Записки о сломанном мире (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 26

— Ах, это, верно, с непривычки! От той стрельбы, про которую вы мне рассказывали! После столь долгого перерыва стоило бы быть осторожным.

— Действительно, я как-то и не подумал об этом.

И вообще, похоже я сегодня перетрудился. Не только рука до плеча болела, но и правый бок, и даже ногу начало как будто сводить.

— Может быть, присядем? — предложил я. — Смотрите, какие симпатичные лавочки.

— Я бы предпочла вон ту, — она показала пальчиком, — уединённее.

14. ВЕЧЕР ПЕРЕСТАЕТ БЫТЬ ТОМНЫМ

НАСТОЯЩИЙ ЛИК

Звучит привлекательно. Неизвестные мне деревья действительно давали густую тень, а ветки их спускались довольно низко, образуя своеобразный эффект беседки. Только как бы мне с этими судорогами не опозориться…

Я усадил даму на лавочку и оглянулся. О! Торговец лакомствами!

— Обождите меня секунду, Айрин, я куплю сахарной ваты.

— Не стоит… — начала она.

— Нет уж! Я не хочу, чтобы вы сочли меня жмотом! — засмеялся я и быстро пошёл… нет, не быстро. Я уже заметно прихрамывал, следовало в этом признаться хотя бы самому себе. И эта моя колченогая, подрагивающая походка весьма неприятно напомнила мне первые дни после прихода в себя. Я от досады нарочно заставил себя идти быстрее. На удивление, как будто судороги начали проходить! Я подошёл к лотку, перед которым собралась очередь человек в пять, и решил, что это отличный повод незаметно от моей спутницы и руку хоть чуть-чуть помассировать — хотелось бы чувствовать себя уверенным, если уж придётся обнимать дамочку.

Боль начала проходить. Самое удивительное — с какой скоростью она исчезала, словно тая на глазах! И тут, когда я уже протягивал лоточнику деньги, до меня дошло, что неприятные ощущения я начал чувствовать как раз в тот момент, когда Айрин взяла меня под руку — ещё там, в ресторане «Мясо и пиво». И именно в том сгибе локтя, за который она держалась!

Хотелось сморгнуть дурное наваждение. Не слишком ли перечитал я за этот месяц архивных дел? Но совпадение не шло из головы.

Я принял две порции сахарной ваты, уже думая совсем не о них, а прислушиваясь исключительно к своим ощущениям. У меня действительно всё и совершенно перестало болеть! Развернулся в сторону лавочки, на которой меня ожидала моя спутница… и сквозь ажур ветвей увидел лишь густую чёрную тень и два светящихся багровым глаза.

Вампир! Ошибиться было невозможно, подобных живых картинок я видел в отчётах множество. Сработали совершенно не мои рефлексы. Не помню, куда делась сахарная вата. Я выхватил пистолет и всадил пару пуль в чудовище — между глаз и в область сердца.

Зачарованных пуль.

Грохот заложил уши. Бросились в разные стороны люди из очереди к лоточнику. Женщины и дети визжали, но звук этот шёл словно сквозь вату. Публика кинулась вон из парка, а я — в сторону тенистой лавки. Эффект от выстрелов превзошёл все мои ожидания. Две здоровенных дыры, в каждую из которых и кулак вошёл бы! Но тело продолжало дёргаться, царапая землю ногтями. Да какими ногтями — когтями!

Стремительно приближались свистки полицейских и топот множества ног.

Я перебросил пистолет в левую руку, а правой судорожно выхватил из кармана плаща служебный значок, который получил сегодня в кабинете шефа, да так и забыл прицепить.

— Департамент по противодействию нечисти!!! — проорал я, протягивая сияющий значок навстречу несущимся копам, а сам не сводил глаз с подрагивающей тушки. — Инспектор Андервуд!

И только тут над телом начал подниматься серебристо-серый дымок и существо, называвшее себя «Айрин» наконец-то перестало шевелиться. Копы осторожно осматривали тело, не прикасаясь. Кто-то загрохотал сапогами, удаляясь к дороге. Вроде бы, я слышал слово «труповозка». Деловитые сотрудники разогнали редких зевак и организовали вокруг зоны происшествия ограждение — и не из смешных полосатых ленточек, а из капитальных ширм-экранов, за которыми рассмотреть можно было разве что двигающиеся тени.

Пользуясь общей заминкой, я прицепил значок на положенное ему место. Всё же, я по документам снова инспектор оперативного отдела, хоть и на излечении. Значок занял положенное ему место на правом борту плаща, но с внутренней стороны — бывает, и в засаде приходится сидеть, а сияет он как фонарик.

— Пропустите! В сторону, живо! — Сквозь толпу проталкивался полицейский рангом повыше остальных. На его груди (впрочем, очевидно для всех) сиял значок, похожий на мой — не так ярко, но тоже овальный, вытянутый вертикально вверх, только с другими символами по центру. Он добрался до меня и окинул придирчивым взглядом: — Прошу предъявить ваш значок!

Я ещё раз откинул полу плаща, продемонстрировав свой личный опознавательный знак с гербом Департамента. Инспектор наставил на него какой-то приборчик с рукояткой как у пистолета и коротким широким раструбом. По окантовке моего значка высветилась цепочка непонятных мне символов. Раструб издал мелодичный звук и мигнул зелёным.

Все окружающие заметно выдохнули.

— Старший инспектор полиции Роджерс, — представился полицейский с прибором, после чего поправил каску, подбоченился и глянул на меня уже по-свойски: — Что тут у вас, инспектор?

— Без вариантов — вампир. Долго и весьма успешно прикидывалась человеком. Едва меня не обездвижила.

— А! Энергетический удар! — со знанием дела кивнул Роджерс. — Это очень удачно, что вы вытянули её на набережную. Хитрые, твари! Но против огней святого Эльма ничего поделать не могут, — он ткнул большим пальцем в крону дерева, сияющую крошечными огоньками, — глаза начинают в несколько раз сильнее светиться, особенно в тени! Они-то думают, что прячутся — а получается наоборот!

— А наш муниципалитет ещё сомневался, стоит ли вкладываться в такое дорогое удовольствие! — поддержал его ещё один коп. — Вот вам — практическая польза! Сегодня эта дамочка могла кем-то здесь поужинать, а теперь мы её пакуем.

А я сел на скамейку и подумал, что эта вампирша — или совсем новенькая и неопытная, или залётная из чужих краёв, потому что местные кровососы, даю стопроцентную гарантию, точно знают, куда опасно заходить во избежание обнаружения. Кроме того, у хитрых и успешных вампиров, как правило, есть слуги — существа разумных рас, привязанные к своим хозяевам эмоционально. Рачительные и экономные хозяева не обращают слуг, не желая плодить конкурентов за пищу, а наоборот — пасут их, как своеобразное стадо. Потому что вампиру не обязательно пить именно кровь. Он вполне может удовлетвориться стейком на манер съеденного мной сегодня или просто куском сырого мяса, если к нему добавить энергетический «соус». «Отпил» энергии у одного, у другого слуги (да даже у случайного прохожего!) — и сыт. И трупов за твоей спиной нет — а соответственно, и злых оперативников с серебряными пулями или обывателей с осиновыми кольями.

Скорее всего, эта Айрин и на меня имела подобные виды — погуляла с кавалером, раздавая ему авансами улыбки, а тот вдруг так «устал», что даже до поцелуев дело не дошло. Ловко! Правда, в описываемых примерах дело до отнимающихся ног обычно не доходило…

Подозреваю, что, прихватив меня за руку, вампирша почувствовала в правом кармане инспекторский значок и решила отыграться на мне за всех своих собратьев, пострадавших от рук подобных мне оперативников. Весьма вероятная версия…

За этими невесёлыми мыслями меня и застали четыре подъехавших машины Департамента, одна из которых была длинным тёмно-серым фургоном, отчего-то напоминающим таксу.

На крошечный, огороженный щитами пятачок в дополнение к полицейским вывалило ещё не менее пятнадцати сотрудников Департамента. Внутри сделалось совершенно не протолкнуться, и копов вытеснили за ограждения, поддерживать порядок снаружи.

Ко мне подошёл суровый, совершенно незнакомый мне невысокий сотрудник с жетоном старшего инспектора — теперь уже Департамента — и недовольно сказал:

— Опять вы в своей манере, Андервуд! Обязательно устраивать бойню прямо посреди улицы?