Смерш – 1943 (СИ) - Барчук Павел - Страница 3

Я смотрел в центр зала и не мог поверить своим глазам.

Там стояло ОНО. Или ОН. Понятия не имею, как лучше назвать эту штуковину.

Когда занимался делом, видел схемы этой приблуды в архивах НКВД. И размытые снимки, сделанные польскими партизанами в районе шахты «Венцеслас». Но столкнуться с подобной конструкцией вживую, в 2025 году, — дикость.

Аппарат выглядел солидно. И немного фантастически. Два массивных цилиндра из темного, матового металла вращались в противоположные стороны внутри тяжелой свинцовой рамы. Между ними, удерживаемая магнитным полем, пульсировала субстанция, похожая на жидкую фиолетовую ртуть. От нее исходил мертвенный, холодный свет. Он заливал лица присутствующих синевой, делал похожими на утопленников.

— «Колокол», — прошептал я вслух, — Die Glocke.

Невозможно. Нереально. Эти психи действительно воссоздали фашистскую хреновину.

В зале находилось несколько человек. Двое автоматчиков в полной экипировке стояли спиной ко мне. Пялились на конструкцию. Как бандерлоги, загипнотизированные удавом.

Еще двое в белых халатах суетились у пультов управления, считывали показания с аналоговых приборов 40-х годов, странным образом соединенных с современными серверами.

И был пятый.

Он замер прямо перед «Колоколом». Смотрел на вращающиеся цилиндры, как дирижер на оркестр. Высокий, сутулый, одетый не в камуфляж, а в строгий черный костюм старомодного покроя. Его седые волосы стояли дыбом, будто кто-то пытался выдирать их руками.

В трех метрах от установки, прямо в зоне излучения, находилась металлическая клетка. В ней, прикованные наручниками к прутьям, сидели люди. Трое взрослых и… двое детишек. Лет семи, может, восьми.

Сука! Про детей я не знал. Вообще. Почему чертов информатор не упомянул это? Откуда здесь, на хрен, дети⁈

Одним из взрослых заложников оказался профессор Савельев — физик, похищенный неделю назад. Рядом с ним, вжавшись в угол, сидела молодая женщина в разорванной лаборантской куртке. Еще там был парень, совсем мальчишка, лет восемнадцати. Наверное, студент-практикант.

Ладно. С этими все понятно. Но…дети чьи⁈ Откуда они здесь⁈

Лица людей в клетке не выражали страха. Они были в ступоре. Их глаза смотрели в одну точку. У женщины из носа текла кровь. А вот детишки, мальчик и девочка, казались вполне адекватными. Они зажались в угол, испуганно глядя на все происходящее.

Я поднял «Вереск». Прицельная марка легла на затылок человека в костюме.

— Всем стоять! — Крикнул громко, чтоб перекрыть гул машины, — Руки так, чтобы я их видел! Одно движение — стреляю на поражение!

Автоматчики вышли из транса. Среагировали на мой крик. Развернулись, вскидывая оружие.

Я нажал на спуск. Несколько раз. Скупые, экономные очереди.

Первый рухнул сразу. Получил ранение в шею. Второй успел поднять ствол, но моя пуля разбила ему колено, а следующая вошла в плечо. Урод завыл, уронил оружие.

Техники в халатах упали на пол, прикрывая головы руками.

Человек в черном костюме медленно, очень медленно повернулся. Он не казался напуганным.

Я ожидал увидеть безумца с пеной у рта. Но передо мной стоял абсолютно спокойный человек с лицом уставшего университетского преподавателя. Тонкие очки в золотой оправе, аккуратная бородка. Только в глазах — ледяная пустота. Такие глаза я видел у серийных убийц, которые искренне не понимали, почему расчленять людей — это плохо.

— Майор Волков, полагаю? — его голос был мягким, интеллигентным. — Вы очень шумный человек. Мешаете чистоте эксперимента.

— Отойти от пульта! — я сделал шаг вперед, держал психа на мушке. Очевидно, он тут за главного, — Эксперимент окончен. Вы арестованы.

Мужик улыбнулся. Улыбка вышла кривой, снисходительной.

— Позвольте представиться. Крестовский Даниил Сергеевич. Но имена не важны, майор. Важна цель. Посмотрите на это, — он широким жестом указал на гудящий «Колокол». — Вы понимаете, что перед вами?

— Понимаю. Нацистское дерьмо, из-за которого погибли тысячи заключенных концлагерей.

— О, нет. Это ключ. Ключ к двери, которую захлопнули в сорок пятом. Мы всего лишь хотим открыть её снова. Представьте мир без хаоса, Волков. Мир, где порядок и дисциплина победили. Мы не просто реконструируем историю. Мы исправляем ошибку.

Я боковым зрением следил за входом. Где Сазонов с группой⁈

— Выключи эту хрень, — процедил сквозь зубы, — У тебя люди в клетках умирают от излучения.

— Они не умирают. Они — проводники. Биологический катализатор, — Крестовский поправил очки. — Энергия «Ксерум-525» требует живой материи для пробоя темпорального канала. Они станут героями. Как и вы, майор. Войдут в историю. В новую историю.

Гул машины усилился. Цилиндры вращались так быстро, что сливались в размытое пятно. Фиолетовое сияние стало ярче, оно начало пульсировать в ритме человеческого сердца.

Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум…

У меня заныли зубы. В глазах поплыли цветные круги.

— Ты псих, — констатировал я, делая еще шаг вперед. До Крестовского оставалось метра три. — Сейчас прострелю тебе ногу, сам все выключишь.

— Поздно, — Крестовский вдруг резко рванул к пульту, ударил рукой по большой красной клавише на панели. Ему было плевать на мои угрозы,— Процесс необратим. Координаты заданы. Июнь 1943 года. Точка бифуркации. Рейх получит технологии будущего. Получит важную информацию. Мы передадим им всё — чертежи реакторов, схемы микропроцессоров, карты месторождений. Расскажем, как надо действовать дальше. Они будут знать, кто принес им свет истинных знаний! Они поймут, что Советский Союз это — партнер, а не враг. Закончат войну! Мы объединимся. Вся Европа, весь мир ляжет у наших ног!

Машину тряхнуло. С потолка посыпалась штукатурка.

В этот момент за моей спиной послышался шорох. Почувствовал его шкурой. Инстинкт сработал быстрее мысли, заставил меня упасть и откатиться влево. За деревянные ящики.

Очередь прошла там, где секунду назад была моя голова.

В зал ворвались двое недобитков из коридора. Началась стрельба. К счастью, они целились конкретно в меня, а я находился в стороне от клетки с заложниками. Люди не должны пострадать.

Но в этом был и очень охренительный минус. Мои действия тоже оказались ограничены. Я мог попасть в гражданских.

Одного стрелка убил. Второй, рыча от ярости, поливал мое укрытие огнем. Не давал высунуться.

— Вали его! Вали мента! — зорал Крестовский, в миг утратив всю свою интеллигентность. Псих долбаный.

А потом этот шизик выхватив из-под пиджака «Люгер». Настоящий, наградной парабеллум.

Я оказался в ловушке. Слева — стена. Справа — стреляют. Впереди установка и звезданутый Крестовский.

Патроны в «Вереске» кончились. Выхватил «Гюрзу».

Оценивай ситуацию, Волков. Думай.

Заложники. Вот, о чем надо сейчас позаботиться. И где, твою мать, Сазонов⁈

Женщина в клетке пришла в себя, закричала. Тонко, пронзительно. Этот крик резанул по нервам больнее, чем пуля. Дети еще крепче прижались друг к другу.

Машина выходила на пик мощности. Между цилиндрами начали проскакивать жирные молнии. Они били в пол и стены. Одна из молний прилетела в пульт управления. Техники, которые успели подняться и вновь заняться адской машиной, с воплями отскочили. Их халаты задымились.

— Во славу Черного Солнца! — заорал боевик, а потом…сорвал с разгрузки гранату.

Ф-1. «Лимонка».

Размахнулся и бросил её в сторону заложников.

Сука! То есть им буквально нужна живая энергия⁉ В прямом смысле?

Время остановилось.

В такие моменты мозг разгоняется до невероятных скоростей. Я видел, как граната медленно летит по дуге. Видел, как вращается в воздухе ребристое тело. Видел, как отлетает предохранительная скоба.

Снаряд упадёт точно рядом с клеткой. Радиус поражения осколками — до 200 метров. Радиус сплошного поражения — 7 метров. Заложники погибнут.

У меня был выбор.

Я мог нырнуть за свинцовый кожух генератора. Я бы выжил. Потом написал бы рапорт. Возможно, получил бы еще одну медаль. Пришёл бы домой, выпил водки в пустой квартире и лег спать.