Феодал. Том 4 (СИ) - Рэд Илья - Страница 38

«Кто же ты такой, Учитель?»

Посреди моих размышлений в кабинет постучались, а войдя, передали надушенное письмо в дорогом конверте.

— От кого? — спросил любопытный Ейчиков.

Я с удивлением посмотрел на аккуратный мелкий почерк адресата и ответил.

— От графа Остроградского.

Глава 14

Обновление

Я вскрыл сургуч с печатью сюзерена и быстро пробежался глазами по письму.

— Понятно, — сказал я, отбросив от себя извещение и откинувшись в кресле.

Склодский как ворона, увидевшая блестяшку, сразу же цапнул его, поправил отточенным движением длинные волосы и тоже прочёл.

— Что за бред? Пятнадцать процентов, он издевается? Остальные бароны платят налог в десять! Я в своём… — он осёкся, вспомнив, что находится перед Ейчиковым инкогнито и не сто́ит упоминать бывшее герцогство. — Такой разбой возможен только в вашем ростовском графстве. Насколько я знаю, бароны в других великих княжествах ежемесячно платят в казну 5–7% со своих доходов, 10% — это для северных регионов в счёт добываемого золота, леса и пушнины.

— Его Сиятельство злы на вас? — обеспокоенно обратился Ейчиков, ведь это сулило трудности с торговлей.

— Пусть забирает пятнадцать, — отмахнулся я. — Думал, что-то посерьёзней будет, а он всего-навсего решил присосаться покрепче. Злопамятная пиявка. Не волнуйтесь Дмитрий Генрихович — вас это никаким боком не коснётся, это наши личные трения с Его Сиятельством. Всё остаётся в силе, как и планировали: Гио приготовит для вас новую порцию освежающей посуды, а потом придумает что-то для дальнейшей продажи. У тебя срок три дня, — переключился я на Джанашия.

— Опять аврал, у меня со стеной сейчас проблем выше крыши, а тут ещё и твоя экспедиция…

— Точно, — я вспомнил, что без него строительство сильно застопорится, и потому исключил Гио из списка бойцов с некромантами — пусть сидит дома. — Тогда останешься в Таленбурге, но всё равно постарайся побыстрее придумать новый товар, я не хочу, чтобы лавка простаивала.

— Сложновато будет… — прокряхтел земляной маг, видно, что он всё равно остался недоволен.

— Я тут кое-что упустил из виду, — отпив чаю, протянул я. — Ты как никак создатель и несправедливо остаёшься в стороне. Сделаем так: будешь получать 10% от моей прибыли с этого дела. Сколько у нас на утвари вышло? — уточнил я у Ейчикова.

— Три тыщонки наскребли-с, по сотенке за кружку. Пять грамм зеленца на одну штучку — это у нас издержки всего рублик плюс глина и работа мастера… Считай, ничего не тратили. Тридцать процентов мне и на подати с прочими расходами, остальное Владимиру Денисовичу… Выходит доля Гио Давидовича — двести семь рублей, вот, получите, — купец передал старику деньги, и тот удивлённо на них посмотрел, держа в правой руке трубку, а в левой банкноты.

— Чего смотришь? Бери, заработал.

По сути, это был месячный заработок обычного работяги в моём поселении или икс два в Ростове.

— И ещё, ввиду множества новых обязанностей, которые на тебя свалились, я хочу закрыть вопрос с поощрением за всё это. Мы договаривались вначале о месте в дружине, но теперь ты не только в основном составе, но и наставник по магии, архитектор, артефактор, а там бог весть зачем ещë понадобишься. Считаю наш старый уговор неактуальным, потому вместо двух тысяч ты будешь получать пять.

— Пять тысяч в месяц плюс проценты с продаж артефактов? — Гио подавился дымом, когда вдыхал, Ейчиков со смехом похлопал его по спине. — Вот привалило… — поморщившись выдавил он, глаза слезились.

— Я расту и вместе со мной вы, — обратился я к обоим присутствовавшим. — Ничего удивительного.

Остальным своим офицерам я тоже успел повысить жалованье за то, что они брали на себя дополнительные функции. На их плечах лежала большая нагрузка: кто-то, как Нобу, всё своё свободное время тратил на обучение других бойцов, Мефодий постоянно помогал на стройке и зачастил в кузню по старой памяти, Потап орудовал магией растений и приручал магзверей — примеров много.

Все чувствовали себя частью одного большого дела, но именно я, как лидер, должен продумывать систему поощрений за такое рвение. Это в зоне моей ответственности, но были и другие причины. Я накачивал своих людей деньгами, чтобы они тоже становились всё более влиятельными и имели вес в обществе, тогда к ним потянутся другие витязи. Они моя витрина военной машины.

— Ну что, усталость как рукой сняло? — ухмыльнулся я.

— Хитрая ты шельма. Так и быть, денежка мне позарез нужна, поработаем. Пойду я к себе, пожалуй, поздно уже, а то завтра ещё с этими пауками возиться…

— Вот такой подход одобряю, — ответил я, и мы распрощались.

Я развалился в уютном кресле, читая перед сном книгу — взял это за привычку. Увы, но до кровати добраться не пришлось — сознание потухло прямо в кабинете, а томик по земельной магии свалился на ковёр. Я намеревался изучить как можно больше о возможностях всех стихий.

Рано утром проснулся от надрывавшегося петуха и свеженький с кружкой кофе и бутербродом вышел к собравшимся у входа гридням второго состава. Неподалёку грел уши новичок Шушиков, ему не терпелось приступить к выполнению своих обязанностей.

— Владимир Денисович, ну когда? — спросил он, стоило воителям укатить со двора. — Ваш этот Щукин какое-то недоразумение, он ничему меня не учит! Взял и сбежал на рыбалку, определите меня лучше к господину Джанашия…

— У него другие задачи, — строго ответил я ему. — Немедленно отправляйся вслед за Прокофием Степановичем и до конца обучения не подходи ко мне. Не справишься — получишь расчёт и вылетишь отсюда.

— Но это невозможно! — жалобно взвизгнул Данила. — Он меня завалит, как пить дать, завалит. Это саботаж! Я слышал, вы за справедливость, ну так вот: Щукину плевать на меня и ваши планы, он эгоист!

Я остановился, передав кружку проходившей мимо Лукичне, и поприветствовал её. Женщина улыбнулась и спросила разрешения осмотреть трупы пауков.

— А тебе зачем? — брови сами собой взлетели вверх.

— Слыхала в их лапках мясо нежнее куриного, вот хочу приготовить…

— Откуда… Из той книжки по шаманизму?

— Ага, из неë самой.

— Надеюсь, ты не собралась нас тут перетравить? — отшутился я с опаской.

— Скажете ещё, Владимир Денисович, — подбоченилась Лукична. — Сугубо в личное пользование, для интересу, так сказать, и, да, я знаю, — она достала из кармана тёплой куртки склянку, — стяжень на всякий случай имеется. Ну так что, даëте дозволение?

— Хорошо, иди стряпай своего восьминогого, — сдался я.

— Владимир Денисович, голубчик, вот спасибо! — она на эмоциях по-матерински поцеловала меня в щёку. — Пойду, пока этот огузок старый на куски всё не покромсал, а вы кончайте сухомятничать. У нас сегодня супчик грибной, такое загляденье… — Зинаида попрощалась и засеменила по заснеженной дороге, которую расчищал дворник-глипт широкой лопатой.

Судя по всему, повариха имела в виду Гио, с которым еë связывали странные отношения. Она не жаловала его из-за «кобелиной природы», но тот сам к ней лип, приползая побыть в еë обществе после очередных амурных приключений.

Лукична хотела успеть на разделку межмировых тушек. Я как-то и не думал, что их можно в пищу употреблять. Слышал, бо́льшая часть мяса непригодна в пищу и требует особых кулинарных навыков и сноровки. Дрянной вкус, запах, наличие ядов и прочей дряни отбивали аппетит напрочь. Только сумасшедшие шаманы возились с этой стряпнёй в поисках лучшего средства для входа в свои астральные состояния.

Я представил Зинаиду в набедренной повязке и перьях, завывающую в танце у костра, и поморщился: что ж, сам виноват, что всучил ей эту книжку.

Меж тем мы с Данилой в тишине добрались до построившихся по-военному двух сотен глипт. Потап приготовил их к отправке, а вчерашней ночью провёл цикл «размножения», чтобы заместить отбывающих в Ростов. Толмач и Склодский были готовы к отправлению. Я повернулся к настырному Шушикову и произнёс.