Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых (СИ) - Раевская Полина - Страница 5

И, казалось бы, что особенного?

Подумаешь, таких сейчас вон, в каждой палатке на рынке завались, было бы только желание, чтобы подобное, с какого-то хера ставшее модным, недоразумение приобрести.

А особенное было то, что эта самая фигурка отчаянно пытается справиться с разошедшейся в самый неподходящей момент пластиковой ненадежной молнией. Стоять вот так, не застегнувшись, в минус восемнадцать, очевидно, не особо приятно, а в варежках фиг с этой проблемой справишься, и девчонка безуспешно дергает собачку замка туда-сюда, периодически дыша на задубевшие на ветру ладони и с надеждой посматривая в сторону задерживающегося транспорта.

Другим людям на ее мучения обоснованно плевать, самим бы ноги не отморозить, пока до дома доберешься, и надеяться девчуле остается только на себя.

Но Гришу мамка с папкой воспитали в той парадигме, что кидать в беде кого бы то ни было, будь то котенок, ребенок или вредный дед с клюшкой наперевес, нельзя ни в коем случае. А тут, тем более, такая девчуля! И как, скажите на милость, ему остаться в стороне?!

Оглянувшись и убедившись, что никакой умник не вылетит вдруг из-за угла, и не размажет его тушку по асфальту, перебегает дорогу, оказывается рядом с девчонкой и без лишних расшаркиваний заявляет:

— Я помогу, стой смирно.

Она ниже его на голову и приходится согнуться в три погибели, чтобы разобрать в сумерках, что там с этим замком на ее пухане не так.

— … — у девочки открывается рот, но звук не идет.

Она замирает удивленно, позволив расстегнуть ремень на талии и отвести свои уже порядком замерзшие ладони от молнии, которая при тщательном осмотре оказывается сломанной без шанса на починку в полевых условиях. Гриша эту собачку и так, и эдак, но китайский ширпотреб на то и китайский ширпотреб, что надеяться на его качество и долгий срок службы также глупо, как ждать, что им на стройке выплатят зарплаты вовремя.

— Мда-а-а-а, ну и хуета! — тянет раздраженно и в очередной попытке справиться с замком дергает тот на себя, из-за чего девчонка по инерции летит на него следом. — Легче вырвать с корнем и…

— Не нужно ничего вырывать! — ожив, нервно подает тонкий голосок она, а потом и вовсе вдруг с неожиданной силой для своей щуплой комплекции отталкивает его от себя. — Ты кто вообще такой? Что ты себе позволяешь?! Отойди от меня!

Сил-то у нее на самом деле побольше, чем казалось на первый взгляд, но их, естественно, не хватает, чтобы сдвинуть с места такого шкафа под два метра, как он, и, поняв это, девчонка отскакивает в сторону сама.

От резких движений молния расходится окончательно, полы пуховика распахиваются на ветру, демонстрируя ему аккуратную, ладно сложенную, стройную фигурку, упакованную под верхней одеждой в водолазку и обычные синие джинсы. Девчонка вцепившись в пуховик окоченевшими пальчикамм, тут же запахивает его обратно.

— Да я же… — Кобелев поднимает взгляд выше, к нежному личику в обрамлении искусственного серо-желтого меха на капюшоне, и ловит себя на том, что замирает, как идиот, с открытым ртом, из которого выпадает недокуренная даже до середины сигарета.

— Ты… Ты… Совсем, да?! — продолжает тем временем возмущаться она, а он оторваться от нее не может. Красивая, пиздец!

Глава 7. Флешбэк

Гриша стоит в одном, еще в батином, да пусть земля ему будет пухом, свитере под горло и повидавших виды джинсах на разгневанном чем-то ветру и пялится на нее, словно девок до этого ни разу не видал.

Самое смешное, что как раз таки видал, и нормально так видал, разных причем, как в той песне из начала гламурных нулевых — черных, белых, красных, умных и не очень, красивых и, так сказать, на любителя, доступных и недотрог.

В конце концов, нехватка женского внимания в армейке после возвращения на гражданку совсем недавно только притупилась, чтобы одним богатым внутренним миром довольствоваться.

А тут…. Вау! Как мешком с цементом по темечку огрели.

Ни дать, ни взять — Шахерезада. Только не из сказки, а реальная, самая настоящая восточная красавица. Гораздо прекраснее, чем рисовала фантазия или снимали в фильмах.

Раскосые, миндалевидные глаза шикарного янтарно-зеленого оттенка. Длинные черные ресницы с инеем из-за теплого дыхания на кончиках. Оливкая, чертовски нежная на вид кожа без капли косметики. Румянец на милых пухлых щечках. Губы… На них, умеренно полных, небольших и немаленьких, вишнево-ягодных, идеальных, Гриша залипает намертво, когда девчонка на тех же эмоциях продолжает негодовать. Какими именно словами Кобелев не слышит. Просто наслаждается звучанием ее голоса и тем, что такая красота с ним, в принципе, говорит.

Это же надо, подфартило как!

Силой воли возвращает взгляд к ее нереальным глазам и, наконец, разбирает, о чем она ему с таким жаром толкует.

— …нельзя так накидываться, понимаешь? Это невежливо!

Нельзя? Невежливо? Серьезно? Ой, ну, что за прелесть!

Дебильная улыбка сама собой рисуется на губах и вместо Гриши-бомбилы и недосупермена по совместительству на арену выходит Гриша-вижу-цель-не-вижу-препятствий, который, врубив свое фирменное Кобелевское обаяние на полную мощность, уверенно заявляет:

— Я тебя подвезу!

Выбора специально не предоставляет, потому что что?

Правильно! Если спрашиваешь, значит, уже заранее остаешься в пролете, а таким макаром по жизни далеко не уедешь. Он эту простую истину еще подростком понял и отныне на подобную хрень время не тратил, беря свое нахрапом, ишачанием круглыми сутками без выходных и тем же неотразимым обаянием, перед которым редко кто мог устоять.

Вот и красотка эта, явно не ожидав такого развития событий, забывает о чем только пару секунд так яро негодовала, теряется, ошеломленно моргает и спрашивает:

— К-ку-куда?

— А куда тебе надо? Домой? На работу? Со мной на край света? Обещаю, не пожалеешь!

Она теряется еще сильнее, смотрит на него, как на пришельца, и это такое милое зрелище, что парень просто-напросто пропадает из-за ее столь искренней, не наигранной, чисто девичьей реакции, бесповоротно. В раз причем. Да с такой легкостью, что даже опомниться не успевает, как внутри все загорается, словно кто-то там кострище разжег в несколько гектаров размером, и уже зима-не зима, минус восемнадцать — все летние сорок и ветрище — ласковый, морской бриз.

— Я — Григорий, — улыбается шире и приосанивается, позволяя разглядеть себя неповторимого во всей красе. — Для тебя можно просто — Гришенька.

Глаза напротив распахиваются от еще большего удивления и даже пухлые губки приоткрываются, снова перетягивая все его внимание на себя.

Эх, ну, что за девочка сладкая! Ладная вся такая, хорошенькая, манкая.

Кобелев, не выдержав, облизывается, как кошак на сметану.

— А тебя как зовут? — делает шаг вперед, к ней, но вдруг его, как этого самого кошака, щелкают по носу и выкидывают за шкирку на мороз, не дав и на сантиметр приблизиться к любимому лакомству.

Девчонка, словно очнувшись ото сна, отпрыгивает на добрый метр в сторону, сильнее вцепляется пальцами в свой ставший халатом на запах пуховик, обжигает взглядом в стиле “с такими не танцую”, а потом и вовсе быстро сбегает в подъехавшую к остановке маршрутку.

В ней, как вводится, народу уже битком, но для такой малышки это не проблема, и в долю секунды ее белый силуэт растворяется среди черных, серых, рыжих и прочих цветах курток, шуб и пальто.

Гриша, оставшись стоять столбом, только моргнуть и успевает, наблюдая за тем, как желтая газелька, тарахча на всю округу, трогается с места и увозит его девочку прочь.

— Ндааааа, парень, — комментирует со смешком кто-то из зрителей его неудавшегося подката. — Не подфартило чутка. Девчонка не так проста оказалась. Лихо она тебя, конечно, лихо…

И вроде бы в пору, как минимум, засмущаться или, как максимум, разобидеться на нее за то, что не оценила его намерения, но Кобелевы, отродясь, знать не знали, что такое неловкость со стыдом, а он, как самый старший и самый наглый из четырех детей в семье, так тем более, и гордость его не очень-то просто было задеть. Да и в целом скромность — это роскошь для голи перекатной типа него, которому и без того эта нищета уже поперек горла, если честно, а обидчивость — удел неуверенных в себе идиотов, не умеющих справляться с поражениями и добиваться своего любыми методами и способами, как бы тяжело и сложно не было. К тому же ее реакция говорит о том, что девочка явно не из тех, для кого заигрывание с первым встречным в порядке вещей, и этот факт не может Гришу, привыкшего к более сговорчивым, доступным и падким на его напор девкам, не зацепить.