Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Ханевская Юлия - Страница 10

Не все предрешено.

Но потом я напоминаю себе, как страшно и несправедливо для меня все закончилось в прошлый раз. И понимаю, что не смогу просто ждать и надеяться на счастливый финал. Я буду действовать, буду продолжать меняться. И не важно, что с каждым моим шагом, будущее будет сворачивать на новую тропу. Чем дальше я уведу себя от той жуткой ночи, тем легче мне будет дышать.

Я возвращаюсь и осматриваюсь по пути, нет ли поблизости таких же полуночников, вышедших подышать свежим воздухом. Никого не обнаруживаю.

Только звезды да шепот ветра.

За домом тень гуще, и я прислоняюсь к стене, чтобы сотворить заклинание.

Сердце ускоряет ритм.

Пальцы дрожат, когда я поднимаю ладонь и засовываю ее под ткань пижамы. Кожа теплая, чуть пульсирующая. Метка будто дышит сама по себе.

–Исчезни, – шепчу я, собирая в пальцах энергию. – Скройся.

Магия отзывается знакомым покалыванием. По груди проходит волна жара, и рисунок метки тускнеет.

Но не исчезает. Если приглядеться – все равно видно очертания.

Я кусаю губу и повторяю заклинание, вкладывая в него больше силы.

Тело пронзает боль: мгновенная, острая, будто ожог. Но на этот раз метка почти исчезает, остается лишь легкое свечение под кожей.

– Так лучше, – шепчу, переводя дыхание.

Хватит. На первое время сойдет.

Главное, чтобы никто не увидел.

Возвращаюсь в домик на подгибающихся ногах.

Ложусь, натягиваю одеяло до подбородка.

Пахнет деревом, мятой и шампунем Катрины – она помыла голову на ночь и легла с мокрыми волосами.

Сон подкрадывается тихо, как кошка, и я проваливаюсь в темноту, успев подумать:все под контролем. Пока что.

Меня будит смех.

Громкий, заразительный, – и абсолютно неуместный для утренней тишины.

Я приподнимаюсь, зевая, и понимаю, что смех доносится из соседней комнаты.

– Что они у парней забыли… – шепчу я, откидывая одеяло.

Из-за стены доносится голос Дженни:

– Карточный долг священен, Томмиан!

– Может быть, – отвечает он. – Но вы играли нечестно, и теперь всем придется страдать.

– Не надейся, что меня это испугает! Мне омлет, пожалуйста, – радостно сообщает Дженни.

– А мне тосты с джемом и яйца вкрутую, – добавляет Катрин.

А потом звучит голос Альтана, усталый и обреченный:

– Я предпочту остаться в живых и не есть то, что готовит Том.

Дженни снова мухлевала в картах.

Я качаю головой, улыбаясь, и потягиваюсь.

Тело немного ломит, но настроение все равно прекрасное. Хочется прямо сейчас натянуть купальник и нырнуть в прохладную озерную гладь, дабы смыть с себя все переживания и мысли прошедших суток.

Рука сама собой тянется к вырезу пижамы.

Я приподнимаю ткань – и холод разливается по венам.

Метка.

Она снова здесь. Четкая, темная, будто и не было никаких заклинаний.

– Чтоб тебя… – шепчу я. – Этого не может быть.

Значит, магия ее не удержала. Гадское клеймо сильнее, чем я думала.

Я сжимаю край пижамы, глядя в окно, где во всю светит солнце. Один из лучиков падает прямо на мою грудь – и метка отвечает слабым сиянием.

Которое заметно даже сквозь ткань пижамы.

И что же мне теперь делать?

Я планировала маскировать метку и в академии, но обычным заклинанием это сделать, как выяснилось, не удастся.

– Эй, Лили! Соня, встава-а-ай! – доносится голос Дженни из соседней комнаты. – Нас сейчас Том кормить будет, ты не можешь пропустить это грандиозное событие!

Глубоко вздыхаю и провожу ладонями по лицу.

Сейчас у меня два варианта развития событий:

Первое: я говорю друзьям, что вчера вечером на мне появилась драконья метка – и пока не известно, чья она.

Второе: я впопыхах собираюсь и уезжаю на первом же поезде, солгав что-нибудь вразумительное про необходимость срочно вернуться домой.

В обоих случаях мне придется соврать, а потом столкнуться с определенными последствиями.

Это ужасно.

Просто ужасно.

Я в этом времени всего ничего, а уже превратилась в отпетую лгунью с манией преследования!

Подумав немного, я решаю, что есть и третий вариант.

Перебираюсь на кровать Дженни, достаю из тумбочки ее косметичку – розовую, с блестками и запахом клубники. Внутри полный арсенал. Можно раскрасить целую толпу для маскарада.

– Спасибо, подруга, – шепчу я. – Только ты могла взять на озеро чемодан косметики.

Времени не так много, потому я сразу же преступаю к маскировке метки. Наношу слой за слоем, аккуратно, будто закрашиваю след преступления. И, в каком-то смысле, именно это я и делаю.

Мой «грех» в том, что я связана с драконом. С тем, кто однажды погубил меня. И судьба снова направила меня на эту же тропинку.

Пудра ложится ровно, скрывает тень метки. Не идеально, но на расстоянии никто не заметит. Главное – не дать повода для лишних вопросов.

Я закрываю баночки и убираю косметичку на место. Потом тороплюсь в ванную комнату, быстро умываюсь и расчесываюсь. Волосы – длинные, рыжие, чуть волнистые, рассыпаются по плечам, и я решаю не заплетать их в косу. Если перекинуть вперед, они дополнительно скроют грудь, а значит, и метку.

В отражении я выгляжу почти спокойно. Почти.

Потом открываю чемодан и выбираю одежду – свободная длинная юбка кремового цвета и рубашка, идеально подходящая под нее. Ткань легкая, но скрывает все, что нужно.

Когда я застегиваю последнюю пуговицу, сердце бьется быстрее.

Оказывается, без магии тоже можно обойтись. И врать не придется.

Я выхожу из спальни – и почти сразу слышу возглас:

– Лили! – Дженни останавливается с ложкой в руке и округляет глаза. – Что это на тебе? Мы же весь день будем на пляже!

Она одета в легкое короткое платье поверх купальника, волосы убраны в небрежный пучок, глаза сверкают. Настоящее воплощение лета.

– Увы, без меня, – стараюсь улыбнуться. – Я максимум могу помочить ноги.

Катрина, сидящая за столом, поднимает на меня взгляд – внимательный, чуть прищуренный. На ней – рубашка поверх купальника и полотенце на плечах.

– Ох, Лил, – тихо говорит она, и уголки ее губ приподнимаются, – это то, о чем я думаю?

Я моргаю, не сразу соображая.

А потом понимаю.

Она думает, что у меня…эти дни.

– Ну… – я неловко улыбаюсь, стараясь выглядеть смущенной. – Пожалуй, да.

Катрина понимающе кивает. Дженни сочувственно качает головой и, к счастью, сразу переключается на что-то другое – подливает себе сок и шепчет что-то на ухо Альтану.

А я выдыхаю.

Пусть думают, что у меня женские дела. Эта версия меня более чем устраивает.

Тем временем появляется Томмиан. Волосы растрепаны, рубашка не заправлена за пояс штанов, глаза немного сонные. Но стоит ему увидеть меня – на губах появляется легкая улыбка.

– Ну здравствуй, госпожа «не купаюсь», – говорит он, направляясь к столу. – Интересно, как тебе удается в такую жару запаковаться от пяток до подбородка?

Я театрально вздыхаю.

– Мода требует жертв.

Он смеется, но глаза остаются серьезными.

– Ты не в своей тарелке, – говорит после короткой паузы. – С самого поезда. Даже Дженни заметила, просто молчит.

– Это ты зря, – вмешивается Дженни, жуя тост, – яникогда не молчу!

Томиан хмыкает, не отводя от меня взгляда.

– Я прав, Лилиан? Что-то случилось?

– Случится, если продолжишь приставать ко мне.

Вот же настырный!

Он не верит.

Но и не давит.

Только смотрит с прищуром, будто складывает в уме какую-то сложную формулу, где все знаки пока не на своих местах.

– Ты проспала завтрак, – подает голос Альтан.

– Вернее то, что Том считает завтраком, – усмехается Катрина.

Я бросаю взгляд на обеденный стол. Кувшин с соком, стеклянный чайничек с чаем, тосты, банка джема и вареные яйца. Губы сами растягиваются в улыбке.

– Ну-у-у… Насколько я знаю нашего общего друга, это его максимум в кулинарии.