Смерш – 1943 (СИ) - Барчук Павел - Страница 27

Как именно Лесник попал к немцам — вторично. Думаю, принес важные сведения, полученные от своего шизанутого Пророка. Детали мы в штабе выясним. Размотаю урода. По кусочкам резать буду, но он мне все расскажет.

— Карасев, — произнес я. — Мы ошиблись. Это не он.

— В смысле? Как не он? Вот же — башка лысая! — Карась схватил диверсанта за голову, покрутил ее, — И шрам имеется. И ведёт он себя как… как сволочь предательская! Даже не отпирается. Лесник и есть.

— Лесник, — согласился я, — Но он не тот, кто там нужен. Не главный. Он только исполнитель. В той диверсионной школе появился не по своей инициативе. Его направил определенный человек. С определённой целью.

— Лейтенант… — Мишка покачал головой и прищелкнул языком, — Ты мне это брось. Куда, на хрен, направил? Кто?

— Реальный враг. Ты слышал его слова о Пророке?

— Слышал. И его слышал. И тебя. Вы оба какую-то чушь несли. Давай вернемся в штаб, там будем выяснять, кто есть кто. Теперь-то можно выдохнуть. Мы его взяли.

Лесник вдруг запрокинул голову и рассмеялся. Громко, лающе.

Натуральный псих. Чертов шизофреник. Неудивительно, что Крестовский его выбрал. Рыбак рыбака, как говорится, видит из далека. Больше изумляет, что диверсант ухитрился нигде не спалиться. У него же явные проблемы с башкой.

— Выдохнуть⁈ А-ха-ха! Выдохнуть! Опоздали, суки краснопузые! — заорал он, брызгая слюной, — Можете меня пытать, можете убить! Плевать! Часики уже тикают! Скоро все взлетит на воздух! Некому будет выдыхать!

Я резко, в два шага снова оказался рядом с Лесником, схватил за грудки. Желание открутить уроду голову увеличилось в разы.

— О чем ты, гнида⁈ Что взлетит?

— Тротил! — визжал диверсант, глядя на меня безумными глазами. Кукушку ему подорвало окончательно. Зря, наверное, головой о кирпичи бил, — В поезде! Когда он дойдет до точки — БУМ! И все. А-ха-ха! Сдохнете. Все сдохнете. Там полтонны, не меньше.

Я замер, обернулся к Карасю.

— Брешет, — жестко сказал Мишка. — Полтонны — очень до хрена. Как он их протащил через станцию? Тут патрули, НКВД, оцепление. Не в карманах же нес.

— Я и не тащил! — продолжал веселиться диверсант. — Всё уже там!Заложено надежно, ни одна тварь не увидит!

У меня в голове щелкнуло. Пазл сложился.

Пятьсот килограмм тротила — это меньше кубического метра. Если распределить объём по всей длине вагона… Заложить шашки в полости швеллеров рамы и межпотолочные пространства…

Вполне реально сделать. Например, в момент подготовки или проверки поезда. Какому-нибудь очень приятному парню с открытым лицом, в форме железнодорожника. Или под видом военного.

Группа на хуторе… Они — отвлекающий маневр. Ну и заодно, глядишь, реально шороху навели бы. В тех же Понырях.

Вот, почему Лесник спокойно ушел, оставил их. Он знал, эти бедолаги — приманка. Никого не интересует их будущее.

Поймают? Да и хрен с ними. Кроме места положения диверсионной школы ни черта не знают. И то не факт. Убьют? Да сколько угодно. Мясо. Разменная монета.

Шифр из будущего использовали специально. Чтоб контрразведка на уши встала. Ничего себе, у фашистов новый код появился. Искать! Срочно!

На самом деле, гораздо важнее — взрыв. Вот истинная цель. Но… Где? Кого?

— Не брешет, — выдохнул я. — Карась, он не брешет. Смотри… Явился на станцию, узнал, когда прибывает поезд. Встретил его. Состав стоял почти два часа. За это время вагоны либо осматривали, либо ремонтировали. Да что угодно. А рядом вон — пакзауз. — Слова сыпались из меня одно за одним. Быстрее надо все объяснить старлею, — Туда можно спрятать взрывчатку заранее. Лесник пошел к дежурному, чтоб наверняка поезд пригнали именно сюда, в этот тупик. Нужно было убедиться и проконтролировать. И про гидранты сказал не просто так. Чтоб наверняка не переиграли. Если бы дежурный назвал другой путь, Лесник его переубедил бы. Вода для санитарного поезда — самое важное.

— Значит, еще один диверсант имеется,— мрачно констатировал старлей. — Это как минимум. Втесался в персонал железнодорожного узла, подготовил тротил. Потом дождался поезда, набил один вагон или несколько взрывчаткой. Главное — создать видимость работы. К тому же, эшелон с ранеными не такая важная штука, как состав с вооружением. За ним особо приглядывать не будут.

— Именно! Но тротил сам по себе инертен. Ему нужен мощный импульс. Он не взорвётся от чиха.

— Чемодан… — Карась хлопнул себя по лбу. — Тот кожаный чемодан, про который «щипач» говорил! Где он?

— Да! Да, да, да!!!— взвизгнул Лесник, наслаждаясь нашей реакцией, — Преданный нашему делу человек сейчас едет в поезде. И он сделает все, как надо.

Картина стала кристально ясной.

В чемодане — промежуточный «детонатор». Желтые шашки в вощеной бумаге, батарейка и замыкатель. Взрыв внутри вагона сдетонирует основную массу взрывчатки внизу.

Я снова схватил Лесника за горло. Убью, гада. Отвечаю.

— Где⁈ Куда идет поезд⁈ Где точка подрыва⁈

— Пошёл на хрен! — прохрипел он. — Не скажу! Рвите жопу, твари! Все равно не успеете!

Времени на уговоры не было.

Я опустил ствол ТТ вниз. И, не раздумывая, нажал на спуск. Выстрелил в упор, прямо в ногу.

— А-А-А-А-А!!!

Истошный, визгливый вопль диверсанта разрезал ночной воздух.

Вся спесь, весь пафос «борца за идею» слетели с него в одно мгновение. Мне знаком такой типаж. Маньяки, которые верят в свою мощь и силу, пока им не отстрелят яйца. Боятся боли. Боятся сдохнуть.

Лесник рухнул в грязь. Его лицо посерело, глаза вылезли из орбит. Он катался по земле и выл в голос.

Я наступил сапогом на здоровую ногу урода, придавливая к земле. Навел ствол на второе колено.

— Куда. Идет. Поезд. — Больше не кричал, говорил тихо. — Считаю до одного.

— Не надо! — заверещал Лесник. Из его носа пузырились сопли. По подбородку текла слюна. — Скажу! Всё скажу!

— Место!

— Сорок пятый километр! — выкрикнул он. — Разъезд «Лесной»! Там техническая остановка! Вам все равно не спасти его! Поезд ушел!

— Почему там⁈ Кто дал маршрут⁈

— Да пошел ты…

Я не стал слушать продолжения фразы. Выстрелил в ту же ногу, теперь чуть ниже. Стараясь не задеть кость, чтоб нам этого урода потом на себе не пришлось нести.

— А-а-а-а-а! Тварь! Тварь! Сука!!! — выл диверсант.

— Кто. Дал. Маршрут.

— Человек из штаба! Принес мне пакет! Там липовые документы с печатями ВОСО! Машинист думает, что получил приказ коменданта!

— 45-й километр… — раздался за моей спиной напряжённый голос Карася. — Это недалеко. Секретный тупик. Там стоит ППУ. Подвижный Пункт Управления Рокоссовского. Его только вчера загнали, чтоб спрятать от немецкой авиации.

В этот момент, будто издеваясь, раздался длинный гудок. Санитарный поезд уже выходил за пределы станции и набирал скорость.

— Насколько велика вероятность, что Рокоссовский там? — повернулся я к Мишке.

— Очень велика, — мрачно ответил Карасев, — Да хватит выть, сука! — Он раздражённо пнул ногой Лесника, отчего тот заскулил еще громче, — Думать мешаешь!

— Связи с поездом нет, — я лихорадочно просчитывал варианты. — Семафоры открыты — у него «зеленая улица». Предупредить кого-либо мы не успеем. Пока разжуем все в комендатуре, пока дозвонимся через коммутатор, пока они поймут, что мы не сумасшедшие…Черт! Карасев! Надо остановить поезд. Мы должны его догнать, пока он недалеко ушел. Шанс есть.

Я посмотрел на Лесника, который продолжал подвывать.

— С собой эту падаль брать нельзя. Будет орать, кровью истекать, мешаться.

— К Сидорчуку! — скомандовал старлей, — Бегом! Тащим его!

Мы подхватили воющего «майора» под руки и поволокли по грязи. Он пытался повиснуть мешком, скулил, что не может идти, но Карась быстро привел диверсанта в чувство тычком ствола в ребра.

— Шевели копытами, гнида, а то вторую ногу прострелю! — рыкнул Мишка.

Угроза подействовала. Лесник запрыгал на одной ноге. Даже голосить стал чуть меньше. Говорю же, ссыкливая тварь.