Леди Кру и дракон на миллион - Варварова Наталья - Страница 8

Кру расчесала волосы. Дракон столько времени убил, то угрожая, то убеждая довести до конца ее мучения у парикмахера. До это ее все уверяли, что последствия паров от тех химикатов, которыми она пользовалась, чтобы добиться от искусственного меха полнейшей идентичности с редкими шкурками, необратимы. Мол, она больше не сможет легко менять цвет глаз, цвет волос и кожи. Поэтому она еще до попадания в тюрьму была готова проститься с привычной внешностью под скальпелем хирурга. Несмотря на род занятий, к услугам этих специалистов прибегать не доводилось.

Однако Арчибальд и миссис Мю, парихмахер-виртуоз, совершили невозможное. Половину ее головы, когда-то выкрашенную в цвет воронова крыла, удалось осветлить до шоколадного оттенка. Причем, как и в случае с черным цветом, на постоянной основе. Менялся сам пигмент ее волос. Новые отрастали такими же, и Кру по-прежнему не могла перекраситься.

Из зеркала на нее смотрела элегантная, чрезвычайно ухоженная двуцветная дама. Голдмайер не выносил прежний черно-белый колор, утверждая, что он делал ее похожей на водевильную злодейку или адептку одного из божков хаоса. Теперь же Кру внешне мало чем отличалась от жены или любовницы любого из воротил Перекрестка. Остепенившаяся особа с бурным прошлым, которая сохранила экстравагантность. Видимо, на память.

«Ты не должна быть похожа на шалаву», – комментировал он, когда она мерила очередное из отобранных им платьев, каждое из которых стоило, как средней руки мобиль. Почему-то чувствовала себя она в такие минуты как раз проституткой. Все женщины, находившиеся в бутике, завистливо вздыхали. Какой мужчина, какая роскошная тряпочка, какая любовь…Она еще раз придирчиво осмотрела платья на вешалках. Голдмайер не равнодушен к провокационным разрезам. То от бедра, то через спину почти до ягодиц – то узкое декольте, доходящие до пупка. Обязательно правило – не больше одного разреза на наряд.

Кру не выдержала и, сознавая, что ее ждет новый скандал, сгребла в охапку двенадцать платьев вместе с вешалками и запихнула их в пакет для мусора. Затем выставила его за дверь, чтобы горничная не перепутала, что надо сделать.

Соглашаясь на эту вынужденную работу, она предполагала, что будет тяжело. Марианна привыкла к риску, к необходимости быть на чеку, к адреналину, который сопровождал каждую успешную, да и провальную, аферу. Она продолжала просчитывать комбинации даже во сне, а это упоительное чувство, когда богатенькие простофили соображают, что денег на их счету поубавилось… Все эти драконы и драконьи подпевалы жили с ощущением, что такие, как Кру, – лишь мусор. Поэтому то, что случилось с ее семьей, так легко сошло им с рук.

На секунду она вернулась в один день из своего дества, увидела застывших на полу, остывающих, маму и младшую сестренку. В сером вонючем дыму. И тут же впрыснула небольшую порцию болючего яда себе в губу. Успокоить Голдмайера таким образом ей не под силу, а вот справиться с живущим внутри нее адом клыки помогали. Теперь минут на десять губы онемеют. Этого времени как раз хватит, чтобы спокойно собраться.

Тогда сдетонировало устройство, спрятанное в подвале. Но архив находился в кабинете, а кабинет – на третьем этаже. В общем, ей в снова повезло. Бумаги сгорели, однако нужные оказались в кармане у Кру.Самым сложным в ее новом положении оказалось не то, что она полностью сменила род занятий. Опасностей и адреналина по-прежнему достаточно. Так, месяц назад Голдмайер вытащил ее из горящего дома, в котором она пыталась раздобыть улики для разоблачительного цикла о махинациях Сиятельных.

Хуже всего был сам дракон. Его потребность контролировать каждую ее минуту – от пробуждения до отхода ко сну. Она благодарила Ришну, что он не являлся во время сновидений, чтобы закончить то, что они не доделали днем. Зная о его способностях, это не составило бы труда, а для нее стало бы последней каплей.

К Арчибальду она спустилась в черном платье до колен, с рукавами, открывающими локти. Дракон недовольно рыкнул. Он узнал дежурное платье корпорации. Такое выдавалось всем сотрудницам в качестве универсального запасного. Тем не менее, Золотой сдержался и вопросительно посмотрел на Мари. Но она молчала.

Гляделки и оглушительная тишина – это их обычная игра. Марианна освоила ее, хотя не всегда улавливала момент, когда пора выйти из глухой обороны и броситься в атаку. И на этот раз заговорила первой тоже она.

– Я обойдусь без кольца и без платьев. Если ты позволишь, пойдешь навстречу и хотя бы слегка ослабишь надзор. По Бруксу, действительно, надо многое прояснить. Вернее, надо поговорить прежде всего о тебе, о нас.

Ужаснуться и не привыкнуть. Однако шеф продолжал разглядывать ее без единого комментария.Она ожидала насмешек. Какого-нибудь унизительного комментария в духе, что, мол, никаких нас нет и Кру – всего лишь уголовница, за которой надо тщательно следить в интересах исключительно бизнеса. В принципе, дракон мог выразиться и похуже. Она провела рядом с ними достаточно времени, чтобы ужаснуться, насколько пренебрежительно мужчины его расы отзывались о женщинах, с которыми спали или просто испытывали к ним интерес.

– Что происходит, когда дракон встречает истинную? Что к нему должна чувствовать девушка и должна ли?

Арчибальд напрягся, на шее едва заметно вздулись жилы. Это означало, что он задействовал механизмы самоконтроля на полную мощность. Кру пожалела, что начала этот разговор, не дождавшись нового заряженного амулета на смену треснутому.

– Если привязка состоялась, то она тоже будет ощущать связь. Поэтому дракону следует обеспечить теплые отношения между ними в период ухаживания. Потом уже разорвать союз ни один из них не сможет, – он сказал это, кода Кру отчаялась услышать хоть слово.

– Часто ли твои сородичи опускаются до ухаживаний… Насколько я знаю, отец просто похитил твою мать. Несмотря на то, что она драконица по рождению и имела не меньше прав, чем он.

Попав к нему на работу, Кру позаботилась о том, чтобы изучить историю семьи, которую он покинул. Лицо Голдамайера окончательно потемнело.

Глава 8. Большой, золотой, злой

– Я не готов обсуждать моих родителей. И надеюсь на твое понимание.

Ух ты, это что-то новенькое. Марианне даже захотелось потрогать его за рукав, чтобы удостовериться, что он не мираж. С ним, действительно, что-то не то.

– То есть с парой дракона ничего особенного происходить не должно. Обычные дежурные отношения – понравился/не понравился, обаял/не обаял… И все до тех пор, пока с ней не случатся какие-то физические метаморфозы, вызванные близостью или другим непосредственным контактом. И на практике интимная связь работает всегда? Ты же простишь мне мое любопытство?

– Я догадываюсь, чем оно вызвано, – Арчибальд по-прежнему не торопился откровенничать. – Привязка образуется в момент, когда дракон признает свою пару. Во время спаривания он не в состоянии себя контролировать, как бы ни пытался – возникает метка. Как правило, самец определяет пару с первого взгляда… И не закатывай глаза… Он почти всегда торопится образовать связь. Это важно для клана. Ну и для его жизни и здоровья, разумеется, тоже.

Это его «спаривание» ее покоробило. Впрочем, в устах Голдмайер все личное всегда звучало как низменное. Имел значение лишь бизнес. Институт семьи он, тем не менее, уважал и, вероятно, рассматривал как часть социальной ответственности перед обществом. Кру заставила себя сосредоточиться на сути и не отвлекаться на те его замечания, которые выводили ее из себя. Он же махровый дракон.

– Выходит, не байки, что вдали от истинной дракон погибает?

Голдмайер смотрел на нее, не отводя глаз хотя бы для приличия. Кру показалось, что она попала в ловушку и тонет в расплавленном золоте. Дыхание перехватило. «Это воздействие, клятое ментально воздействие», – твердила себе, чтобы не забыть, где находится и о чем они говорят. Ногтями больно впилась в ладони.