Пиратобой (СИ) - Лекс Эл - Страница 37

— Разрешите еще вопрос! — Аристарх снова вытянул руку. — А я видел на боку адмирала фон Дракена совсем другой клинок, длинный, изогнутый, как сабля! Почему так?

Кстати, да! Ведь когда адмирал тренировал одного меня, и пытался заставить систему выдать мне очки за махание клинком, он давай мне именно этот самый клинок — длинный и изогнутый! Правда приносил он его не на бедре, а просто в руках, отстегнутым, но это ничего не значит! Главное, что с этим «затмением» та сабля не имела ничего общего!

— Адмирал Виктор фон Дракен это отдельный разговор. — пояснила Радин. — Человеку его ранга не пристало в первых рядах бросаться в бой… Хотя, будь его воля, он бы только рад. Тем не менее, его клинок это скорее показатель статуса и должности адмирала, нежели настоящее боевое оружие. Однако не думайте, будто это значит, что адмирал не умеет обращаться со своим клинком. Последний, кто так думал, потратил немало денег на мариновые лекарства, прежде чем его пальцы прижились обратно и начали снова шевелиться. Вопросы?

По строю курсантов снова пронесся недоверчивый шепоток, и Морена нахмурилась:

— Ну раз вопросов нет, перейдем к тренировкам. Сегодня мы познакомимся с палашом на примере тренировочных макетов. Разбирайте.

И Морена кивнула на кусок плотной ткани, похожий на плащ-палатку, что рулоном лежал в траве недалеко от нас. Когда мы его развернули, оказалось, что внутри него лежит несколько десятков таких же «Затмений», как у преподавательницы…

По крайней мере, так казалось. Когда я взял один из них в руку, оказалось, что он сделан из какого-то полугибкого материала, типа очень дубовой резины, что гнется только если прямо изо всех сил попытаться это сделать, и, конечно же, не заточен. Псевдо-палаш казался легким, примерно на уровне полной стеклянной пол-литровой кружки, но что-то мне подсказывало, что настоящий палаш будто точно таким же по весу. Вот прямо до грамма. Хороший, в общем, тренажер для того, чтобы понять, что это вообще такое, этот палаш, и отработать несколько простых техник. Для дальнейшего изучения они, конечно, не годятся — слишком «игрушечные».

Несколько придурков из числа аристократов, гыгыкая как возбужденные гуси, начали пытаться шлепнуть друг друга плашмя по заднице, как мухобойкой, но быстро поймали спокойный и безэмоциональный взгляд Морены, и как-то прекратили. Она даже слова не сказала, ни одного наряда никому не впаяла — а они прекратили, как будто испугались одного только взгляда.

Следующие полчаса мы знакомились с устройством «затмения», и, конечно же, тренировались с ним обращаться. Морена объясняла и показывала две базовые стойки при работе с палашом — боковую, в которой возможно искусственно «удлинить» удар за счет поворота корпуса, и фронтальную, более подходящую для защиты, и для одновременного использования левой руки. Либо для стрельбы, либо для применения навыков системы, которым необходимо указывать цель.

— В дуэльном фехтовании более распространена боковая стойка, поскольку атака имеет приоритет над защитой. — поясняла Морена практически каждое свое движение. — В абордажном все наоборот. «Затмение» предназначено или для того, чтобы прикрывать на короткой дистанции союзных стрелков, или для того, чтобы сражаться в тесных коридорах, или для того, чтобы защищаться в случае, когда огнестрельное оружие по каким-то причинам неприменимо. Ни один из этих случаев не подразумевает боковой стойки — даже бой в ограниченном пространстве, поэтому мы будем уделять особое внимание фронтальной стойке. Однако, это не означает, что мы будем изучать только ее, поскольку изучать только одну школу — не меньшая глупость, чем не изучать вовсе никакой школы.

Не знаю, как остальные, а лично я через полчаса уже начал осваиваться с этим странным ножемечом, достойным коллекции крокодила Данди, и у меня даже что-то начало получаться. То ли снова подняла голову память прошлых лет, то ли я просто понял, что к чему, но кусок твердой резины в руках постепенно пообмяк и перестал быть похож по ощущениям на дубинку, а стал как-то более продолжением тела, что ли. Я даже начал понимать, что за принцип «средней линии», о котором постоянно твердила Морена — «держите среднюю линию», «не выходите далеко за среднюю линию», «используйте среднюю линию», — за что (вот это поворот!) даже был вознагражден еще одним очком опыта от системы! Да она сегодня прямо щедра на опыт!

— Достаточно. — заявила Морена, когда до конца занятия по моим подсчета оставалось еще минут пять, а то и десять. — А теперь, когда вы поняли основные принципы обращения с этим оружием, перейдем к самому интересному…

— К метанию? — робко спросил кто-то из толпы первокурсников.

— Отнюдь. — Морена криво ухмыльнулась. — К спаррингам.

Глава 20

— Ну что, есть желающие? — спросила Радин, обводя нас взглядом. — Что, нет?

А желающих и правда почему-то не было. Я ожидал, что аристократы не упустят шанса покрасоваться своим умением обращаться с холодным оружием, но они почему-то не спешили. Возможно, причина в том, что такое специфическое, прямо скажем, оружие как «затмение» им просто было незнакомо — они-то наверняка привыкли к более утонченным рапирам и шпагам, нежели к какому-то простому, практически бандитскому, тесаку. Вот и боялись теперь опростоволоситься перед простолюдинами, сделав что-то не то. Ведь, как показала практика, в Академии с теми, кто накосячил, преподаватели не церемонятся, даже будь ты хоть пятьдесят раз аристократ. Сделаешь что-то не то — и моментально получишь выговор с занесением в грудную клетку.

Ну а почему не горели желанием простолюдины, и так понятно — у них банально не было опыта обращения с таким оружием вообще. Хорошо, если вообще с каким-то оружием у них был опыт обращения, а не только с одной лишь лопатой и тяпкой!

Морена, кажется, тоже удивилась тому, что никто не стремился выйти вперед и показать танец с саблями… С тесаками, в смысле.

— Что, совсем никто? — она удивленно подняла брови, и в ее голосе послышалась неуверенность. — Что ж, в таком случае я выберу сама! Хм… Спрут!

В отличие от того же Стукова, она совершенно не смущалась произносить мое прозвище-не-прозвище вслух — видимо, для нее слово «субординация» было всего лишь словом, не имеющим никакого сакрального смысла.

— Адмирал фон Дракен весьма лестно отзывался о ваших способностях к фехтованию. Почти за честь ознакомиться с ними в спарринге, приближенном к реальности!

Это какая-то подстава.

То есть не «какая-то», а это вполне себе официальная подстава, которую адмирал явно не случайно создал. Убедившись, что я полный дуб в вопросах фехтования, он решил, что надо меня тянуть именно в этом направлении и как следует покатался по ушам Морене Радин, чтобы она не давала мне спуску на занятиях. Вот они и не дает — в первые же часы втягивает меня в пусть и тренировочный, но все же — поединок.

И это, если как следует подумать — хорошо! Стуков правильно сказал — система это не волшебная палочка и не кнопка «сделать хорошо», это инструмент. Своеобразный, необычный, непривычный, но все же — инструмент, призванный сделать жизнь еще проще, чем она есть.

Но вот закавыка — если ты сам по себе не умеешь делать жизнь проще, то и система тебе ничем не поможет. Ноль, помноженный хоть на бесконечность, остается нулём, а значит, в этом мире мне придется познавать новое, учиться новому и самое главное — не бегать от нового. Только лишь это убережет меня от ситуаций, в которых я не буду знать, что делать, чисто в силу того, что в моей прошлой жизни таких ситуаций просто не могло произойти.

И это все уже не говоря о том, что слова старшего по званию (а Морена была старшей по званию автоматически, ведь у меня сейчас не было никакого звания вовсе) — это по сути приказ. Приказ, нарушение которого карается по всей строгости.

Конечно, сомнительно, что меня бы посадили «на губу» или вообще хоть что-то сказали бы, откоси я сейчас по той или иной причине… Но проверять это я не стал. Я просто шагнул вперед и коротко склонил голову — даже скорее кивнул, показывая, что я готов.