Где моя башня, барон?! Том 7 (СИ) - Харченко Сергей - Страница 47

— Старый добрый мир, — широко улыбнулся я хмурому небу. А затем закинул за плечо Пожирателя и не спеша пошёл по пыльной дороге, мимо развалин своего дворца.

Пора навестить короля Аврелиуса, и выдать ему премию за прошлые заслуги.

Глава 18

Я шёл по дороге с Пожирателем наперевес. Ноги топтали прибитую дождём пыль, а в голове крутились мысли о том, как я буду убивать Аврелиуса. Быстрой смерти он не заслуживает. Если бы не эта тварь, меня бы не убили. Я бы наконец-то насладился тихой, мирной жизнью, завёл семью, занялся бизнесом.

Стоп. А в новом мире я разве не закрыл все свои хотелки? Да, семьи ещё пока нет, но по статусу я уже выровнялся с прошлым собой. Хоть по-прежнему и барон, но в приятелях сам император.

Я рассмеялся такой иронии судьбы. В родном мире монарх — вражина редкостная, а в новом — чуть ли не лучший друг. Интересный поворот, м-да.

— Этот мир мы весь нагнём

К королю с пинка зайдём

Вскроем брюхо и кишки

Искромсаем на куски! — весело напевал Гоб, носясь впереди вприпрыжку и позвякивая кинжалами. Радости его не было предела.

Хоть это не прям родной мир зеленомордого, но он здесь прожил прилично годков. Время, проведённое здесь, я бы не назвал для него самыми счастливыми. Постоянные сражения — разве есть тут чему радоваться?

Но как-то Гоб признался мне, что для гоблинов это самое сладостное времяпрепровождение. Когда кинжалы пускают кровь, а жертвы воют от страха и боли.

Пока зелёный скакал впереди и напевал свои зловещие песенки, Брумгильда продолжала сидеть в своей ментальной пещере, не показывая оттуда носа. Всё шуршала книжками, что-то бормоча под нос.

Ну а я шёл вперёд и размышлял. Поначалу о том, насколько я запарился передвигаться пешком. Здесь бы пригодилась «Победа», вместе с отличной гоночной прокладкой между рулём и сиденьем в виде Жиги.

Хотя… Моя нога чуть не попала в выбоину. Нет, здесь точно бы «Победа» лишилась колёс. Дорога убитая напрочь, не чета асфальту нового мира. Даже обычная грунтовая дорога даст фору этой по степени проходимости.

Затем мои мысли развернулись в сторону главного врага. Где находится дворец Аврелиуса, я знал. Ещё через километров десять я увижу деревню Лейм. Там остановлюсь в трактире. Хозяин его разговорчивый, вот и задам ему пару вопросов о том, что творилось здесь без меня.

А за Леймом столица королевства, Илион. Здоровенный город с крепостной стеной, рвом, откидным мостом и городскими кварталами, примыкающими к дворцу. Куда мне и надо.

Но в пекло эти все рвы и стража у входа, которой ещё мзду надо платить за вход. Я пойду через Лазейку. Так назывался путь, которым обычно я заходил в столицу. Однажды его показал мой приятель, трактирщик Хельми из старого квартала. Надеюсь, что он до сих пор радует горожан своей медовухой.

Лазейку он использовал, чтобы завозить продукты в Илион, минуя охрану. Иначе приходилось платить серьёзные взносы. И об этом ходе знали немногие.

Туда я и направлюсь, пройду с пару километров по тоннелю и выйду под мостом, у торговой площади. А там уж рукой подать до дворца.

Что делать с охраной короля — я знаю. Кто будет сопротивляться — в расход. Но ладно стража, это ерунда. Если с кем-то и придётся повозиться, так это с телохранителями Аврелиуса. Обложился магами, паскуда, и расслабил булки.

Ничего, и магов тоже уработаем. Не шибко они сильные в этом мире. Гоб подтвердит. Кстати, где он?

Зеленомордый выпрыгнул из тени под деревом и запрыгал ко мне. Сообщил, что всё на месте, как и жители Лейма, как и трактир «Вяленая стерлядь».

Ноги гудели, нуждались в отдыхе. Хорошо бы в том трактире отдохнуть. Но я понимал, что нельзя. Вот сделаю главное, за чем явился в этот мир, и можно расслабиться. Кстати, поесть я совсем не прочь. Насколько помню, там подают отличное жарко́е.

Я услышал скрип, лошадиное ржание, и оглянулся. Из рощицы показалась гружёная мешками телега. А управлял ею седой старик.

Трясло его лохань изрядно, но возничий уверенно держался в импровизированном седле, сбитом из досок, будто одним местом к нему приклеенный.

Я отдал Гобу Пожирателя, и зелёный вместе с мечом исчез в тени. Нечего пугать старика, а то ещё дубу даст. А мне всего лишь надо, чтоб он довёз меня до деревеньки.

— Приветствую! — махнул я, вставая посреди дороги, и старик остановил лошадей, подозрительно на меня уставившись.

— Ты с фестивалю, чоль? — настороженно оглядел он мою одежду. Ну да, в джинсах и рубашках с карманами здесь не ходят, эт точно.

— Типа того, — ответил я. — Уважаемый, добрось до Лейма.

— Седай, — просипел старик. — Тут недалече.

Ноги гудели от усталости. Да и путешествие через разлом не прошло мимо, голова до сих пор гудела, а перед глазами изредка мелькали яркие пятна. Запрыгнув в телегу, я кое-как втиснулся между мешками. Пахло ячменём и солодом. Явно в пивоварни везёт это добро.

Когда телега тронулась в путь, я решил подпитаться жемчужиной. Сжал зелёный источник энергии в ладони, впитал её без остатка. Энергия выплеснулась в организм, нормализуя моё самочувствие.

— Как поживаешь? — спросил я у дедка.

— Да по-разному, — начал дед, и я затем пожалел, что спросил. Старый нашёл свободные уши и его понесло. — То корова растелилась, то сено надоть собирать. А позавчерась ваще молоко перестали давать, ага. У мя три коровы. Ну а подати выросли, едрить их через маковку. Как ныне простому выжить? Вот и калымю потихоньку.

Далее дед рассказал, как сына какого-то Буйгура за пьянку выкинули из городской стражи. И как Лейра изменила мужу, и тот её гонял по окрестностям. И как морду набили Грону, собирающему подати. А потом стража забрала напавшего, упекая за решётку.

— Народ не выдерживает. Задушили податями, — начал вновь свою песню старик.

— Говорят, что скоро Аврелиуса не будет, — закинул я ещё одну новость. — Станет легче.

— Да хтош ентого клещука уберёть? Тожа мне, ха! — с каким-то грустным весельем взглянул на меня старый. — Столько кровушки народной выпил, что мама не горюй, ага.

— Говорят, что скоро этого клещука не станет. Как и его прихвостней, — добавил я.

— Ну и хорошо. Хоть вздохнётся легче, а то уж невмоготу жить стало, — протянул печально старик.

Так мы добрались до Лейма, и колёса телеги тут же задолбили по каменной мостовой.

Я разглядывал прохожих. Не знаю, сколько времени прошло, но ничего не изменилось. Та же пацанва, бегущая за телегой и выклянчивающая сладости. Те же барышни в серых платьицах, и более обеспеченные, в пузатых многослойных сарафанах. Мужчин больше работяг в замасленных робах, но я замечал и зажиточных, в сюртуках с жилетками и у многих в руках тросточки.

В отличие от остальных деревень королевства, в Лейме люди жили всё-таки лучше. Сказывалось соседство со столицей, куда сходились все торговые пути.

Старик проехал мимо «Вяленой стерляди», и я спрыгнул с телеги, поблагодарив дедка. Эх, был бы у меня хоть один золотой, вручил бы ему. Но ведь есть выход из положения. Гоб услышал мою просьбу, вытащил из своего хранилища украшенную рубинами и янтарём шкатулку. Которую я и оставил в телеге, зарывая в сено. Хороший дед, душевный. Хоть немного пошикует.

Уже через пару минут я заходил в помещение трактира, пропахшее перегаром. За двумя столиками шумели пьянчуги, поднимая чарки. Остальные пять столов были заняты простыми рабочими, которые пришли на обеденный перерыв.

За стойкой по-прежнему стоял розовощёкий пухляш. Всё время забываю его имя. То ли Рохо, то ли Россо. Я присмотрелся к нему. Седины в его тёмных волосах прибавилось, да и морщины появились на лбу. Судя по всему, здесь меня точно не было лет десять, а то и больше.

— Рохо, привет! Как жизнь, — поздоровался я с пухляшом.

— Россо, — поправил он меня. Затем замер, прищурился. — Я тебя где-то видел.

— Бывал раньше в твоём трактире, — туманно сообщил я.

— Если так, то давно это было, — признался Россо. — Что будешь пить? Есть?