Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ) - Абрамова Маргарита - Страница 30

— Все из-за Вестера, — с ненавистью в голосе говорил Армор. — Он подвел меня, а я не успел… Полегло столько наших… Нет, все из-за меня, не углядел…

— Да-а-а… — вздыхал Гровер. — А я, как назло, улетел тогда на задание… Черт бы побрал то задание.

— И слава небесам… — неожиданно тихо сказал Армор. — Иначе и ты бы остался там. Рад, что ты жив, Гровер. Черт тебя дери, но рад.

А потом… потом был кошмар, от которого у меня до сих пор стынет кровь. Обрывки воспоминаний, смутные и постыдные. Я сама… тянулась к его губам. Осмелев от выпитого и поддавшись какому-то необъяснимому порыву. И он ответил. Его рука, шершавая и горячая, забралась мне под рубашку… А затем он просто отрубился.

Все могло закончиться ужасно, непоправимо.

Мне даже почудилось в пьяном бреду шипение Гложуна, будто он шипел: «Шелуйтесь… хватит шпать».

И, слава небесам, я проснулась первая!

— Амаль, — зовет Армор.

— Я скоро! — кричу из уборной.

Когда возвращаюсь, вся бледная и шатаясь, Армор сидит на краю кровати, держась за голову обеими руками. Видимо, не у одной меня она раскалывается на части.

— А я говорил… — начинаю, но тут же осекаюсь. Нельзя вести себя как надоедливая жена, хоть я и права.

— И как мы полетим?.. — не удерживаюсь от упрека.

— Подай воды.

На тумбочке стоит графин с водой, а вот стаканов нигде нет. Так что я протягиваю ему сам графин. Он тут же припадает к его горлышку. Мне и самой невыносимо хочется пить, горло сухое и обожженное. Как только Армор, смахнув рот тыльной стороной руки, протягивает графин обратно, я тоже жадно пью, забыв обо всех манерах и приличиях. Что уж тут, после того как мы вчера такое вытворяли.

— Я обернусь, и станет лучше, — говорит он, как о чем-то само собой разумеющемся. Ну да, конечно, драконья регенерация сотворит чудо. А обо мне он даже не подумал, что мне от этого легче не станет.

Меня охватывает такая волна жалости к себе, что хочется разреветься прямо здесь.

— Мы… мы одни были? — осторожно спрашивает он после паузы, и в его голосе слышится неуверенность.

О нет. Мысль проносится как молния. Он что-то помнит?

— Вы официантку с собой притащили, — быстро сочиняю на ходу, сердце колотится. Да простит меня та девушка за такую клевету, но, если этого не сделать, навлеку на себя ненужные подозрения. А сейчас это совершенно не к месту. — Но вы быстро заснули, и она ушла.

Меня знатно штормит, в глазах темнеет. Я никогда в жизни столько не пила. Мой неподготовленный организм такому обращению явно не рад. И я с ним полностью согласна.

— В таком состоянии я с вас в полете точно свалюсь, — мрачно констатирую факт.

— Не ной, — отмахивается он, медленно поднимаясь. — Ты прошел боевое крещение. Еще обучу тебя с мечом обращаться, настоящим мужиком станешь.

В его словах слышится привычная снисходительность, и это задевает меня за живое.

— Мужик — это не только умение пить и драться, — выпаливаю. — Это защита и опора своих близких. Ответственность.

Армор замолкает. Не спешит спорить или огрызаться. И я, как ни странно, чувствую удовлетворение от того, что тоже задела его.

— Пойдем, опохмелишься и перестанешь занудствовать, — лишь говорит он, направляясь к двери.

— Я не буду больше пить. Никогда, — клянусь я себе и всему миру.

Мы выходим в общий зал. С утра тут почти никого нет, только пара сонных постояльцев в углу.

Но я тут же замечаю, что та самая официантка, пышная блондинка, стоит у стойки и пристально, очень странно смотрит на нас. Особенно на меня. Я стараюсь делать вид, что не замечаю ее взгляда, но внутри все сжимается. Только бы она ничего не сказала. Только бы…

Девушка подходит к нашему столику, и ее оценивающий взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на моем лице, и затем перемещается к утянутой груди. Я понимаю, она догадалась. Догадалась, что я тоже девушка. Наверное, я вчера как-то себя выдала.

Я быстро, почти незаметно мотаю головой, косясь на генерала, всем своим видом умоляя ее молчать при нем.

Она расплывается в самодовольной понимающей улыбке, подмигивает мне и спрашивает уже голосом:

— Что желаете, господа?

Армор поворачивает голову в ее сторону, прислушиваясь к голосу. Он узнает, что она нас вчера и обслуживала.

У меня голова работает туго, соображаю с трудом, и я смертельно боюсь запутаться в собственной же паутине лжи.

Но, похоже, генералу сегодня тоже совсем не до любовных похождений, воспоминания о которых, к счастью, смутны. Он просто делает заказ, не задавая лишних вопросов:

— Нам два чая. С заревницей. Черных-черных.

От этого зелья, горького, как полынь, действительно постепенно становится лучше. Голова проясняется, тошнота отступает. Я хоть как-то прихожу в себя и уже готова к дальнейшему пути.

Но когда официантка приносит счет, я округляю глаза от удивления.

— Отчего так много? — невольно вырывается у меня.

— Заревница по десять крон за каждый, — сладко отвечает она, а я уж, грешным делом, подумала, что это плата за ее молчание. — Дорогой ингредиент.

Я и не думала, что этот целебный напиток такой дорогой. Настоящий грабеж.

— И хорошо бы за друзей ваших расплатиться, — добавляет она, глядя прямо на меня. — Вчера они были, мягко говоря, не в состоянии это сделать.

Армор лишь кивает, и я недовольно протягиваю официантке еще несколько монет.

Наконец мы покидаем это место, в котором изначально не планировали задерживаться. Я проверяю карманы. Купленные артефакты на месте, кошелек значительно похудел. Двигаемся к пустырю на окраине, куда вчера приземлились и где в кустах спрятали протез крыла.

— Вы как будто совсем не волновались? — спрашиваю, с облегчением обнаруживая его на месте. — Его мог взять кто угодно. Воры, чтобы перепродать, да и просто местные дети, им до всего есть дело.

Он не успевает мне ничего ответить. Из-за его спины выходят три мужские фигуры.

Армор тоже слышит их шаги и мгновенно поворачивается к ним лицом, его поза меняется, становясь готовой к встрече с опасностью.

— Кошелек у мелкого, — сипло говорит один, самый крупный, указывая на меня пальцем. И я понимаю: мы привлекли к себе внимание как легкая добыча — богатый слепой господин и его тщедушный помощник.

Я вижу, как мышцы на спине Армора напрягаются, он готовится к обороту. Но в тот же миг самый проворный из бандитов резким движением пуляет в него дротик. Раздается короткое шипение, и Армор, вместо того чтобы превратиться в дракона, лишь судорожно вздрагивает и издает хриплый яростный рык. Что-то в дротике блокирует его магию!

Меня охватывает паника, первый порыв — броситься бежать. Но я стою на месте, понимаю, что не одна.

Я наклоняюсь, достаю из голенища сапога нож — не зря все же взяла — и, не раздумывая, вкладываю его в раскрытую ладонь Армора.

— Слева двое, прямо один! — коротко объясняю ему. — Без оружия.

Уверена, что он и слепой дерётся лучше меня, зрячей.

Они не сомневаются, что легко ограбят нас и мы не окажем должного сопротивления. Двое тут же направляются к Армору. А громила шагает ко мне.

Пока Армор разбирается с его подручными, я начинаю вилять от него, как заяц от хищника. Но бегать долго не получается.

У меня в руках только найденная тут же толстая палка. Страх сжимает горло, но отступать некуда. Я отчаянно отмахиваюсь, но он легко выбивает мое жалкое оружие, его громадная лапища хватает меня за горловину куртки и с силой швыряет оземь. Воздух вырывается из легких, в глазах темнеет от боли. Я вижу, как его кулак заносится для удара…

И тут сбоку, словно разъяренный зверь, наваливается Армор. Слепой, но невероятно точный в своей ярости. Он бьет не лезвием, а рукоятью кинжала со всего размаха в висок. Раздается глухой кошмарный стук. Бугай замирает на секунду, его глаза становятся стеклянными, и он тяжело валится на землю, как подкошенный дуб.

Стоя над телом бандита, тяжело дыша, Армор поворачивается в мою сторону. Его незрячий взгляд кажется пронзительным.