Пиратобой (СИ) - Лекс Эл - Страница 34

В пользу этой теории говорил так же и тот факт, что ни на одном из полюсов этой планеты не было вечной мерзлоты, вообще никакого льда не было. Вместо него на севере был еще один небольшой архипелаг, на котором даже затесалось несколько стран, а на южном полюсе не было вообще ничего, лишь сплошная водная гладь.

Все остальные страны скучковались на более чем пяти сотнях островов, поделенных условно на тринадцать крупных архипелагов, каждый со своим названием. Так, например, Вентра располагалась на архипелаге Черных Островов, и относилась к стране с названием Ланкира. Однако, в силе специфики своего расположения — на самом краю архипелага, максимально близко к соседям, а значит, и к их торговым путям, — Вентра имела некоторую свободу в своих действиях и даже могла называть себя «государством в государстве». Правда у такого расположения был и небольшой побочный эффект — в случае военной агрессии другого государства со стороны Вентры, именно она принимала на себя первый удар и вставала насмерть… Но, судя по тому, что я успел узнать, никто из вентровцев (вентрианцев? Черт, надо узнать, как правильно!) не считал это минусом, а скорее даже плюсом. Из серии «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее».

Поэтому Вентра стала очень сильной. Уже на следующем занятии, истории, которую вела немолодая женщина с высокой седой прической и вечно поджатыми в куриную жопку губами по имени Вильгельмина Маярова, я узнал, сколько на самом деле всего пережила Вентра. За все время существования торговой республики она оказывалась втянута в боевые действия почти семьдесят раз! Только лишь за последние сто лет Ланкира в целом, и Вентра в частности, успели повоевать с двумя соседями — один поближе, другой подальше. И все это — уже не говоря о пиратах, которые постоянно пробовали на зуб корабли торговой республики!

Пираты здесь это был настоящий бич, как оказалось. Они не были чем-то из ряда вон выходящим, форс-мажором там, не знаю, нет! В здешних водах пираты, как оказалось, были таким же обыденным явлением, как косяки трески или там, не знаю, кашалот! Буквально каждый второй выход в море обязательно заканчивался стычкой со сбродом на их чадящих посудинах, что стремились все захватить и всех убить.

— Разрешите вопрос? — в этом месте Аристарх поднял руку. — А откуда и как вообще появились пираты? Ну, или появляются, если говорить о настоящем времени. Я имею в виду — морская стража же охотится за ними! Почему они не заканчиваются?

— Это хороший вопрос, курсант Волков. — кивнула Маярова. — Действительно, с одной стороны кажется, что такими темпами, какими стража уничтожает пиратов, они должны очень быстро закончиться… Но это обманчивое впечатление. Ведь в большинстве случаев стычки с пиратами не выливаются в открытый бой, даже наоборот — это довольно редкое явление. Чаще всего при виде морской стражи пираты разворачиваются и пускаются наутек, да так быстро, что даже главный калибр не всегда успевают навести. Поэтому реальные потери пиратов совсем не такие большие, как принято считать. И эти потери вполне себе перекрываются потоком новых… «рекрутов», назовем их так, что вливаются в пиратские ряды.

— Так, а берутся-то они откуда? — даже не подняв руки, пробубнил с задней парты Довлатов.

— Они берутся из более бедных, чем наша, стран. — Маярова поджала губы еще сильнее, окончательно превратив их в идеальную математическую точку. — Не все страны могут похвастаться высоким уровнем жизни. Я даже больше скажу — не все регионы нашей страны могут похвастаться высоким уровнем жизни. Поэтому многие жители таких мест уходят в пираты в надежде, что хотя бы там смогут заработать себе какие-то деньги. Но они жестоко ошибаются.

— Почему? — тут же спросил Аристарх.

— Потому что, как нам удалось выяснить, первые несколько лет новобранцы-пираты занимаются лишь только черновой работой. — пояснила Маярова. — Они не то что не принимают участия в налетах, их даже к оружию не допускают! Они чинят пиратские корабли, готовят еду, чистят гальюны, в конце концов, ловят рыбу… В общем, занимаются всем тем, чем сами флибустьеры заниматься брезгуют. А в ряде случаев — даже и не умеют!

— Какой кошмар… — с содроганием в голосе простонала какая-то из девчонок-первокурсниц. — И что, эти бедняги даже не сбегают от такого ужаса?

— О, они пытаются сбежать, еще как пытаются! — Маярова кивнула. — Вот только куда бежать? Пиратские базы располагаются на совсем уж маленьких островах, чаще всего в естественных пещерных комплексах — куда из них бежать? Для того, чтобы был хоть какой-то шанс на успех, надо обзавестись каким-то плавсредством, а они у пиратов, само собой, наперечет. А если попытка побега будет пресечена, и виновного схватят, его ждет самая ужасная из всех возможных казней — растягивание за руки и за ноги под палящим солнцем до тех пор, пока он не умрет. Все это в совокупности, ну и еще надежда когда-то стать настоящим пиратом, что будет грабить торговцев и купаться в золоте, держит новобранцев на их местах… А потом, со временем, даже самые лучшие из людей в таких условиях превращаются в настоящих животных. В сволочей, которых ничего кроме насилия и убийства не привлекает. Оно и понятно — с кем поведешься, от того и наберешься, так что нет совершенно ничего удивительного в том, что люди теряют человеческий облик и превращаются в животных. Ведь они живут в окружении точно таких же животных, только в человеческом облике.

— Значит, все пираты, с которыми встречается морская стража — плохие? — спросил кто-то из середины класса.

— Ну, можно и так сказать. — неохотно ответила Маярова. — Хотя, конечно, вот так рубить сплеча, деля людей на плохих и хороших — это слегка инфантильно, курсант. С их-то точки зрения они — хорошие парни, и поступают правильно. И, кстати, не все из них эту точку зрения разделяют. Морская стража нет-нет, да и натыкается порой на небольшие лодки, а то и вовсе плоты с парой-тройкой оборванных истощенных людей на борту, кто умудрился сбежать от пиратов, поняв, что жизнь с ними хуже некоторых видов смерти. Правда чаще всего находят их все равно мертвыми, ведь бегут они, по сути, без плана, без припасов, без руля и парусов — лишь бы подальше от этого ужаса. Кстати, о парусах! Один раз благодаря такой находке стража даже смогла найти одну из баз пиратов, и накрыть ее неожиданным рейдом! Это был просто потрясающий ход капитана Стукова, который первым обратил внимание на то, что плот очередных беглецов был снабжен парусом. Исходя из этого, он поднял записи погоды за последние несколько дней, составил карту ветров, которые могли пригнать плот в ту точку, в которой он находился, и таким образом нашел точку, из которой плот вышел! И в конечном итоге промахнулся всего-то на половину километра! Сейчас я вам поподробнее расскажу про этот случай!

Остаток лекции из истории мира и Вентры превратился в историю пиратства в этом мире. Или скорее в «историю попыток понять пиратство», потому что как оказалось, про пиратов никто толком ничего не знал. Информацию о них приходилось собирать по крупицам, добывая ее из случайно выживших новобранцев, которым удалось-таки сбежать из добровольно принятого рабства (понятно, что их можно было пересчитать по пальцам одной руки) и взятых в плен пиратов. А если учесть, что пираты, попав в бой, сражались с яростью бешеных крыс, и предпочитали умереть с оружием в руках, но не сдаться врагу, на пересчет пленных вполне хватило бы пальцев второй руки. Захватить их получалось только в тех случаях, когда они получали некритичные повреждения, теряли сознание от потери крови, а потом им еще и повезло, и медики морской стражи не позволили им умереть, и вернули к жизни. Короче говоря, шансы буквально один к миллиону, поэтому и пленных таких было раз-два и обчелся.

Единственное, что было известно про пиратов — они не имели какой-то централизации. Это было несколько, предположительно полтора десятка, самостоятельных банд, примерно одинаковых по численности личного состава и общему водоизмещению флота. Корабли у них были не первой, и даже не второй свежести, поскольку в лучшем случае это были старые, списанные в каких-то портах, но не порезанные на металл, суда… А в худшем — вообще самодел, собранный из железных листов, приваренных на рельсы вместо шпангоутов.