Зеленый путь (СИ) - Иванов Тимофей - Страница 21

Не помню сколько это продолжалось, разум лишь слышал новые команды:

— Упади. Разгибай руки.

— Беги.

— Упади. Разгибай руки.

— Беги. Быстрее.

В какой-то момент даже боль и злость ушли, оставив меня наедине с голосом, отдающим приказы, собственным дыханием и стоптанным мхом, на который снова нужно поставить ногу. Потом исчез и звук, просто осталось понимание, что нижние конечности больше не выдерживают, нужно сменить их на верхние. А потом обратно. Однако через какое-то время моих ушей достигли новые слова:

— Остановись.

Сделав ещё два шага, я замер и поднял мутный взор на друида. Тот стоял, держа посох в руке, рядом с ним находился медведь и барс, на котором уже не было пут. Пришлось проморгаться, чтобы убедиться, что мне не чудится. Корнегур же усмехнулся в усы:

— Для первого раза достаточно. Запомни что чувствуешь и иди отмываться. Воняешь как лошадь после недельной скачки.

Интерлюдия 2

Отец Шарп шагал по лесу, пребывая в странном настроении. С одной стороны он был рад, что прошла неделя и он может наконец увидеть своего воспитанника. С другой сама ситуация его безумно раздражала. Он вынужден был отступить перед магом! Для кого-то другого подобное вполне возможно было в порядке вещей, в конце концов волшебники были опасными противниками, манипулирующими мистическими силами. Однако он был едва ли не с детства обучен побеждать их и убивать. Священнослужитель от этой мысли недовольно дёрнул уголком рта. Что же, видимо следует признать наконец себя размякшим стариком, который уже мало на что годен. А с другой стороны справедливости ради нужно сказать, что проклятый друид оказался весьма неудобным противником, но он всё равно держал свой клинок у его горла. Только вот убить не решился. В молодости ничто бы его не остановило, теперь ситуация была несколько иной. И это не могло не тревожить душу слуги Света.

Отец Шарп происходил из обедневшего рыцарского рода, был седьмым сынов в семье и ранее носил совсем другое имя. Однако отказался от него и своего прошлого, став частью церкви. Но наставники семинарии быстро приметили юношу, которого отец, так же как и его братьев, усердно учил воинскому ремеслу и умению здраво оценивать свои силы, хладнокровно выбирая момент для удара. Так что сначала ему предложили вступить в ряды меченосцев, а не жрецов, а через пару лет упорного труда сделали новое предложение. Быть одним из братьев-паладином почётно, они щит веры и меч церкви, не раз именно им приходилось решать судьбы целых королевств на поле боя. Но история порой писалась и иначе, ведь кроме добрых двуручных клинков всегда существовали и острые кинжалы.

Маги страшны в схватках в том числе и потому, что готовятся к ним. Сплетают щиты и порой навешивают на себя целые горсти амулетов, имеют при себе посохи и запасы зелий. Собственно будь чародеев больше, они бы возможно правили в землях людей. Но к счастью на одного толкового боевого волшебника в среднем приходится около сотни обученных и снаряжённых рыцарей, имеющих при себе в том числе всё те же защитные амулеты. Остальные же слабосилки, способные распугать разве что ополченцев или защититься от бандитов, потому и служат настоящим хозяевам людских земель придворными чародеями.

Однако те немногие, кто представляют реальную опасность порой устраивают настоящий ужас на поле боя… или хаос в политике. Именно для борьбы с ними и создано братство Свечи. Так он считал, усердно тренируясь и закаляя свою веру. С этой самой верой и именем Света, произнесённым тихим шёпотом он исполнил свой первый приговор, убив мага в постели придорожного трактира. А потом убивал снова и снова, не особо задумываясь почему выбор церковных иерархов падает на того или иного волшебника. Высокая политика и её подводные течения были прерогативой других людей, те кто несут свечу в ночи были лишь исполнителями, которых не допускали до всей полноты информации. Официально потому что они не должны раскрыть ничего лишнего, если потерпят неудачу и попадут в плен. Фактически же дела обстояли несколько иначе.

Отец Шарп особенно чётко это осознал уже после того, как разменял тридцать лет и грянуло Алесанское восстание. Старый правитель одноимённого герцогства оставил юдоль скорби, отправившись на справедливый суд Света, ему в соответствии с законом и обычаем наследовал старший сын. Однако следующий в очереди на наследство отпрыск благородного рода заручился поддержкой короля, на чьей дочери был женат, церковь поддержала монарха, а конфликт вскоре перешёл в ту плоскость, где если слова и звучат, то только в виде боевых кличей. Братство Свечи же получило от кардинала Ардэна задания убивать не только магов, но и всех командиров восставших, до которых могло добраться. На словах чтобы минимизировать жертвы этой войны, закончив её как можно быстрее. На деле отец Шарп видел, что творили королевские войска и наёмники на землях проигравших. Кардинал затем конечно получил официальное порицание от своих коллег, руководящих паствами иных людских королевств, за то что излишни рьяно вмешался в мирские дела, но сухие строчки официального письма не изменили уже свершившегося результата. Да что за беда в том порицании? Оно ведь не отлучение, Ардэн поддержал набожную официальную власть, решившую прижать к ногтю неудобного и куда менее верующего вассала, стоящего за светское правление, считал что поступил верно и остался кардиналом. Ничего в его жизни или убеждениях в общем-то не изменилось.

А вот скромный воин церкви решил избрать себе иную судьбу и после войны решил по примеру некоторых паладинов сменить королевство, в котором служит Свету. Братьев меченосцев конечно никто из коллег нигде не ждал с распростёртыми объятиями и им не грозило вновь подняться на должность выше десятника, но их это устраивало. Отец Шарп же и вовсе удовлетворился переходом в жрецы, которому дали небольшой приход в мелкой деревеньке. Может он и разочаровался в церковных иерархах, но уж точно не в Свете, к тому же исцелять и наставлять людей на путь истинный ему нравилось куда больше, чем убивать их. Работа братьев Свечи конечно тоже нужна, тем более что в лабораториях некоторых волшебников он видел такое, рядом с чем ужасы войны не казались такими уж отвратительными. Но в конце концов пасторы необходимы никак не меньше меченосцев и его бывших коллег. Тем более со знакомыми паладинами он поддерживал неплохие отношения и даже вёл переписку с такими же как он сам переехавшими служителями Света.

Один из них собственно и нарушил мирное, спокойное течение его жизни в деревеньке Луговая. Братья-меченосцы служат не только охраной храмов и истребителями нечисти, порой они исполняют функции телохранителей, благо обычно церковь всё таки не вмешивается в мирские дела и её члены хранят целибат, в отличии даже от самых доверенных вассалов. Но вот молодой брат Альфред не сохранил и заявился к нему с беременной дочкой графа, которая якобы уехала в паломничество с малой свитой, когда её растущий живот ещё не успел вызвать ни у кого подозрений. В тот день отец Шарп едва удержался от того, чтобы начать богохульствовать прямо в храме последними словами. Однако принял роды и всё таки дал себя уговорить сохранить всё в тайне. Особенно после того как один великовозрастный оболтус поклялся Светом принять монашеский постриг и отправится отмаливать свой грех. В итоге всё удалось сохранить в секрете, Альфред сейчас пребывал в монастырских стенах, засидевшаяся в девках дура благополучно вышла замуж за одного из младших сыновей герцога Варнантского, а отцу Шарпу вновь пришлось сменить страну. Просто на всякий случай. Сейчас у Лукреции уже вроде бы пятеро законно рождённых детей, но когда речь шла только об одном, которого пришлось сразу же покинуть, материнское сердце могло бы и взбрыкнуть. Кто вообще знал, что там у это дурочки в голове творится и что она выкинет? А так всё вроде бы закончилось хорошо, отец Шарп начал свою службу Свету в Уатстоне, сын же его приятеля стал воспитанником пастора.