(Не)чистый Минск (сборник) - Осокина Анна - Страница 10

— Руби ее, Анька! Мочи бабку! Огня бы еще сюда! — радостно взревел Артем. Топор летал в руках у Ани, наносившей удар за ударом по упырихе и старавшейся не задеть ребят. Удары хоть и были сильными, но не вредили особо и так мертвому телу, так что бабка не сдавалась, извиваясь в руках Вени.

— Нам так не справиться с ней! — отчаянно прошептала Аня. Руки предательски ныли как от активного махания топориком, так и из-за порезов от бечевки.

Внезапно в открытую дверь просунулась Юля.

В руках она держала зажигалку и бутылку лака «Прелесть»:

— Ребята, сюда, быстрее!

Увидев свою возлюбленную, Веня просиял и чуть расслабил хватку, чем и воспользовалась бабка. Оттолкнув парня к стене, она освободилась и прыгнула на Аню, но девушка успела отскочить, и та лишь зацепила край ее кофты, повалив на колени.

— Пора добавить огня! Отступаем! — Артем, перехватив зажигалку с лаком, стал палить огненной струей в сторону упырихи, отгоняя ее вглубь погреба.

— Веня, сюда! — Веня, подскочив, побежал на выход к зовущей его Юле. Аня бросилась следом, а Артем прикрывал спину. Флакон был уже почти пустым, поэтому постепенно лак стал стрелять с перебоями и, последний раз издав предсмертный хрип, затих. Тем временем огонь уже расползался по погребу, облизывая стены и подбирая все на своем пути, а все потому, что Артем, размахивая самодельным огнеметом, подпалил какую-то ветошь. Аня уже вылезла из подвала, а Артем не успел, когда в конец потерявшая разум нежить бросилась к нему. Внезапно в голове прозвучал тонкий звонкий голос: «Потянуть сильнее — и порвется». Девушка посмотрела на тонкий браслет на своей руке и, стащив его с запястья, вытянула вперед.

— Попробуй посчитать! — крикнула Аня и рванула браслетик в разные стороны. Резинка с негромким хлопком лопнула, и зеленые бусинки покатились по ступенькам вниз, разлетаясь по полу.

Бабка остолбенела и через секунду со стеклянным взглядом стала собирать упавший бисер. «Одна, вторая, третья…», — упыриха ползала на коленях в поисках круглых бусинок, не замечая ни ребят, ни бушующего вокруг огня. Воспользовавшись моментом, Артем выскочил из подвала следом за Аней и захлопнул деревянную дверцу. Сверху они опрокинули трюмо, чтобы не дать упырихе выбраться.

Согласно утренним новостям, ночью в частном секторе сгорел старый дом, хозяйка дома погибла.

МЧС вызвал квартиросъемщик, который обнаружил пожар, когда вернулся домой вместе с девушкой.

Больше пострадавших нет.

— Знаешь, как вспомню эту бабку, так вздрогну.

Надеюсь, она точно уже не восстанет! — сказала Аня, отхлебывая черный горький кофе из своей кружки. — Даже в отчете про нее писать неприятно!

— Не, огонь — штука надежная, — уверенно отмахнулся Артем, пододвигая к подруге корзинку с печеньем. — Жаль, конечно, что у Веника все вещи при пожаре сгорели, да и жилья лишился. Но ничего, лучше уж новым барахлом обзавестись, чем с такой бабулей жить! Зато пока мне веселее с соседом будет, а там, кто знает, вдруг они с Юлькой съедутся.

— Да и с питанием его Афонька обещал что-то придумать. Ну, а с Юлей они, конечно, наворотили дел: сначала один наврал с три короба и признаваться не хотел, потом другая обиделась на это вранье и тоже выдумала себе кавалера. Если бы бабка ее не похитила, то так бы и разошлись их дорожки. А ведь любят же по-прежнему друг друга. Вон она даже упырем его приняла.

— Ну хоть какая-то польза была от старушки. И ты здорово с браслетом придумала!

— Да я его буквально утром на Немиге у девочки купила. Она еще так появилась внезапно и исчезла так же неожиданно.

— Так, может, это была сама госпожа Удача? — в кабинет проснулась косматая голова Афоньки.

— Подсобила тебе, от беды спасла.

— Боюсь, я этого уже не узнаю, — вздохнула Аня. — А ты, кстати, чего зашел?

— Так вот, папки с делами разношу. Вы по парку погулять хотите али на рынок за пирожками?

— Я за пирожки! — бодро подскочил Артем, протягивая к домовому руку.

— Тогда вам разбираться с войной кикимор на Комаровке. Вот, голубенькая папочка.

— Афонь, а если бы парк выбрали?

— Дык эта, лось-оборотень опять по Степянке гуляет, надо бы изловить и в лес переправить. Все, пошел я.

Александра Горячко

Ловцы звезд

— Лови! Лови скорее!

Перед лицом вспыхнуло, и я зажмурилась. Мимо пронеслось что-то яркое, искрящееся и горячее. Такое горячее! Я невольно проверила брови — на месте ли.

А огненный шарик пролетел совсем рядом, с тихим мелодичным звоном ударился о покатый бок крыши, прокатился по черепице, отскочил от желобка водостока и — плюх! — исчез в недрах воронки трубы.

Мы оба — я и мой неизвестный ночной приятель — замерли на краю крыши, вслушиваясь.

«Дзынь-дрынь-дили-там!» — звенел огненный шарик, пока катился по железной горке, а затем выскочил где-то у третьего подъезда и — пшик — плюхнулся прямо в лужу. Потух.

— Ну вот, — раздосадовано протянул мой новый незнакомый. — Упустила! Такую звезду!

Он смотрел на меня разочарованно, будто я в жизни не совершала проступка серьезнее, а я на него — с любопытством. Гнездо светлых волос, веснушки, такие яркие, что видны даже ночью, полосатый цветастый шарфик перекинут через плечо… Откуда же взялся этот сердитый парень? Да и я откуда взялась? Тут, тут взялась — на крыше. Я вроде высоты боялась, да и вообще всего секунду назад просто…

— Новенькая? — спросил он, поправляя лямку от сумки, и я невольно отметила, что ни разу еще не видела, чтобы такой простой жест выглядел так деловито и профессионально. Продолжая нескромно рассматривать его, я автоматически кивнула, но тут же переспросила:

— Прости, что ты сказал?

— Сразу видно, что новенькая, — фыркнул он и, развернувшись на пятках, пошел вперед.

Так легко и спокойно, будто шел по выложенному плиткой тротуару, а не скользкому железному гребешку крыши! Мне подумалось, что походкой этой — руки в карманы, ботинки шаркают — он бы поспорил мастерством с самым именитым эквилибристом в мире.

— Понабирают по объявлениям, — не прекращая, бухтел он. — Все на свете потом проворонят!

Я семенила за ним следом в полуприседе, расставив руки для баланса и подстраховки, и все же не чувствовала ни тени былого страха высоты. Уже даже начала сомневаться, что вообще когда-то ее боялась.

— Прости, — извинилась, догнав незнакомца у самого конька крыши. — Я не хотела. Я задумалась.

Сказала и действительно задумалась. Я не помнила, о чем думала в тот момент. Я даже — ну бывает такое! — не совсем понимала, когда именно «тот» момент наступил.

— Такая звезда была! Хорошая звезда. Зимняя еще, последняя. Теперь такую до следующего года не дождешься. — Парень вновь сорвался в причитания, но попытался взять себя в руки. — Ладно, что уж теперь извиняться.

— Ночь длинная, — чувствуя себя накосячившей отличницей, сказала я. — Может…

— Вот сразу видно — новенькая, учить тебя еще, — перебил он. Глянул по сторонам, и во взгляде этом промелькнул если не испуг, то настороженность; затем зыркнул на меня — не заметила ли этого страха — и вздохнул. — Ладно уж, новенькая, не новенькая, а лишний Ловец не помешает. Тебя зовут хоть как?

— Яна, — представилась я.

— Женя, — в тон кивнул парень.

Он сверился с часами. Действительно с часами, в самом что ни на есть множественном числе! Циферблаты — механические и электронные, круглые и квадратные, большие, маленькие и очень маленькие — тянулись от запястья до локтя. И ни на одном стрелки не показывали одно и то же время.

— Будем с тобой сегодня в Центре работать. Тут спальников не так много, считай — повезло.

Он улыбнулся впервые с нашей встречи, но улыбка вышла нерадостной и усталой.

— Пойдем, — махнул рукой, приглашая следовать за ним. А затем — шагнул с крыши.

Я не вскрикнула, не ахнула и не бросилась следом. Ужас парализовал мышцы, и я замерла, не в силах сделать и шага.