Детка! Я сломаю тебя! - Михаль Татьяна - Страница 5

Он видел мой ужас.

Видел, что я не на своём месте.

И ухмыльнулся.

Словно говорил: «Ну что, детка? Ошиблась дверью?»

И что-то внутри меня, зажатое и затравленное, вдруг выпрямилось.

Нет. Я не сбегу. Не в этот раз.

Я оттолкнулась от стены и сделала шаг вперёд, навстречу оглушительному ритму, навстречу его взгляду.

Шаг в сторону своей судьбы.

И меня сильно толкнули…

Чей-то локоть с силой врезался мне в плечо.

Нелепые, предательские каблуки этих ботфорт подкосились.

Мир опрокинулся, превратившись в мелькание чужих ног и мигающих огней.

Я рухнула.

Больно и некрасиво, распластавшись на липком от пролитых напитков полу, как морская звезда, выброшенная на берег во время шторма.

– А-а-ай! – взвизгнула я, когда чей-то тяжёлый ботинок больно придавил мою руку.

Но мой крик утонул в рокоте гитар.

Боль, острая и унизительная, пронзила запястье.

Стыд залил щёки огнём.

Я пыталась подняться, но меня снова и снова толкали, пинали, отбрасывали назад.

Эти тела, дёргающиеся в такт оглушительному хаосу, казались мне бездушными марионетками.

Какое наслаждение они находят в этом грохоте?

Это не музыка!

Это звуковая пытка, противное визжание, от которого трещит череп!

Ярость, горькая и беспомощная, закипела во мне.

Я возненавидела их всех.

Возненавидела это место, заодно и себя за свою слабость.

И вдруг… толпа расступилась.

Передо мной возникли чёрные ботинки, а потом и ладонь.

Большая, с длинными пальцами, испещрённая мелкими шрамами и татуировками.

Рука, которая могла и сломать, и спасти.

Сердце ушло в пятки.

Медленно, преодолевая стыд и боль, я подняла голову.

Он стоял надо мной.

Данил.

Не смеялся.

Его лицо было серьёзным, а в глазах, таких же серых и неумолимых, как буря, читалось нечто, отдалённо напоминающее… интерес?

Я, затаив дыхание, вложила свою дрожащую ладонь в его.

Сильные пальцы сомкнулись вокруг моей руки, и по телу разлилась волна странного, согревающего спокойствия.

Он легко поднял меня, будто я невесомая пушинка, и в следующее мгновение притянул к себе.

Мир сузился до него одного.

Музыка для меня внезапно стихла.

Толпа будто исчезла.

Остался только он. Его твёрдое и тёплое тело, к которому я была прижата.

Его запах – это дым, солёное море и что-то неуловимо пряное, от чего кружилась голова.

И его голос, низкий и хриплый, который я почувствовала скорее вибрацией, чем услышала:

– Осторожнее, малышка. Здесь нельзя зевать.

От его горячего дыхания по моей шее пробежали мурашки.

Это было гипнотически пугающе.

Я боялась пошевелиться, боялась, что видение вернётся.

Но нет. Был только он.

Только это головокружительное ощущение близости, от которого ноги вдруг стали ватными.

– Я не зевала, – прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и глухо, как будто из другого измерения.

Уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти невидимой улыбке.

– Идём, где потише, познакомлю тебя с друзьями.

Его губы снова оказались у самого моего уха, и на этот раз они едва коснулись кожи.

Электрический разряд пронзил меня до самых пяток.

– Кстати, я Данил.

Он отпустил мою руку, но тут же взял её снова, уже за запястье, и повёл за собой сквозь толпу.

Его прикосновение было властным.

– А я – Милана, – сказала я его спине, смущённо улыбаясь.

Он не обернулся.

Не услышал.

Или сделал вид, что не услышал.

Но это уже не имело значения.

Он вёл меня за собой.

Глава 4

Есть два вида огня.

Один – согревает.

Другой – сжигает дотла.

В его глазах я увидела оба.

* * *

– МИЛАНА —

Он провёл меня сквозь хаос, пред ним все расступались.

Его хватка на моём запястье была твёрдой, но в ней не было грубости.

Скорее… уверенность.

Та самая уверенность, которая заставляет толпу расступаться, а сердце бешено колотиться.

Мы подошли к диванному уголку в глубине зала, где шум музыки был чуть приглушённее.

Там, в клубах дыма, сидели его друзья. Его свита.

Парни с дорогими часами на запястьях и пустыми глазами.

Девушки с идеальным макияжем и голодными взглядами, скользившими по Данилу, а потом оценивающе по мне.

– Детка, а как зовут тебя? – спросил Данил, всё ещё не отпуская моё запястье.

Его большой палец невольно провёл по моей коже, и я вздрогнула.

Чёрт, это было приятно.

– Милана, – выдохнула я, чувствуя, как горит от смущения лицо.

Он приподнял бровь, и в его глазах мелькнула искорка интереса.

– Милана. Милая, значит, – произнёс он, и моё имя на его устах прозвучало как-то по-новому. Нежно. Притягательно. Опасно.

Он повернулся к своим.

– Банда, это Милана.

Он кивком указал на троих парней.

– Это Игорь, Сергей, Виталик.

Парни лениво кивнули.

Но их взгляды были странные.

В них не было простого любопытства.

Было ожидание.

Предвкушение, словно они наблюдали за началом спектакля, исход которого им уже известен.

Я почувствовала себя кроликом перед удавом.

Но, слава Богу, ни на одном из них не было и намёка на ту чёрную, маслянистую пелену.

Сегодня смерть брала выходной.

Только я и мой личный грешник.

– Что будешь? Пиво, водку, виски или… – начал Данил, его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая слабость.

Я скривилась, вспомнив единственную попытку выпить шампанское на свой совершеннолетний день рождения.

Видения тогда были слишком яркими и неконтролируемыми.

– Я не пью, – сказала с нажимом, готовясь к насмешкам. – Мне не нравится, когда моя голова мне не принадлежит.

– Но ты ж в клубе! – возмутился тот, кого назвали Игорем. Его ухмылка была откровенно неприятной. – Здесь нужно пить, кутить и отрываться на всю катушку!

Я покачала головой, чувствуя, как нарастает раздражение.

– Я буду безалкогольный мохито.

Данил, к моему удивлению, не стал настаивать.

Он просто кивнул, его взгляд стал чуть более пристальным, изучающим.

– Слышал, Вить? – бросил он одному из парней. – Волоки мохито. И чтобы ни капли алкоголя. Понял меня?

– Понял-понял, – пробурчал тот, поднимаясь с места, и направился к бару.

Следующее, что произошло, заставило моё сердце пропустить удар.

Данил мягко, но недвусмысленно толкнул меня в сторону дивана, указывая на место рядом с собой.

Я была не напротив и опустилась на мягкую кожу, ощущая исходящее от Данилы тепло.

И тут же с другой стороны ко мне прильнул один из его приятелей, Игорь.

Он обнял меня за плечи.

От парня пахло потом и пивом.

– Чем любишь заниматься в выходные, красотка? – прошептал он мне в ухо пьяным шёпотом.

Я застыла, скованность вернулась в одно мгновение.

Но прежде чем я успела что-то сказать, Данил рявкнул на него, и в его голосе прозвучала сталь:

– Отвалил от неё!

Одним движением он сбросил руку парня с моего плеча.

А затем… затем он сам обнял меня.

Его рука легла на мою талию, твёрдо и уверенно, притягивая меня ближе.

Весь мир сузился до него.

До его запаха.

До тепла его тела, согревавшего мой бок.

Я обалдела. Мягко говоря.

Но возражать… не стала.

Возражения застряли где-то в горле, подавленные странным, щемящим чувством защищённости.

С ним было… приятно.

Пугающе, головокружительно приятно.

И даже оглушительный грохот музыки и давящая атмосфера клуба вдруг перестали казаться такими враждебными.

Они стали просто фоном.

Вскоре прибыли напитки.

Витя поставил передо мной высокий стакан с мятой и лаймом.

Я сделала глоток, сладкая, приятная прохлада и ни грамма алкоголя.

Данил проследил.

Это маленькое проявление заботы заставило что-то ёкнуть внутри, зашевелиться запретной надежде.