Очень странный Новый год - Твенти Стаси и Элен - Страница 3

Марк надел прорезиненную перчатку. Аккуратно, стараясь не касаться этой дряни кожей, он провел отверткой рядом. Субстанция дернулась, реагируя на металл, и втянулась глубже в изоляцию.

— А вот это уже интересно, — тихо произнес Марк. В его голосе не было страха, только азарт исследователя, наткнувшегося на новую, неизведанную проблему.

Он достал из кармана маленький пластиковый контейнер для шурупов, соскреб отверткой образец черной слизи и быстро захлопнул крышку. Контейнер мгновенно стал ледяным на ощупь.

Марк спрятал улику в карман, защелкнул панель щитка и, насвистывая Jingle Bells, направился в свою подсобку. Девица была права — тут случилось что-то странное. Но делиться своими открытиями с истеричками он не собирался.

Глава 3. Отрицание и мандарины

16 декабря. 14:20

Офис пах мандаринами и ложью.

Этот приторно-сладкий цитрусовый аромат, смешанный с запахом нагретого пластика от принтеров, висел в воздухе плотным туманом. Коллеги шуршали фольгой от шоколадных дедов морозов, передавали друг другу дольки и смеялись. Смеялись так, будто мир не стоял на краю пропасти. Будто в этом же здании, всего два дня назад, человека не стерли из реальности, как неудачный набросок.

Лена сидела за своим столом, выстроив баррикаду из мониторов. Она пыталась мимикрировать под офисную мебель.

— Ленчик, ты чего такая кислая? — Света из кадрового, женщина с начесом, которому позавидовала бы эстрада восьмидесятых, плюхнулась на край ее стола. — Мы тут меню на корпоратив обсуждаем. Ты за цезарь с креветками или за мясную нарезку?

Лена подняла взгляд. Глаза жгло от недосыпа. Последние две ночи она спала с включенным светом, вздрагивая от каждого шороха холодильника.

— Мне все равно, Свет, — выдавила она. — Хоть цианид в тарталетках.

— Ой, ну ты и язва! — хохотнула кадровичка, не заметив мрачного подтекста. — Ладно, запишу тебя на рыбу. Кстати, ты слышала? В курьерской службе бардак. Посылки теряются пачками. Говорят, предновогодний коллапс.

«Коллапс», — эхом отозвалось в голове Лены. Она знала, куда деваются эти посылки. И кто их забирает.

Она встала. Нужно было выйти. Стены оупен-спейса давили, пестрота мишуры вызывала тошноту. Ей нужно было отнести документы на подпись в юридический отдел, на пятый этаж.

Лифт приехал быстро. Пустая зеркальная кабина, сияющая хромом. Лена шагнула внутрь, нажала кнопку «5» и прислонилась лбом к прохладному зеркалу.

Двери начали смыкаться, но в последний момент между створками просунулся тяжелый ботинок. Автоматика сработала, двери разъехались снова.

В кабину, насвистывая, вошел Марк.

На этот раз он был без пояса с инструментами, но с мотком витой пары на плече, похожим на аксельбант. Увидев Лену, он расплылся в улыбке, от которой у нее почему-то зачесались кулаки.

— О, «Мисс Нервный Срыв»! — приветствовал он ее. — Как спалось? Монстры под кроватью не кусали?

Лена демонстративно отвернулась к панели управления.

— Игнорирование — тактика сильных, — не унимался Марк, нажимая кнопку своего этажа. — Но я не гордый. Кстати, ты в курсе, что у тебя свитер наизнанку? Шучу.

Лифт плавно пошел вниз. Лена молчала, считая этажи. Двадцать второй. Двадцатый. Восемнадцатый...

И тут свет моргнул.

Это было не обычное мерцание лампы. На долю секунды кабина погрузилась в фиолетовый полумрак — тот самый оттенок, который Лена видела в ночь исчезновения охранника.

Лифт дернулся, словно наткнулся на препятствие, и замер. Гул мотора сменился отчетливым электрическим треском.

— Приехали, — констатировал Марк, перестав улыбаться. — Вот тебе и немецкое качество.

— Открой двери, — голос Лены дрогнул. Паника, которую она загоняла внутрь три дня, рванулась наружу. — Марк, сделай что-нибудь!

— Спокойно. Сейчас вызовем диспетчера. — Он нажал кнопку связи. — Прием, диспетчерская? Мы застряли между седьмым и шестым.

В ответ динамик выдал лишь шипение статики, сквозь которое прорывался странный, влажный звук. Будто кто-то чавкал. Или пережевывал провода.

Лена отшатнулась от стены, сбившись в центр кабины.

— Ты слышишь? — прошептала она. — Этот звук...

— Помехи, — Марк нахмурился. Он больше не выглядел беспечным раздолбаем. Его взгляд метался по потолку кабины.

— Это не помехи! — закричала она, теряя контроль. — Они здесь! Они в шахте!

Воздух в кабине начал густеть. Запахло озоном — резко, до рези в глазах. Зеркала вдруг запотели, но не от дыхания, а изнутри, покрываясь морозными узорами, похожими на плесень.

— Твою мать, — выдохнул Марк.

Он бросил моток проводов на пол, подскочил к панели управления и рванул крышку, закрывающую сервисное меню.

— Что ты делаешь?!

— Пытаюсь нас перезагрузить вручную, пока мы тут не замерзли, — буркнул он, орудуя маленькой отверткой, которая возникла у него в руке словно по волшебству. — Ты чувствуешь? Температура падает.

Изо рта Лены вырвалось облачко пара. В кабине действительно становилось холодно, как в морозильной камере.

— Марк... — она схватила его за локоть. — Ты ведь знаешь, что это не поломка. Ты наверняка видел что-то в щитке.

Он замер на секунду, не оборачиваясь.

— Видел.

— И ты молчал?

— А что я должен был сделать? Написать в домовой чат? «Уважаемые жильцы, в нашей проводке завелась инопланетная слизь, просьба не пользоваться микроволновками»?

— Ты должен был мне поверить!

— Я верю фактам! — рявкнул он, замыкая какие-то контакты. — И факт в том, что эта хрень жрет электричество. И сейчас мы для нее — консервы в металлической банке.

Свет погас окончательно. Теперь их освещал только тусклый экранчик смартфона Марка. Сверху, по крыше лифта, что-то скребнуло. Тяжелое. Металл жалобно скрипнул.

Лена зажала рот рукой, чтобы не завизжать. Она видела, как потолочная панель начала медленно прогибаться внутрь.

Марк выругался — витиевато и грязно. Он ударил кулаком по кнопке аварийного спуска.

— Давай, родная, падай!

Лифт вздрогнул. Раздался скрежет, и кабина ухнула вниз — резко, всего на пару метров, но этого хватило, чтобы сбить их с ног. Тормоза взвизгнули, останавливая падение. Свет вспыхнул — яркий, обычный, желтый. Двери с мелодичным звоном разъехались.

Пятый этаж. Юридический отдел.

В коридоре играла музыка. «Let it snow, let it snow...». Мимо прошла девушка с папкой бумаг, даже не взглянув на бледных людей в лифте.

Лена и Марк вывалились из кабины, едва не столкнувшись лбами. Они жадно хватали ртом воздух, словно вынырнули с глубины.

Марк оперся руками о колени, пытаясь отдышаться. Его веселая маска слетела окончательно.

— Ладно, — выдохнул он, глядя на Лену снизу вверх. — Ладно. Ты победила.

— В чем? — спросила она, чувствуя, как дрожат колени.

— Я не знаю, что за дерьмо творится в этом здании, — он выпрямился, и его серые глаза смотрели теперь серьезно, почти жестко. — Но два дня назад я взял образец той слизи из щитка. Я сунул его под микроскоп.

— И?

— И оно двигалось, Лена. Оно пыталось сожрать предметное стекло. — Марк понизил голос до шепота, оглядываясь по сторонам. — Мы не просто застряли. Нас пасли. Оно знало, что мы там.

Лена посмотрела на него — взлохмаченного, напуганного, но впервые за эти дни — настоящего союзника.

— Что нам делать?

— Для начала — выпить чего-то покрепче кофе, — нервно усмехнулся Марк. — А потом... потом я покажу тебе, что эта штука делает с крысами. Но предупреждаю: после этого мандаринки в горло не полезут.

Глава 4. Третий лишний

17 декабря. 19:40

К семнадцатому декабря город окончательно погрузился в предпраздничную истерию, напоминающую массовое помешательство. Снаружи, за толстыми стеклопакетами бизнес-центра, мела колючая поземка, превращая пробки в бесконечные рубиновые реки стоп-сигналов, а внутри здания царило напряженное затишье. Казалось, бетонные стены впитали тревогу Лены и Марка, начав вибрировать на одной с ними частоте — частоте страха.