Айви на Фестивале магии. Восточная академия (СИ) - Черная Мстислава - Страница 25

Когда я спускаюсь, на первом этаже, как и вчера перед ужином, царит оживление, в зале собрался если не весь факультет, то почти весь. Мои однокурсники сбились в кружок и что-то обсуждают.

Дора не видно.

Я подхожу к однокурсникам:

— Добрый вечер.

— Айви, прекрасно выглядишь!

— Благодарю, — улыбаюсь я. Это был комплимент или намёк на мою бледность? Я киваю на закрытые двери. — Неужели ограничения до сих пор не сняты?

— Скорее всего, на площадь нас поведут под конвоем.

— А если Фестиваль отменят? — тоном ребёнка, испугавшегося, что его лишат сладкого леденца, спрашивает блондинка в нежно-розовом платье, делающем её саму похожей на пирожное.

— Оливи, не надумывай.

Лично я только обрадуюсь, если парад духов отменят, вернусь в комнату и упаду восстанавливаться.

Постепенно столики начинают занимать, мы тоже сдвигаемся в столовую часть общего зала, рассаживаемся неподалёку друг от друга. Дора по-прежнему не видно, как нет и шатенки, обещавшей проведать Бекку. Кажется, у меня начинается паранойя.

Как и вчера, двери открываются, лакеи, как дирижёры, направляют блюда в зал, но сегодня лакеев уже трое, и у каждого своя вереница летающих тарелок. На выбор цыплёнок под сырной шапкой, рыбный пирог или индейка с грибами. Ловко маневрируя между столиками, лакеи направляют блюда к подавшим знак студентам.

Я приподнимаю руку и киваю, когда мимо проплывает пирог. Севшая со мной за столик Оливи выбирает цыплёнка.

Оставшиеся блюда отправляются в витрину-холодильник.

Начинается ужин.

Оливи отрезает кусочек мяса, накалывает на вилку.

— Рада знакомству, Айви.

— Взаимно, — улыбаюсь я.

— Прости за любопытство, но твоему духу удобно в такой странной позе?

— Мм? — Вопросы тоже детские. — Духи получают псевдоматериальное воплощение, и удобство в человеческом понимании для них не существует. Кстати, её зовут Фырь.

— Как мило!

Светская беседа на этом затухает. В течение ужина мы обмениваемся несколькими ничего не значащими репликами, а живого разговора не получается. Во-первых, не находится общих интересов, обсуждать модные шляпки нового сезона я не готова. Во-вторых, я чувствую, что Оливи интересна не я, а Фырь, которая, к огорчению девушки, осталась безучастным воротничком на моём жакете.

Лакеи собирают тарелки. Ужин, наверное, окончен?

— Десерта не будет? — изумляется Оливи, причём вопрос адресует почему-то мне, а не лакею. Она думает, что я достану ей из кармана конфету?

— Студенты!

В зал широким шагом врывается преподаватель, днём сопровождавший нас от площади до жилого корпуса.

А вот и новости.

Глава 30

Разговоры тонут в стуке ножек сдвигаемых стульев. Я не стремлюсь прорваться к самому подножию лестницы, которую преподаватель использует как возвышение, точь-в-точь как глава, только поднимается до середины и с высоты окидывает взглядом весь зал.

— Студенты, я начну с печального сообщения. На территории академии произошла трагедия, которую было невозможно представить. Убита первокурсница вашего факультета Бекка Райер.

Преподаватель замолкает, давая время осмыслить.

— Бекка… — тишину разрывает полустон-полувсхлип.

Оливи рядом со мной, наоборот, закрывает рот обеими руками, глаза широко распахиваются.

И я стою как каменная.

— До завтрашнего полудня желающие могут передать коменданту письма с соболезнованиями, их зачитают во время прощания. Также вы сможете присоединиться к церемонии освещения пути, дата и время будут объявлены дополнительно. Наконец, первый день учёбы в академии траурный.

Про расследование он ничего не скажет? Не скажет, что виновный будет непременно найден и передан под суд? Значит ли это, что компетентные люди согласны с моей версией — нападение хтони-убийцы?

И?..

На Белый факультет в срочном порядке вернут астраловедение или одного нападения будет недостаточно, чтобы понять масштаб возможной катастрофы? Вернуться во времена, когда твари шныряли у самой поверхности и считали города своими охотничьими угодьями?

Злит.

— С-с-с-с… — выдыхает Фырь. — Уррь?

— Нет, — шёпотом отвечаю я, — мне тоже странно продолжать празднование, а потом назначать траур.

— По распоряжению главы Варрато ограничения сняты. Остаётся закрытым двор учебного корпуса Чёрного факультета. А сейчас, студенты, — голос преподавателя теплеет, — я приглашаю вас на площадь.

Зал наполняется гулом голосов, толпа внимательно слушавших студентов распадается на группы. На площадь никто не торопится, но всё же тянутся к выходу.

Снаружи в серых сумерках уже горят магические гирлянды. Подсвеченный с крыши до фундамента жилой корпус нашего факультета выглядит волшебно. Праздник в полный рост.

Ха, разве не логичнее назначить траур на сегодняшний вечер и первую половину завтрашнего дня?

Конвоиры не ждут, идти можно свободно, однако сократить путь через кусты будет не самой лучшей идеей, так что я подстраиваюсь под шаг оглушённой Оливи. Девушка с благодарным кивком цепляется за мой локоть:

— Поверить не могу…

— Ты дружила с Беккой?

— Н-нет.

— Мне тоже не верится, — что сказать более подходящее, я не знаю.

Оливи замолкает, замыкается в себе, но руку мою не отпускает.

Я тоже погружаюсь в свои мысли, разве что в отличие от Оливи продолжаю смотреть под ноги и вообще слежу, куда мы идём.

Нас обгоняют, и постепенно из середины рыхлой человеческой «змеи» мы оказываемся в хвосте, но всё же на площадь выходим не последними. Оливи по-прежнему безучастна, и я увлекаю её в сторону от возвышения, чтобы не быть зажатыми в самой толчее, но в то же время достаточно близко, чтобы хорошо видеть происходящее.

Студенты других факультетов в основном уже собрались, выделяются «чёрные» — выстроились в монолитный квадрат как по линеечке.

— О, вот вы где! — из толпы как чёрт из табакерки выскакивает Дор. Его неизменный оптимизм сейчас явно не к месту.

— Где же ещё?

— Уму непостижимо, Бекка… Вчера после ужина мы вместе обошли корпус, вместе вернулись, разошлись по комнатам. Я не представляю, что ей могло понадобиться у «чёрных»…

Оливи приглушённо всхлипывает.

— Расследование покажет, — пожимаю я плечами.

— Покажет, — кивает Дор, однако уверенности в его ответе ни грамма.

— С-с-с…

Удар гонга медленно затухает.

На возвышение поднимаются две девушки в домашних платьях и с косынками на головах. У одной в руках большущий чайник, другая несёт огромную чашку.

Я ожидаю, что начнётся бытовая сценка, всегда с неё начинается, но девушки, подхваченные задорной мелодией, пускаются в пляс: отбивают ритм каблуками, кружатся, притоптывают, ставя ногу то на пятку, то на носок, подбрасывают и ловят реквизит, на лицах счастливые улыбки. Напоминает польку или кадриль — живо, весело, с яркими народными мотивами.

В мелодию вклинивается перезвон, а затем музыка резко обрывается, и на возвышение выбегает парень в тёмно-серой косматой шубе с капюшоном. Похож он скорее на какого-нибудь волка-оборотня с помойки, чем на астральную тварь.

Растопырив руки, парень тяжело подпрыгивает, капюшон с него едва не спадает. Девушки с визгом шарахаются, роняют чайник с чашкой. Парень в шубе кидается на одну, на другую, и девушки падают, изображая гибель.

— Бекки. — Оливи утыкается мне в плечо, всхлипывает.

Я приобнимаю её за плечи и продолжаю следить за спектаклем.

Парень в шубе уходит со сцены, на возвышение поднимается другой. Он бросается к девушкам, зовёт их, заламывает руки, несколько карикатурно, но очень понятно показывая горе.

— Кто бы вас ни убил, я сниму его голову! — выкрикивает он.

Возвращается парень в шубе, медленно надвигается.

Шансов у человека нет, артист опускается на колени и прикрывает голову, показывая поражение. Парень в шубе демонстративно замахивается.

В последний момент человека спасает явившийся Многоликий Дух.