Подарок для Императора (СИ) - Михайлова Алиша - Страница 40

— Ладно, — вздохнула я, облокачиваясь на спинку кресла. — Садись, Лира, и выкладывай всё про этот проклятый бал. От и до. От крахмала в их воротничках до фасона туфель. От того, какого цвета носки у послов, до того, под какую мелодию здесь принято падать в обморок от восторга. В общем, весь этот придворный маскарад.

Лира, почти привыкшая к моим выходкам за эти дни, осторожно присела на краешек табурета. Её глаза, большие и пугливые, светились готовностью помочь, смешанной с ужасом перед темой.

— О, госпожа, бал... это очень серьёзно! — начала она, заламывая пальцы. — Прибывают послы от Четырёх Коронованных Скал Южного архипелага. Это... особенные люди.

Я сгребла в рот ещё ложку рагу и жестом приказала продолжать.

— «Особенные» — это ничего не значит, — проговорила я, прожевывая, — Раскладывай по пунктам. Какие скалы? Почему короны? И почему четыре?

Лира оживилась, привстала на табурете, и её руки сами собой стали делать точные, объясняющие жесты, будто она водят указкой по невидимой карте. Она вошла в роль не просто рассказчицы, а самого что ни на есть дотошного учёного хрониста.

— Ну, во-первых, это не совсем скалы, это острова, — поправила она с важным видом. — Но очень высокие и скалистые. У каждого острова — свой Правитель, свой уклад. Остров Альвастр добывает самоцветы в глубинах гор. Там даже воздух, говорят, блестит от пыли. Остров Киари разводит птиц келебри, тех самых, с переливчатыми перьями. Их перья дороже золота на вес. Третий, Веланд, славится мореходами и пряностями. А четвёртый, самый таинственный — Илион. Остров Молчаливых. Их жрецы... они не такие, как все. Говорят, они помнят всё, что когда-либо было сказано под их небом, и могут читать прошлое по камням. Их боятся. И уважают.

— Значит, будет целый калейдоскоп: блестящий, переливчатый, пахнущий корицей и загадочный. Поняла, — я отломила кусок хлеба. Он оказался плотным, с хрустящей корочкой, идеально подходил, чтобы макать в соус. — А что им от нас нужно? Зачем приехали?

Лира понизила голос до конспиративного шёпота, хотя мы были одни:

— Говорят, хотят продлить Договор о Чистых Водах. У них там с морем проблемы, какие-то тенистые медузы отравляют промысловые зоны. Они выделяют особый фермент, который вступает в реакцию с солями в морской воде, создавая стойкую муть, непригодную для жизни. Эта муть забивает жабры рыб и накапливается в организмах, а для келебри, чьи краски зависят от кристально чистой воды, это равносильно яду. Но дело даже не только в птицах! Эта муть губит и плантации особых водорослей для красок Веланда, и портит воду для шлифовки самоцветов Альвастра. Чистая вода для них — как воздух для нас. Без неё вся их жизнь и торговля дадут трещину. Поэтому они будут кланяться ниже травы... Но и наблюдать за каждым нашим шагом. Малейшая оплошность... — она сделала многозначительную паузу.

— ...и ледники наши внезапно окажутся «недостаточно чистыми с дипломатической точки зрения». Поняла, — я отпила морса. Кисло-сладкий, бодрящий. — Ладно, хватит про их воду. Переходим к моей проблеме. Танцы.

Глаза Лиры загорелись.

— О, танцы! Это целая наука! Первый танец — «Павана Рассвета». Медленная, величественная. Шаг — пауза. Ещё шаг — поклон головой. Двигаться нужно плавно, как лебедь по воде. Это танец-приветствие. Его открывает император с самой высокородной дамой. Но..., — она замялась, покусывая губу.

— Но я — не высокородная дама, а приставучий телохранитель. Значит, наблюдаю. Отлично, люблю наблюдать.

— Не совсем! — Лира вдруг оживилась. — Есть нюанс! Если император не женат, а среди гостей нет женщины выше рангом..., он может открыть бал с кем-то из свиты. В знак особого доверия.

Я перестала жевать. Ложка замерла на полпути ко рту.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что есть шанс, что мне придётся с ним это... плыть, как лебедь? Первой? На глазах у всех этих переливчатых послов?

Лира кивнула с таким видом, словно сообщала о возможности внезапного обледенения.

— Это был бы очень сильный жест. Показать, что его личный защитник — под рукой. В прямом смысле. Но это риск. Огромный риск. Один неверный шаг...

— ...и мы все умрём от позора, а медузы захватят океан. Чудесно. — я отложила ложку, аппетит немного пропал. — Ладно, допустим, пронесёт. Дальше что?

— Потом идёт «Вирелей Ветров»! — Лира просияла, переключаясь на более приятную тему. — Это уже веселее! Несколько кругов, смена партнёров, лёгкие поклоны. Там главное, не запутаться, кому ты кланяешься и чью руку принимаешь. Мужчина должен предложить руку ладонью вверх, дама — легко коснуться кончиками пальцев. Никаких крепких хватаний!

— О боже, — прошептала я. — У меня рефлекс, если кто-то резко протягивает ко мне руку, я хватаю за запястье и делаю бросок. Придётся связать свои руки за спиной....

— Госпожа! — Лира аж подпрыгнула, в её глазах мелькнул неподдельный ужас. — Этого нельзя! Представьте скандал! Нет, руки должны быть свободны... но... но очень сдержанны. — она вздохнула, увидев мою ухмылку, и, поняв, что я её дразню, немного расслабилась. — Впрочем, если всё пойдёт хорошо, вам может и понравиться. А в самом конце, если переговоры идут отлично, танцуют «Гальярду Радости»! Вот это танец! Быстро, с подскоками, притоптываниями! Его все обожают! Даже самые важные лорды тогда забывают про чопорность!

— Подскоками, — мрачно повторила я. Мозг услужливо нарисовал картинку: Аррион в парадном камзоле, с каменным лицом исполняющий лёгкий антраша. Картинка была настолько сюрреалистичной, что я фыркнула. — Нет, этого я, пожалуй, не переживу. Умру на месте от смеха. А что с разговорами? О чём с ними можно болтать, кроме погоды и чистоты воды?

Лира снова стала серьёзной.

— Темы осторожно! — она зашептала так, будто вокруг уже стояли шпионы. — Можно восхищаться их нарядами (но не спрашивать цену!), можно расспрашивать о долгом пути (но не о штормах и потерях!), можно говорить о красоте их земель (но не о политике соседних островов!). Главное — избегать всего, что связано с магией, с Зареком...

Я слушала, мысленно переводя на свой язык. «Не спрашивай цену» — значило «не спроси: «Эй, а этот блестящий хлам на тебе не тяжеловат?». «Не про штормы» — значило «не интересоваться, сколько матросов сдохло, пока ты тут в перьях щеголяешь». А «красота земель» без политики... Боже, да я и не знала, как красиво описать кучу камней в океане! «У вас тут... э-э-э... очень симметричные скалы»?

— ...с внутренними распрями при дворе, — продолжала Лира. — И ни в коем случае не называть дела Империи «скучными» или «запутанными».

Отлично. Значит, если меня спросят, как мне здешние порядки, я должна солгать и сказать «очаровательно-интригующие», а не «да это же цирк уродов, где на ужин подают воздушные коренья, а на завтрак — приказы»!