Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ) - Абрамова Маргарита - Страница 21

На коже бугрятся бордовые вены. Выглядит жутко.

Но самое жуткое — это его кожа. На ней, особенно на шее, руках и в районе ключиц, проступают и пульсируют толстые темно-бордовые, почти черные вены. Они вздулись, извиваются под кожей, как живые змеи, создавая отталкивающий, болезненный рельеф. Выглядит это не просто жутко, а по-настоящему пугающе.

— Сэр… — зову несмело, но он не отвечает, лишь что-то порыкивает. Он будто с кем-то внутренне сражается.

Смачиваю тряпку в прохладной воде, осторожно омываю его лицо, стирая капли пота, и протираю раскаленный докрасна торс. Кладу свежий компресс на его лоб, надеясь хотя бы немного сбить жар.

Придвигаю кресло прямо к его кровати, чтобы находиться рядом, и проделываю все эти действия раз за разом, как и наказывал Зигмунд, впадая в какой-то монотонный, почти ритуальный транс.

Даю его настойку, но от нее эффекта никакого наблюдаю. Понимаю почему. Ведь если часто ее употреблять, то, когда станет хуже, она уже не поможет.

Может, есть какое-то еще средство? Нельзя же просто смотреть, как он мучается!

Я собираюсь пойти и самой позвать доктора. Генерал мне запрета не давал. Но только поднимаюсь с кресла, как в комнате материализуется знакомый полупрозрачный силуэт Вестера.

За окном уже стемнело, а я от волнения потеряла счет времени.

Призрак молчит, что ему несвойственно. Он угрюм, словно тоже переживает за Армора.

— Что с ним? — ведь Вестер здесь давно и должен что-то знать.

Мне никто ничего не объясняет, лишь раздают указания.

— Ты ему не поможешь, — повторят то, что уже говорил. То ли не веря в мои силы, то ли не сообщая что-то, что делает любые попытки бессмысленными.

— Помочь можно только тому, кто этого хочет сам, — добавляет он после паузы.

А генерал разве не хочет? Ему нравится корчиться от боли и сгорать от жара? Абсурд!

— Ты могла помочь вчера. Но сбежала.

— Это тут при чем? — шиплю в ответ, косясь на Армора. Опасно говорить так прямо при нем, но ему сейчас точно не до нашего разговора. — Вы сами прогнали Глорию…

— Девка из борделя не спровоцирует его на оборот.

Замираю, чувствуя, как в голове у меня начинает кое-что проясняться. Похожее говорил Френсис, что генералу тяжело без оборота и без… женщины. Но картина до конца не складывается. Это факторы снятия напряжения, но как они связаны между собой?

— А в тебе есть драконья кровь… к тому же девственная.

Щеки горят. Ком в горле. Мне все же многое непонятно. Но теперь становятся хотя бы понятны мотивы их поступка. Они так своеобразно хотели помочь генералу.

— Но почему он не желает оборачиваться? — не хочу говорить о себе. — Из-за крыла? — сопоставляю полученную информацию со своей находкой в чулане.

Вестер медленно кивает, и его полупрозрачная фигура колышется, словно от дуновения ветра.

— Да. Он лишился крыла. И теперь не считает себя драконом. Он считает себя калекой. И предпочитает медленно умирать в человеческом облике, чем жить полужизнью в облике того, кем он больше не ощущает себя. Его гордость и его боль — вот что его убивает.

— Не морочь девочке голову, йотун!

В комнате с появлением призрачной женщины повеяло холодом. Она и сама будто была соткана из инея и лунного света. Ее полупрозрачное платье переливалось в тусклом свете ламп, а волосы, как серебристый туман, струились по плечам. В темноте при прошлой встрече я не разглядела всей ее леденящей красоты.

— Вздумали портить невинных девиц, подсовывая их как кусок мяса… — ее голос звучал как скрежет льда.

— Проваливай, карга! — взревел Вестер, его эфирное тело заклубилось черным дымом. — Не было тебя столько месяцев! Чего явилась, когда дела и так плохи?

— Девочка под моей защитой. У нас с ней договор.

Вестер уставился на меня, желая услышать, что она врет.

— Привыкли только брать, — продолжала браниться женщина, — ничего не давая взамен, — не успела я ответить, как она рассержено зашипела: — Вы зараза и весь ваш род огненных драконов! Вот вы и сгорите в своем пламени! Забыл, почему ты здесь?

— Ах ты тварь! Я сейчас спалю тебя!

Призраки потемнели, они сгустились в комнате, готовые наброситься друг на друга. Тьма сгущалась, и находиться с ними в одном помещении стало опасно — воздух трещал от магии, а по коже бегали ледяные мурашки.

— Прекратите! — крикнула громко, вымотанная до предела всеми событиями этого бесконечного дня. — Вы знаете, как помочь ему? — обратилась к женщине, интуитивно чувствуя, что та знает гораздо больше, чем показывает.

— Приготовь драконий взвар с тройной порцией лецеи, — отчеканила она, не глядя на дергающегося от ярости Вестера. — И в готовый драконий взвар крови своей накапай ровно семь капель. Да молитву драконьей матери прочти над чашей двенадцать раз, не сбиваясь. А наутро, как ему лучше станет, пусть оборачивается, а то исдохнет.

Как умрет?!

Мысль ударила как обухом по голове. Нельзя! Это же… На кого я тогда работать буду?! Конечно, дело было не только в работе, я искренне волновалась за этого мужчину. Вот это я работу себе нашла! И подумать не могла, что все окажется настолько серьезно, что от моих действий будет зависеть чья-то жизнь.

— Не слушай ее, это из-за нее мы тут все и прозябаем! — завопил Вестер, его форма мерцала, как пламя на ветру. — Она ведьма! Не верь ни единому ее слову, что бы она ни говорила… Армор сам справится! — и тут он, не сдержавшись, темным вихрем накинулся на нее.

Они сплелись в неистовой схватке, два призрака, огненный и ледяной, проваливаясь сквозь стены. Я в ужасе слушала, как гремит мебель в соседних комнатах.

— Шшпеши, чего встала?! — тут же, словно из ниоткуда, появился Гложун. Его шипящее присутствие подтолкнуло меня к действию. Он, к удивлению, был не согласен с Вестером.

Я бросилась на кухню, чтобы готовить взвар. Меня там, как по заказу, встретил Гарт. Повар дремал, развалившись на стуле, будто только и ждал, что от него что-то понадобится. Хотя, вероятно, в дни приступов генерала они с Зигмундом привыкли действовать слаженно. Кстати, о старике… Надо бы его проведать, как только будет минутка.

— Что нужно? — вскочил со стула повар, отряхиваясь от дремы.

— Драконий взвар. С тройной порцией лецеи.

— Лецеи? Да где ж я тебе ее найду? Это же северная трава, редкая. У нас ее почти не используют и не держат.

В этот момент Гложун черной тучей пролетел мимо нас. Гарт от неожиданности шарахнулся в сторону. Нечисть залетела в верхний шкаф, и оттуда посыпались разные свертки, мешочки и банки.

Один из небольших мешочков Гложун подтолкнул в мою сторону. Я подняла его и развязала. Знакомый резкий хвойный запах ударил в нос.

— И правда есть, — удивился Гарт, принимая находку из моих рук. — Я и не знал, что она тут завалялась. Ладно, сейчас все приготовлю.

Через полчаса Гарт приготовил отвар, и я понесла его в комнату, чувствуя, как сердце колотилось от нервного предчувствия.

Ритуалы с кровью всегда опасны, с ними шутки плохи. Кто знает, какие последствия могут быть? Но выбора не оставалось.

Взглянув на бледное, искаженное болью лицо Армора, острым кончиком ножа быстро уколола палец. Ярко-алая капля крови выступила на коже. Считая про себя, накапала семь капель в горячий отвар. Кровь растворилась в темной жидкости, не оставив ни следа.

В другой ситуации я бы сто раз подумала, прежде чем совершать нечто подобное. Но сейчас… Не знаю почему, но я верила женщине больше, чем Вестеру. Она уже один раз помогла мне, и ей, казалось, незачем меня обманывать… Наверное.

После того как я влила в него примерно пять ложек отвара, насильно разжимая его сжатые челюсти, и прочла по памяти молитву, надеясь, что не спутала слова, мужчине и правда стало немного лучше. Судороги ослабли, а жуткие черные вены под кожей будто немного посветлели.

— Гложун, — позвала я нечисть.

— Шшто тебе? — прошипел, появляясь прямо передо мной.

— Ты можешь перенести тот протез крыла из чулана во двор? — спросила, понимая, что утром в одиночку мне с этой махиной точно не справиться.