Айви на Фестивале магии. Восточная академия (СИ) - Черная Мстислава - Страница 14

Третье правило выживания: никогда не ныряй из дома и не возвращайся прямиком домой, твои следы для астральных тварей — всё равно что красная дорожка на пиршество. Мы с «пятёркой» никогда не ныряли в городе, только на природе, в самых глухих нежилых местах — тварь если и выйдет за нами, никого не найдёт и вернётся в родную стихию. Я нарушила правило, однако сделала это вполне осознанно. Чужак, свободно гуляющий вдоль щита, не нуждается в натоптанных дорожках, чтобы отыскать добычу. Если захочет, он придёт.

Время!

Оставив Фырьку бдеть, я открываю доставленные чемоданы. Хотелось бы разобраться обстоятельно… Ха! Леди Талло, моё глубочайшее почтение! Чехол с яркой биркой «Платье на вечерний выход в первый день Фестиваля магии» положен так, что не заметить просто невозможно. Отдельно лежит пыльник с такой же яркой биркой, только без подписи. Я прекрасно догадываюсь, что внутри, и, заглянув, убеждаюсь, что там нательное бельё, обувь и даже аксессуары. Образ на выход продуман до мелочей.

Даже шкатулка есть. Кроме ювелирки, леди Талло приложила записку: «Понимая, что ты ищешь личную выгоду, я остаюсь искренне признательной за спасение будущего моего горячо любимого сына, Айвери. Нить полупрозрачных цитринов я получила в подарок на свадьбу от своей прабабушки. Я надеюсь, что цитрины не только подчеркнут твою природную красоту, но и станут символом моих добрых намерений».

Что-что?

Леди Талло, моё заочное восхищение!

Я перечитываю записку дважды. Ради того, чтобы Тимас сохранил магию, его мать готова терпеть сплетни об официально признанной неверности супруга. Я готова поверить, что леди действительно мне благодарна. Что касается второй части её записки… Бусы, передающиеся из поколения в поколение, приближающиеся к статусу семейной реликвии, — не слишком ли роскошный подарок? Карамельно-сладкая формулировка, по-моему, двусмысленная: надев цитрины, я приму дружеское расположение леди Талло или её покровительство? Спасибо, но в ошейнике не нуждаюсь.

В чехле меня ждёт кремовый с розоватым подтоном атлас. Платье роскошно в своей лаконичности: длинное, в пол, с вырезом лодочкой и рукавами, прикрывающими ладонь, лишённое декора, а главное достоинство платья заключается в том, что его можно надеть через голову и самостоятельно затянуть в талии скрытым поясом. Мне не потребуется просить невесть кого о помощи или выкручивать пальцы в попытках совладать с застёжкой на спине.

Я наспех ополаскиваюсь под душем, освежаюсь, на запястья и ключицы ставлю по точке жасминовых духов, волосы закалываю новыми гребнями, и вечерняя причёска готова. Остаётся наложить макияж, всё-таки добавить украшения, не цитрины, я выбираю розовый кварц, обуваюсь, одеваюсь.

— Фырька, что скажешь? — окликаю я.

Питомица с прежним вниманием прислушивается к эфиру и на мой вопрос реагирует не сразу.

— Пфф!

— Я бы предпочла комплимент. — Часы показывают, что выйти из комнаты мне следует в течение ближайших пары минут. — Не скучай, не шали.

— У-у-у-у? С-с-с-с…

— Да, дорогая, я тебя оставляю. Я иду в приличное общество. — Я кручусь перед зеркалом, смахиваю излишек румян.

— Р-р-р-р-р! У-у-у-уа-а-а…

Я аж замираю. Чтобы Фырька устраивала концерт с воем и натуральной истерикой маленького ребёнка, которого мама бросает одного в квартире на растерзание подкроватным и прочим воображаемым монстрам? Хм, поправочка: наш чужак реален. Ребёнка запереть можно, Фырьку — нет, ей стены не преграда.

Лучшее, что я могу сделать, это выторговать условия:

— Ты будешь вести себя как образцовый призванный дух? Возьму с собой.

— Уур!

— Ты обещала, я запомнила.

Я беру с журнального столика лежащую поверх макулатурной стопки карточку-извещение с подсказкой, где для меня за столом распределено место. Фырька запрыгивает мне на плечо, и мы выходим.

И — я совершенно не удивлена своему «везению» — сталкиваемся с блондином.

Глава 17

Увидев меня, он словно на стекло налетает. Другой парень едва не врезается ему в спину, чудом уворачивается, а блондин, кажется, вообще ничего не замечает и почему-то видит только меня. Неужели поведение Фырьки его настолько взбесило? Я на ощупь захлопываю за собой дверь и вопросительно приподнимаю бровь. Блондин — бордовый жилет он сменил на графитово-серый, тоже расшитый жёсткой серебряной нитью — встряхивается. Вероятно, осознав, что смотрит на меня неприлично долго, он кивает на Фырьку:

— Беря с собой столь невоспитанное создание, во что вы намерены превратить наш ужин, леди Талло?

— С-с-с-с? — откликается Фырька, но встать не пытается, лежит на плечах и ругается мне на ухо. Неужели настолько боится, что я отправлю её обратно в пустую комнату? Да кто там был, в астрале?! Фырь осторожна и безнадёжной схватке предпочитает бегство, но она ни разу не трусиха.

— Хм? А вы не находите традиционные ужины слишком скучными, лорд? — бросаю я «жилету» и прохожу мимо.

Как учила гувернантка, одной рукой я чуть приподнимаю подол платья и начинаю спускаться по лестнице — пусть блондин любуется моей прямой спиной и изящным поворотом головы.

Внизу шумно. Кто-то ещё болтает в компании, кто-то уже устроился за столом.

За время, что я занималась своими делами, общий зал преобразился. В воздухе висят магические огни, льётся золотистый свет. Диваны и кресла раздвинуты, центр пространства занимают составленные буквой П длинные обеденные столы, на которых горят фестивальные свечи всех цветов радуги от ярко-красного до насыщенно-фиолетового, теснятся вазы с вереском, лежат маски.

Я привлекаю внимание. Точнее, не я, а Фырька.

Неужели на Белом факультете я единственная с призванным духом?

Зал оглашает мягкий перезвон колокольчиков, и все, кто ещё на ногах, сворачивают разговоры, тянутся к столам. Меня ждёт левая «ножка» буквы П, всего пятое место, почти самый конец. Уязвившая меня куколка Бекка будет сидеть всего на два стула левее, «жилет», наоборот, напротив, чуть по диагонали.

— Как мне повезло! Леди, вы позволите? — Рядом оказывается конопатый первокурсник, получавший ключ после меня. Медно-рыжий, брызжущий оптимизмом, он шутливо и в то же время галантно отодвигает для меня стул.

— Благодарю.

— Позвольте отрекомендоваться, леди. Дорен Олри, неформально просто Дор.

— Приятно познакомиться. Я Айвери Талло, Айви.

— Вы восхитительно выглядите, Айви! Я сражён в самое сердце. Ха, мой старший брат гораздо талантливее в комплиментах. В будущем я возьму у него пару уроков.

Я невольно улыбаюсь.

От Дора не чувствуется ни капли мужского интереса, он явный живчик, легко сходящийся с людьми. Уверена, если бы ему выпало сидеть с той же Беккой, он бы обрушил своё магнетическое обаяние на неё.

Получается, главный стол занимают старшекурсники? Логично.

Могли бы преподаватели, но у них, думаю, своя пирушка.

Место во главе стола пустует — традиционно оно предназначено истинному хозяину праздника, Многоликому Духу, научившему людей магии. В прошлом традиции следовали неукоснительно — вдруг Дух незримо навестит твой дом? От того, насколько семья почтительна, зависит, благословит он или пройдёт мимо, а то и вовсе выплеснет гнев. Сегодня на семейных празднованиях от традиции отходят, стула Духу не ставят, в его визиты не верят, гнева не боятся.

И всё же традиция сильна.

Колокольчики повторяют перезвон, мелодия проносится по залу. Чем-то напоминает звонки в театре, только третий перезвон знаменует не начало спектакля, а начало ужина. И стоит колокольчикам зазвенеть в третий раз, все встают.

В прежние века люди возносили благодарственную молитву. Сегодня слова благодарности тоже звучат, но обращены они не к Многоликому Духу, а в… пустоту, ни к кому конкретно.

Я присоединяюсь к разноголосице, мне есть за что быть благодарной жизни, новому миру, а вот Дор едва губами шевелит, скорее вид делает, чем участвует, что, в общем-то, его личное дело.