# И всё пошло прахом (СИ) - Сорока Кира - Страница 30

– Можно колу и стакан?

– Что-то ещё?

– Нет. Всё.

Через пару минут приносят мою колу. Я сижу и наблюдаю за обстановкой.

Кем же тут работает Антоша?

Бар оказывается весьма популярным. В течение следующего часа наполняется под завязку. На одной из стен с помощью проектора начинают транслировать футбольный матч. Пиво льётся рекой, громогласные посетители болеют за ЦСК.

Антон является с некоторым опозданием. Он здесь кальянщик. Суетливо принимается выполнять заказы, бегает с долбаными кальянами туда-сюда. На меня даже не смотрит. Но это к лучшему. Нужно уловить подходящий момент, чтобы прижать его к стенке.

Всю душу из него вытрясу, если пойму, что он знает, где моя девочка.

До конца матча остаётся десять минут плюс добавочное время. Антон разделался с заказами и подсел, судя по всему, к друзьям. Их трое. Все громкие. Выглядят довольно спортивными, но бухают, да. И ведут себя развязно, нагло.

К своему удивлению, в одном из них узнаю того мента. Сейчас он одет в гражданку.

Пристально осматриваю остальных. Возможно, у этой шайки полицейских сегодня выходной. Но только вот, бл*ть, не похожи они на стражей порядка. Скорее уж, нарушители этого самого порядка.

Внезапно Антон с «ментом» встают из-за стола и идут на выход. Выждав несколько секунд, бросаю на стол купюру и иду следом. Поднимаюсь по лестнице и замираю на предпоследней ступеньке.

Эти двое стоят под навесом у входной двери. На улицу не выходят, потому что там льёт, как из ведра. Шум дождя заглушает звук моих шагов, и они не замечают моего приближения. Я вижу, как Антон отдает «менту» какой-то свёрток, и тот прячет его в карман.

– Смотри, братцу не попадись, – бросает Антон. – Если что, я тебе ничего не давал.

– Брату на меня насрать, он на повышение идёт, скоро свалит в Москву.

– Хреново. Без такой крыши останусь.

Что-то я не понимаю нихрена...

Тут «мент» разворачивается и натыкается взглядом на меня. Но, похоже, не узнаёт и спускается вниз. Антон остаётся. Засунув руки в карманы джинсов, стоит и смотрит вперёд: то ли на лужи, то ли на мокрых прохожих, пробегающих мимо.

Поднимаюсь и встаю рядом с ним. Он бросает на меня незаинтересованный взгляд и вновь смотрит перед собой. Но я вижу, как меняется его лицо, когда к нему приходит понимание.

Дёрнув головой, вновь смотрит на меня. Губы его кривятся в злой ухмылке.

– Вот это встреча! – с фальшивым воодушевлением говорит Антон. – Случайная? Или?

– Или. По твою душу я здесь.

– Ну тогда вещай.

Поворачивается ко мне, скрестив руки на груди. Выглядит самоуверенно и чертовски смело.

Первый порыв – всечь ему по печени, чтобы стереть эту уе*анскую улыбку с его лица. Но я терплю и пытаюсь выглядеть невозмутимо.

Ухмыляюсь в ответ.

– Тая хотя бы знает, что мент был фальшивкой?

Коротко усмехнувшись, Антон достаёт пачку из кармана и зубами выдёргивает сигарету. Чиркнув зажигалкой, прикуривает.

– Знает... – выдыхает вместе с едким дымом. – Конечно, блин, знает. Обобрать тебя было её идеей.

Что?

Теперь я усмехаюсь нервно. Антон вновь затягивается и выдувает едкий дым мне в лицо. В его взгляде – превосходство и... жалость.

– Ты повёлся, что ли, на неё? Да хорош! Ну не такой же ты дурак, Валиев! Тая просто поиграла с тобой. Это её работа – дурить бошки таким, как ты.

Его слова льются на меня ядом, разъедая внутренности.

– План, конечно, был немного другой, – продолжает Антон. – И Тая должна была сорвать куш покрупнее.

– Как? – выдавливаю я, с трудом обретя голос.

– Стрясти с тебя «на аборт», – рисует кавычки в воздухе. – Тысяч сто пятьдесят как минимум.

– Какой аборт?

– Ну ты же трахнул её, да? – злобно сверкают его глаза. – Но потомством пока обзаводиться явно не хочешь. Приди она к тебе «беременной», – вновь долбаные кавычки пальцами, – ты бы расщедрился на бабки, чтобы побыстрее избавиться от такой проблемки. Я прав?

Кости мои тоже разъедает от ядовитых слов этого ублюдка. Тело словно в огне. Больно, душно, мерзко.

Делаю рваный вдох.

Пи*дец!

Вот это схема, вашу мать!

Выкинув недокуренную сигарету, Антон похлопывает меня по плечу.

– Лох не мамонт. Лох не вымрет, – с нескрываемым презрением хмыкает он.

Тело реагирует быстрее, чем мозг. Ловлю его руку, выкручиваю, почти ломая кость.

– Ай! Бляяя!..

Корчится, сгибается.

Отпускаю и выписываю двоечку по его грёбаным рёбрам. Антон падает на колени, хватается за живот.

Я выхожу из-под навеса, и меня накрывает дождём. Шагаю в сторону отеля, утопая в лужах.

Пусть дождь смоет с меня эту грязь.

В памяти мелькают картинки из прошлого.

Антон на выступлении Таи. «Он просто друг», – сказала она.

Долбаный «мент», которому она отдала тот браслет...

Всё было подстроено, вашу мать!

Отдала мне свою невинность… Ради чего? Ради двенадцати косарей?

Шлюха, бл*ть!

Чёрт!

АААААА!

Пусть чёртов дождь смоет эту грязь! Смоет Таю с меня!

– Долбаная Повелительница огня! – скалю я зубы.

Уже в лифте отеля непослушными пальцами набираю сообщение матери.

«Бронируй билеты на завтра».

Глава 29. Сделка.

Тая

Я иду по собственному посёлку, чувствуя себя как разыскиваемый ФСБ преступник. Воровато оглядываюсь, шарахаюсь от назойливых взглядов прохожих и страшусь узнать в этих бесконечных лицах кого-то знакомого.

Не хотела сюда возвращаться, но обстоятельства оказались выше желаний.

Опустившись на лавочку, не решаюсь поднять глаза на парадный вход отеля. Снова беру телефон и перечитываю переписку с Анюткой.

Она призналась мне, что видела Рамиля вчера и говорила с ним. И несколько дней назад тоже. Он никуда не уехал и ищет меня.

Поэтому я здесь. Поддалась на гневные призывы Розы и не смогла справиться с собственной слабостью.

Одна я просто не вывезу это всё.

Открываю ВК. Убираю Рамиля из чёрного списка. Пальцы подрагивают, пока набираю текст сообщения.

Стираю, так и не дописав.

Начинаю печатать заново.

Боже… Мне плохо!

Сжимаю в кулак пальцы, отдёрнув их от экрана.

Как сказать? Просто вывалить на него это всё? Или при личной встрече?

Я хочу и не хочу его видеть.

Да, я беременна нашим ребёнком, но это не отменяет того факта, что у него есть невеста.

Меня снова тошнит. И больше всего от себя самой.

Проглотив едкую горечь, вновь тычу по экрану.

«Рамиль, нам надо поговорить. Это очень срочно».

Долго пялюсь на текст, потом жму на «отправить». Рамиль тут же появляется в сети, и сообщение становится прочитанным. И почти сразу от него приходит ответ.

«Говори».

Это короткое слово бьёт по моим нервам, по лицу, по груди.

Говори…

Это слово пронизано холодом.

Начинаю злиться.

Яростно строчу:

«Выйди из отеля и поговорим!»

Рамиль: Говори.

Да Господи!

Вскакиваю с лавочки, собираясь уйти. Но тут же сажусь на место. Нервно дёргаю ногой, грызу ногти. Дурацкая привычка, с которой я справилась лет пять назад.

Берусь за телефон.

Я: Хорошо. Я скажу. Я сделала тест на беременность. Трижды. Они все положительные. Решила, что ты должен это знать.

Сообщение прочитано, но Рамиль молчит. Долго, костедробильно.

Я уже хочу написать ему, что зря приехала. Что зря с ним списалась. И вообще, пусть катится к своей невесте!.. Но тут внизу экрана появляется неожиданное уведомление.

«Отправка сообщений ограничена».

Что?

Рамиль отправил меня в ЧС? Исключил меня? Стёр? После того, что я ему сообщила?

Боже…

Нет уж, чёрт возьми! Пусть скажет мне в лицо, что обо мне думает!

Вскочив с лавочки, уверенно шагаю ко входу в отель. Мою решимость подпитывает ярость. Если бы не она, я бы уже просто рыдала на чёртовой лавочке.