаюсь на ноги. Наджа поднимает глаза на меня, бросая труп Зелле на землю. Вдали слышатся бряцание оружия, крики, треск огня. Со стороны дворца видны отсветы пламени, озаряющие небо красными и оранжевыми всполохами.

Парящий Чертог охвачен пожаром. Во дворце идет бой.

Мне становится очень больно.

Мы проиграли.

Я встречаюсь глазами с Наджей и забываю обо всем, кроме ярости, ненависти, ужасной скорби. В ушах звенят последние слова Зелле – такие простые, такие ужасные.

«Надо закончить, что начали!»

Я бросаюсь на Короля. Трава залита его кровью, я оскальзываюсь, но это работает на меня – я падаю прямо на него. Оглушенный болью, он замечает меня на секунду позже, чем нужно, но этого достаточно. Он тянется к рукояти кинжала, торчащего из глазницы, но я успеваю первой и выхватываю оружие, чтобы глубоко вонзить клинок ему в горло.

Изумление. Его первая реакция – глубокое изумление.

Вторая – звериная ярость.

Он пытается отшатнуться, но я давлю на рукоять обеими руками, пальцы скользкие от крови, но я наваливаюсь всем телом, пытаясь вогнать сталь как можно глубже. Мы падаем, я оказываюсь сверху и давлю, давлю, давлю всем весом на нож. Он издает жуткие звуки, булькающие, какие-то младенческие. Он содрогается, закатывает глаза. Пытается отбиваться. Даже самые слабые, конвульсивные его удары достаточно болезненны, но я не обращаю внимания на боль, стискивая зубы и продолжая начатое.

Левый глаз Короля, вылезающий из орбиты, – голубой, пронзительный. Правый – сплошное кровавое месиво.

Я рычу, как дикий зверь, давя на нож, углубляя и расширяя рану. Клинок двигается с трудом, натыкаясь на кости и сухожилия, но я чувствую, что они поддаются, чувствую, что все глубже вгрызаюсь в плоть. Кроме булькающих хрипов, доносящихся из горла Короля, я слышу еще какой-то звук – высокий отчаянный вопль, и сначала думаю, что это кричит Наджа, но потом понимаю, что звук исходит из моего собственного горла.

Это я, я кричу, убивая его.

А потом я вспоминаю.

Наджа. Да, Наджа. Она рядом.

Мой бой с Королем, должно быть, длился не дольше нескольких секунд. Я бросаю взгляд через плечо и вижу за спиной белую лису. Ее острые когти вонзаются в мою плоть, разрывают плечо. Она отшвыривает меня в сторону и бьет ногами, но у меня нет сил, чтобы откатиться или блокировать ее удары, я задыхаюсь и почти ничего не вижу. Боль разрывает меня, уничтожает, в глазах мелькают белые и оранжевые всполохи, темное небо распахивается, чтобы принять меня в себя, поглотить целиком. Я понимаю, что сейчас умру, и это худшее, что я когда-либо испытывала.

– Отвали от нее, дрянь!

Этот голос… яркий, как сон… не может быть…

Я не вижу ее, пока она не отрывает Наджу от меня, и даже когда вижу, не сразу узнаю. Лицо Майны – не бесстрастная маска сосредоточенного воина Сиа, каким было той ночью в театре. Ее лицо искажено дикой неконтролируемой яростью. Она одета в кожаные доспехи поверх красной туники и штанов. Отступив на шаг, она выхватывает из ножен две катаны.

– Я говорила Королю, что это ты, – рычит Наджа, уклоняясь от удара.

Они сражаются бешено, беспощадно. Наджа дает своему демоническому, животному началу полную свободу и дерется как дикий зверь. Дворцовая телохранительница с безупречными манерами исчезла – передо мной совершенно другое существо. Ей даже не нужно оружия – она сама оружие. Она дерется когтями и зубами, совершает стремительные броски, как живой ветер.

Бой настолько быстр, что я не в силах за ним следить. По поляне словно носятся два вихря, в воздух взлетают капли крови, слышатся звуки ударов.

– А он еще защищал тебя! – шипит Наджа с ненавистью. Ее рот красен от крови – клинок Майны рассек ей щеку до самой губы. Она блокирует серию ударов Майны и наносит удар ногой снизу вверх, так что Майна вынуждена уклониться. – Даже когда узнал, что ты изменила ему с этой золотоглазой шлюшкой, он все равно не захотел казнить тебя, потому что ты дочь Ханно, который столько для него сделал. Поэтому он просто отослал тебя домой, услышав о смерти твоей матери. Он проявил верность и милость к твоему клану – милость, которую ты не заслужила!

Майна сжимает оружие белыми от напряжения пальцами.

– Верность? – выкрикивает она. – Милость? Да он понятия не имеет, не знает, что это такое!

Она делает выпад, Наджа успевает вовремя отскочить.

– А твой народ знает? – выдыхает она.

– Они думали, что знают. Но в результате страшных потерь поняли, что это большая редкость в нашем мире.

– Смешно, правда? Потому что теперь они сами пытаются научить этому других.

Майна наносит удар, но белая лиса быстро оправляется после него, и на этот раз ей удается ударить Майну локтем в челюсть. Я слышу ужасный хруст, вижу кровь.

– Дрянь, – выдыхает Майна.

Наджа хохочет.

– Где твои манеры, Бумажная шлюха?

Майна подается вперед. Один из ее мечей задевает плечо Наджи, и белую шерсть лисы пятнает яркая кровь. Шипя от боли, та отшатывается, но вновь наносит Майне удар в лицо ногами, и голова Майны откидывается назад. Они обе снова встают в защитные стойки, часто дыша и сплевывая кровь.

А потом Наджа бросает взгляд на меня. Глаза ее расширяются.